Опьяненная любовью (ЛП) - "Рокиа" - Страница 35

Он что-то печатает на компьютере и недовольно качает головой.

— Что-то здесь не сходится! Она сказала мне, что её отца зовут Нейт Лайен и что он пропал.

— И вы решили поискать его в базах Национального реестра. Вы хоть понимаете, что если Жрецы или ваш отец узнают об этом…

Я закатываю глаза. — Дело не в этом. В базе было три Нейта Лайена, подходящих под описание отца Лавинии. Двое мертвы, а один работает в банке, у него есть сын, а жена заправляет кондитерской. Сначала я подумал, что это совпадение, но потом вспомнил, что о ней никто из нас ничего не знает. Артур защищает её как-то странно: изолирует в комнате, не дает даже есть с нами или выходить на улицу. Я хотел понять, кто она такая.

Я не думал, что её парализует на несколько часов. Я не хотел ничего из этого, мне просто нужны были ответы.

— Что ж, теперь вы поняли, что она не лгала… тот человек действительно должен быть кем-то важным для неё.

— Но он её даже не заметил, он вообще не подозревал о существовании Лавинии. И это еще не всё, — признаюсь я. Ясс поднимает взгляд от монитора. — Я и её поискал в базах.

Секунда тишины. Я приоткрываю губы. — Никакой Лавинии Лайен не существует.

Ясс хмурится. — Родители, должно быть, забыли её зарегистрировать, им грозит штраф. Или это не её настоящее имя. В общем, что угодно может быть.

Трясу головой. — Не сходится. Всё, что она нам наплела — ложь. Артур знает об этом? Что он скрывает?

Единственный момент, когда я могу разузнать о ней — это сейчас. Когда Артур вернется, я больше не смогу к ней приблизиться, не смогу искать информацию. А мне нужно знать. Голубые глаза этой девчонки, непроницаемые, смотрят на всех свысока, будто мы для неё лишь глупые куклы.

Утром она влезла в ситуацию, которая её не касалась, и не только попыталась строить из себя героиню, но еще и вздумала учить меня, каким должен быть отец. Судя по тому, что я видел, она и сама этого толком не знает.

В дверь стучат, в кабинет быстро входит гвардеец.

— Принц Эдоардо, люди Жрецов только что арестовали синьорину Лавинию. Её заперли в наших камерах.

Я округляю глаза. — Что?

Он опускает голову. — Мы ничего не могли сделать, приказ сверху.

Бросаю взгляд на Ясса; он прикладывает руку ко лбу и вздыхает. — Информационные системы находятся под контролем Жрецов, принц Эдоардо.

— И что теперь? — спрашиваю я в порыве тревоги.

Ясс качает головой. — Значит, они так или иначе заметили ваш поиск, или система отправила им уведомление. Думаю, синьорина Лавиния не выйдет из их камер, пока не откроет им, почему её нет ни в одной базе данных.

О нет.

Когда я искал её имя, я и подумать не мог, что они зайдут так далеко. Зачем искать её и запирать? Если Артур узнает, если поймет, что это моя вина, он никогда меня не простит.

Но, что еще важнее, если она не даст им ответов…

— Её будут пытать, — холодно заключает Ясс.

Глава 15

Лавиния

Водопад ледяной воды обрушивается на меня; я задыхаюсь, распахиваю глаза и задерживаю дыхание. Где я? Что происходит? Озираюсь, пытаюсь пошевелиться, но цепи больно впиваются в кожу. Приоткрываю рот, и сухость в горле заставляет с трудом проглотить слюну. Я привязана к стулу, мокрая и дрожащая, в маленькой темной камере.

Передо мной стоит мужчина с ведром, а другой приближается с угрожающим видом. — С пробуждением. Сразу предупреждаю: молчание тебе не поможет. Ты должна сказать нам правду, девчонка. От его зловонного дыхания меня подташнивает. Я растерянно моргаю. Моя реакция его не устраивает; он прищелкивает языком, кладет руку мне на голову и с силой дергает за волосы назад. Вскрикиваю от боли, затаив дыхание. — Ты меня не слышала? Сейчас не время играть в молчанку! — рявкает он.

Стискиваю зубы; он отпускает меня, и я наконец перевожу дух. Я хочу просто исчезнуть отсюда. Я не могу сказать им правду, но и не знаю, что соврать. Скрежет замка заставляет меня поднять голову: в дверь входит человек в форме. Пытаюсь сфокусировать на нем взгляд, но усталость затуманивает зрение.

Мужчина снимает очки и убирает их в карман кителя. — Пришли результаты анализов крови и отпечатков.

Мои отпечатки? Должно быть, они взяли их, пока я была в обмороке. Это значит только одно…

— Тебя нет ни в одной базе, — заключает он. — И я не выйду отсюда, пока не пойму, кто подослал тебя шпионить за нами. От его ледяной улыбки меня бросает в дрожь.

Они думают, что я шпионка? Я округляю глаза.

Тюремщик качает головой: — Она не проронила ни слова, капитан. Будто не понимает, о чем её спрашивают.

Человек в форме, капитан, спокойно закатывает рукава. Он обходит стул и развязывает веревки, которые меня удерживают; резкая боль заставляет меня вздрогнуть. — Неужели? Интересно. Значит, нам будет весело вместе. Он пододвигает к себе бочку с водой и подходит ближе. Склоняется к моему лицу, а я отворачиваюсь, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. С грубой силой он хватает меня за плечи и рывком поднимает на ноги. Пытаюсь вырваться, но он слишком силен.

— Сейчас посмотрим, развяжется ли у тебя язык. Он хватает меня за голову и погружает её в бочку с ледяной водой. Я пытаюсь вытолкнуть голову вверх, но сильное давление на затылок заставляет меня оставаться на месте. Вода проникает повсюду: в ноздри, в рот, в уши, добирается до самых легких. Стук сердца молотит по барабанным перепонкам, дыхание исчезает всё быстрее, пока мне не начинает казаться, что я умираю.

Капитан вытягивает меня наверх; слезы смешиваются с водой, пока я кашляю в приступе паники. Смотрю на него горящими глазами, сердце готово выпрыгнуть из груди.

— Кто ты и откуда пришла? — повторяет он.

Мое молчание заставляет его неодобрительно покачать головой. Я не успеваю даже вдохнуть, как снова оказываюсь в той ледяной воде, чувствуя, что тону всё глубже в бесконечном водовороте. Сжимаю зубы до боли. Он снова вытягивает меня.

— Я спросил… кто ты?

Дышу с трудом, вода стекает по шее и груди, дрожь сотрясает меня без пощады. Хватит, хватит, хватит… С моих губ срывается лишь стон боли — этого ему недостаточно. Он погружает меня снова, на этот раз на бесконечно долгие минуты, пока я не теряю сознание.

«Номер три: если кто-то причинит тебе боль… ты скажешь мне».

Когда я снова открываю глаза, моя щека прижата к холодному полу. Кашляю пару раз — вода, должно быть, осталась в горле. Сворачиваюсь калачиком. Маленькая лампочка на потолке то гаснет, то загорается; перевожу взгляд на дверь и замечаю, что там остался только один охранник. Кладу голову на колени, изнеможенная и разбитая. Как мне выбраться из этого дерьма?

Желудок урчит, а от сильной дрожи стучат зубы. Стискиваю челюсть, когда резкая боль пронзает висок. Сколько времени прошло? Я хочу исчезнуть отсюда; слеза катится по щеке.

Шум у двери заставляет меня насторожиться. Это они? Хотят пытать меня… снова? Страх овладевает мной, я отползаю назад, пока не упираюсь спиной в стену. По лестнице спускается женщина с корзиной в руках и приказывает охраннику открыть камеру; тот беспрекословно подчиняется. Затуманенное зрение не позволяет мне узнать её, пока она не подходит ближе. Придворная дама? Это галлюцинация? Закрываю и снова открываю глаза, но это действительно она.

Она опускается на колени, ставит корзину и открывает её, достает флягу с водой. Подносит к моим губам и жестом велит открыть рот. Мне не нужно повторять дважды: я пью взахлеб, прохладная жидкость медленно стекает в горло. Затем она берет кусок хлеба и прикладывает к моим губам. Жую быстро, боясь, что больше не смогу ничего попробовать еще бог знает сколько времени.

— Тебя изрядно потрепали, а? Я знала, что ты влипнешь в неприятности.

Жую с набитым ртом, проглатываю и кусаю другой кусок хлеба прямо из её рук.

— Тише, тише, — шепчет она. — Ситуация становится серьезной. Если ты не ответишь на их вопросы… вмешаются сами Жрецы, а у них нет пощады.