Чужая невеста для босса (СИ) - Арская Арина - Страница 16

Упершись лбом в дверь, вытягиваю ключ из замка и набираю полной грудью воздух. Может, мне к Марку за поясом от чулок вернуться и пусть он меня опять изолирует, лишив ответственности и возможности решать жизненно важные вопросы? Нет. Качаю головой с горькой усмешкой, и сжимаю холодную стальную ручку. Я справлюсь и без похотливого кобеля, который любит поострее и пожестче.

Глава 18.

В коридоре валяется пиджак, туфли и окровавленная рубашка Вовы. Он дома, чему я очень не рада. На обувной полочке стоят белые туфли на низком квадратном каблуке, и я сердито выдыхаю. Из кухни ко мне вылетает Лилия Ивановна, матушка Вовы, и молча замахивается, но почему-то с кривыми оскалом ненависти замирает с поднятой рукой.

Почему остановилась? Я бы не удивилась ее пощечине. Меня мутит от ее сладкого и приторного парфюма, который мне напоминает запах гнили и плесени.

— Ну, — я подставляю щеку, — давайте.

Я действительно не против получить пощечину. Я хочу физически прочувствовать гнев бывшей потенциальной свекрови, чтобы самой разозлиться и взбодриться. Саму себя я не могу отхлестать по щекам, потому что я человек адекватный и еще не переступила грань нервного срыва.

— Шлюха, — рука у Лилии Ивановны дрожит, а тонкие губы растянуты в гримасе презрения.

— Вы будете меня бить или как?

Я все еще жду физического проявления ее праведного гнева и обиды за любимого сына.

— Да я бы тебе глаза выдавила, но за Вову боюсь. Гадина мелкая.

А вот появляется и сам Вова в белой майке. Выкатывает из комнаты чемодан, который был куплен мной. Хороший, качественный чемодан и куплен по хорошей скидке с прицелом на небольшой отпуск после свадьбы. Я, кстати, на него хотела наклейку “Молодожены” прилепить.

Рожа у Вовы синяя, опухшая, а на носу кусок бинта и два пластыря. Глаза злые, а белки покрыты сеточкой лопнувших сосудов. Челюсть на месте, не искривлена, а значит — не сломана, что меня печалит.

— Шлюха, — Лилия Ивановна подхватывает пиджак и рубашку Вовы с пола.

— Вы повторяетесь, — шагаю в сторону, уступая обиженному и бывшему жениху дорогу. — И это я планировала съехать.

— Бог тебе судья, — шипит Лилия Ивановна в лицо, — я же к тебе, как к дочери отнеслась, хотя ты мне сразу не понравилась.

— Кажется, при первом знакомстве вы мне об этом и сказали.

— И я была права, — скалит желтые зубы. — И помяни мое слово, счастья тебе с твоим мажором не видать. Повелась на его деньги, да?

— Что вы, — я смеюсь, привалившись к стене плечом, — мы с ним по большой и светлой любви. Я его за душу чистую полюбила.

Вова, возмущенно всхрапнув, оглядывается, и я улыбаюсь еще шире:

— Сердце мое завоевал еще два года назад. Моим мужчиной первым был.

— Что? — хрипит Вова и стискивает ручку чемодана.

— Да, мы с ним давно знакомы, — сбрасываю туфли и шагаю на кухню мимо бледной и разъяренной Лилии Ивановны.

— Лжешь, — Вова пинает чемодан и следует за мной.

— Вот ты допытывался у меня, кто был моим первым мужчиной, — щелкаю рычажком пузатого электрического чайника на столе, — а это был твой босс.

Разворачиваюсь на носочках к Вове, склонив голову набок:

— Сюрприз.

— Шлюха.

— А других слов не знаете? Давай подскажу. Блядь, шалава, профурсетка, давалка, потаскуха, шваль, подстилка, — я прищуриваюсь, — и мое любимое — блудница. Очень поэтично и с флером изысканности.

— Я же тебя любил…

Замечаю на полу темное пятнышко. Обязательно помою полы, но потом. Когда прорыдаюсь.

— Да я врагу такой любви не пожелаю, — сажусь на табуретку, скромно сложив ручки на коленях. Поднимаю взгляд. — Иди с миром.

Вова передергивает плечами, выходит из кухни, и его сочувствующе приобнимает Лилия Ивановна. Я могла заявить, что ее сыночка-корзиночка меня в карты проиграл, но к чему эти жалкие оправдания?

— Ты найдешь себе приличную и честную девушку, — воркует она, уводя его за собой. — Ты только представь, какой бы она была отвратительной женой! У вас плинтусы пыльные, а кормила она тебя как? Совсем с ней отощал.

Вздрагиваю, когда хлопает входная дверь, и прячу лицо в руках. Спасибо Лилии Ивановне за то, что за Вовой явилась, а то я не уверена, что смогла бы найти приличное место хотя бы для ночлега. Теперь я имею право всплакнуть над несправедливостью жизни, но слезы что-то не торопятся течь из глаз, и это плохо. Я чувствую себя лопнувшим воздушным шариком в грязи отчаяния.

Предприняв последнюю попытку заплакать, я иду в душ, а после без зазрения совести заваливаюсь в кровать, проигнорировав бардак в спальне. Судя по тому, что на полу разбросаны мои разорванные трусы, разрезанные бюстгальтеры и мятые платья, Вова пока собирал чемодан, выместил обиду и гнев на мои вещи. Плюс ко всему с комода исчезла шкатулка со скромными украшениями, а на столе валяется пустой конверт, в который я собирала каждый лишний рубль на свадьбу. Там была накоплена с моей небольшой зарплаты приличная сумма, но и черт с ней.

Пялюсь в потолок, сложив руки на груди, а затем перечитываю сообщения, что прилетели ко мне в личку после слитого Вовой видео. Сколько же в людях желчи и ненависти. И ведь в выражениях не стесняются.

“не ожидала тебя такого”

Да я тоже от себя в полном шоке, если честно.

“да, Ди, ты нас разочаровала”

Да ладно. Вам по большому счету на меня плевать.

“шлюха”

Не спорю.

“Охренеть, вот это мужик, Ди! Ты где такого урвала?! Я тоже хочу!”

Так, а это интересно. Моргаю, тру глаза и сажусь. Ева. Лезу в общий чат “Для своих”, чтобы отыскать ее сообщение среди остальных.

“Вовчанский, ну… тут без вариантов, зайчик. Мой голос уходит в пользу загадочного незнакомца с охрененной бицухой. Без обид”

В общем, и Еве тоже прилетело пару ласковых. Она пусть и была мной приглашена в чат и на свадьбу, но не отсвечивала лишний раз и никогда не вступала в переписку, поэтому я даже запамятовала, что она все еще с нами. После голосового Марка с вежливыми угрозами лишь она одна ответила.

“Поставлю себе на будильник, Марк Максимович, и на свадьбе буду”

Кусаю в нерешительности ноготь указательного пальца и звоню Еве. Да, после Сочи наша дружба охладела, потому что отчасти я ее винила в том, что со мной случилось на пляже, но мне сейчас важно услышать хоть от кого-нибудь приободряющее слово.

— Я уж думала, ты мне не позвонишь, — гудки обрываются хитрым голоском.

— Ева-ааа-аааа, — всхлипываю я и нечленораздельно вою, захлебываясь в слезах.

Глава 19.

— А я тебе говорила, что Вова не достоин тебя, — Ева сидит передо мной с чашкой чая.

Она со мной переночевала, успокаивая истерику, и только под утро я смогла внятно изъясняться. И я очень благодарна подруге за ее неравнодушие и сочувствие. Я уже поверила в то, что я не заслуживаю доброго и ласкового слова.

— Нет, не говорила.

У ног Евы стоит пакет с бутылкой красного вина, которую я отказалась вскрывать. Мне нельзя пить, даже если очень хочется. Если пить, то в ровном или позитивном настрое.

— Значит, собиралась сказать, но постеснялась. Кто я такая, чтобы указывать подруге, что она связалась с чмошником, — она мило улыбается. — Ты все равно меня не послушала.

Да, я бы очень оскорбилась и свернула с Евой общение, ведь я любила Вову и не хотела бы выслушивать о нем гадости.

— Да, потому что ты, например, в полном восторге от Марка, хотя лично его не видела, — я делаю глоток и обиженно шмыгаю.

— Ну, жеребец же, — она опять сует мне под нос телефон с его фотографией на яхте.

Она отыскала все его страницы в социальных сетях. Они все пустые, но на одном аккаунте его отметили на снимке, где он стоит в мокрых плавках и щерится в белозубой улыбке. Загорелый, довольный жизнью и весь покрыт капельками воды.