Деревенщина в Пекине 7 (СИ) - Форд Крис - Страница 35

Ван боковым взглядом смотрит в зеркальную стенку лифта, пытаясь незаметно считать эмоции спутницы по её отражению.

Сяо Юйхань, в отличие от него, ведёт себя абсолютно спокойно. Она не видит ничего особенного в том, чтобы наконец-то увидеть собственными глазами жилище спутника. Даже странно, что он не предложил этого раньше — все их предыдущие встречи неизменно проходили исключительно на её территории. Но она рационально объясняет это себе тем, что у него есть дочь и постоянная домработница, проживающая в квартире. Меньше приватности и личного пространства, а она не привыкла контролировать себя, когда дело касается интимной жизни.

Лифт бесшумно останавливается и металлические двери расходятся в стороны. Двое выходят в отделанный светлым мрамором холл с приглушённым освещением и живыми орхидеями в дорогих фарфоровых кашпо. До двери квартиры — буквально десяток шагов по толстому ковру.

Ван достаёт электронный ключ-карту, прикладывает к считывателю дверь тут же открывается. Бизнесмен пропускает Сяо Юйхань вперёд.

Внутри их встречает домработница. Ван Мин Тао заранее предупредил о сегодняшнем визите и объяснил, кем именно для него является эта гостья, поэтому стоящая перед ними пожилая женщина искренне считает своим долгом сделать всё возможное, чтоб будущая жена хозяина осталась довольна визитом и с первых минут чувствовала себя как дома.

— Добро пожаловать, госпожа Сяо, — почтительно произносит она. — Очень рада наконец познакомиться с вами.

— Взаимно. Ван Мин Тао говорил мне, что вы настоящая хранительница этого очага.

Домработница расплывается в улыбке от такого комплимента.

Пока хозяин показывает первый этаж апартаментов, домработница не спеша заваривает лучший чай — редкий пуэр тридцатилетней выдержки из личной коллекции хозяина. Она разливает ароматный янтарный напиток в парадные пиалы красного цвета и выходит навстречу паре с подносом в руках.

— Прошу вас, — чуть склоняет голову. — Это любимый сорт господина Вана.

Сяо Юйхань берет пиалу не одной рукой, как делают невоспитанные люди или иностранцы, а сразу обеими ладонями, выражая таким жестом своё искреннее уважение домработнице, служащей её мужчине уже более пятнадцати лет.

Ван подносит к губам вторую пиалу, делает один небольшой глоток — и с неожиданным трудом, превозмогая внутреннее сопротивление, проглатывает чай. Горло словно сжалось, слишком волнительно, слишком много тревоги внутри.

Так уж повелось в его личной жизни, что все его предыдущие «контакты» в корне менялись сразу после первого визита в квартиру. Увидев воочию активы успешного бизнесмена — огромную площадь, дорогую мебель, картины — женщины мгновенно начинали видеть в первую очередь толстый кошелёк, источник финансового благополучия, а не стоящего за всем этим человека. Чувства, вытесненные примитивной меркантильностью и расчётом, стремительно отходили на второй, третий план, становились формальностью.

Ван Мин Тао не является верующим человеком, но именно в этот момент он мысленно молится всем высшим силам — о том, чтобы всё прошло удачно и отношения остались такими же настоящими, какими были до визита.

Рациональной частью мозга он прекрасно понимает, что сейчас ситуация в корне другая. Сяо Юйхань совсем не похожа на тех расчётливых дам его прошлого, но старые психологические травмы, незаживающие раны души никто не отменял, от них невозможно просто избавиться усилием воли.

— И это мы с тобой посмотрели только первый этаж, — Сяо Юйхань ещё раз осматривается в гостинной. — А какая общая площадь?

— Почти двести квадратов. Я лично строил этот жилой комплекс как генеральный подрядчик, так что ещё до официальной сдачи в эксплуатацию знал, что куплю именно эту квартиру для себя. Мне понравилась планировка, расположение окон, виды.

— Необычный подход, — она задумчиво отпивает чая. — Пойдём дальше?

Бизнесмен ставит пиалу на поднос и ведёт спутницу к широкой лестнице на второй этаж.

— Здесь комната моей дочери, — комментирует Ван у закрытой двери. — А здесь — мой кабинет и рабочее пространство.

Сяо Юйхань переступает порог и при виде просторного помещения, залитого мягким светом настольных ламп, замирает.

По центру — огромный письменный стол из красного дерева. Обе стены полностью занимают встроенные книжные шкафы от пола до потолка, заполненные разной литературой. В воздухе витает приятный запах благовоний.

Пока гостья осматривается, Ван Мин Тао снова пытается наблюдать за выражением её лица, теперь через зеркальную поверхность одного из шкафов, чтобы не поворачивать голову.

— Может, хватит уже на меня так незаметно, как тебе кажется, пялиться? — Сяо Юйхань поворачивается лицом. — У тебя так глаза судорогой сведёт, ещё косоглазие заработаешь, пха-ха-ха. — С иронией. — Если тебя что-то беспокоит — спроси прямо. Я же от тебя ничего не скрываю.

— Хочу узнать, что ты думаешь.

— Ну, что тут можно сказать, — пожимает плечами. — На такой жилплощади и двух детей родить не грех. И трёх, — она берёт его под руку и увлекает обратно на первый этаж, — особенно с учётом того приятного факта, что любящий папа потянет и образование, и воспитание, и к восемнадцатилетию каждому из детей купит квартиру с машиной — по крайней мере, может купить.

Бизнесмен тяжело вздыхает, словно на плечах лежит невидимая ноша. Его взгляд магнитом цепляется за закрытую дверь комнаты дочери:

— В последнее время всё чаще прихожу к мысли, что этого как раз не стоит делать. Когда у ребёнка с самого детства во рту золотая ложка и всё достаётся легко — можно вырастить избалованного монстра. Как показывает опыт.

Он намеренно не конкретизирует, о ком говорит. Сяо Юйхань тактично не задаёт уточняющих вопросов, прекрасно всё понимая и без слов.

— Нет, конечно, квартиру, машину и образование будущим детям я буду в состоянии обеспечить, — спохватывается Ван Мин Тао, словно испугавшись, что его неправильно поняли. — А вот насчёт участия в воспитании — давай будем реалистами. Сколько лет мне отмерено — это никому неизвестно. Материально они точно ни в чём нуждаться не будут, это я гарантирую. Но, к сожалению, я не могу гарантировать, что буду лично присутствовать рядом с ними, участвовать в их взрослении вплоть до своей пенсии. По целому ряду объективных причин — возраст, здоровье, статистика.

Они медленно спускаются по лестнице обратно на первый этаж, их шаги приглушённо звучат на ковровом покрытии ступеней.

— Говорят, что в случае мезальянса с существенной разницей в возрасте, как у нас с тобой, происходит психологическое выравнивание, сближение возрастов партнёров. А иногда даже физиологическое. Тот, кто старше, словно молодеет. Получает второе дыхание, появляется заряд энергии.

— А тот, кто младше, постареет раньше времени? — усмехается бизнесмен.

Сяо Юйхань вздыхает:

— Это общая точка зрения социологов и психологов, а не моё личное мнение, — успокаивающе произносит она. — Не переживай, всё будет хорошо.

— Хотя, если посмотреть с другой стороны… — Ван резко обрывает себя на полуслове.

— Говори, чего замолчал? Или мне всегда слова из тебя выдавливать? — её взгляд становится требовательным.

— Мой дедушка по отцовской линии последний раз изменил бабушке, когда ему было восемьдесят два года. В том же году она умерла от воспаления лёгких. Здоровье у неё было слабое — два инсульта, слабый иммунитет, много хронических болезней.

Сотрудница программы «Небесная сеть» поднимает бровь:

— Интересно. А знаешь… — осекается. — Что дальше было с дедушкой?

— До девяносто восьми не дожил каких-то три дня. Удивительно, что человек, который пил и курил до последнего дня, стал долгожителем.

— А личная жизнь? До скольких лет он сохранял активность? — серьёзно интересуется Сяо Юйхань.

— Да кто же это знает. При живой бабушке было кому его ловить и фиксировать похождения. А потом её не стало, на этом закончился наш семейный хроникёр и историк, который старательно писал пикантную летопись. — Он усмехается. — Дальнейшая канва событий, к сожалению, осталась неосвещённой для потомков.