Наследники для генерала. Захлебнись в моей любви, Дракон! (СИ) - Вин Милена - Страница 28

Честно говоря, я тоже ничему не придавал значения, даже гостям. Все внимание было отдано единственной особе за столом — моей невесте. Очаровательной в своем желании угодить каждому, кто обращался к ней. Холодная с виду, но довольно учтивая и доброжелательная, она сразу вызвала симпатию у всех учителей, посетивших нас сегодня.

Именно из-за них нам и пришлось выбраться из комнаты ближе к вечеру, невзирая на дикую жажду проваляться в постели до утра. Ужин был запланирован, и, к несчастью, долго пренебрегать обязанностями хозяев не получилось.

Гостей оказалось немало: учителя точных наук, иностранных языков, музыки, рисования, истории, танцев и военной науки, в какую, безусловно, должен был с головой погрузиться Даниэль… И это не считая гувернера, старого, но поразительно утонченного и мудрого мужчины, который, помимо воспитания, будет также обучать детей музыке, искусству и некоторым другим полезным дисциплинам.

С начала ужина я редко встревал в разговор, говорил в основном, когда ко мне обращались напрямую. И Кейт это вовсе не смутило, напротив, она выглядела довольной тем, что я предоставил ей возможность самой разобраться с расписанием и решить важные вопросы касательно программы занятий.

Мне и не следовало вмешиваться. Она знает этих детей гораздо лучше, чем я, и определенно ведает, в каких условиях и с какими людьми они будут чувствовать себя комфортно. Я сделал, что должен был: выделил средства на жалованье и нашел лучших среди тех, кто занимается обучением и воспитанием несовершеннолетних.

К слову, девушка во время беседы не терялась, в отличие от меня, быстро и четко отвечала на вопросы и задавала ответные. Уделяла внимание каждой женщине и каждому мужчине, говоря с улыбкой и пониманием, и при этом еще успевала ужинать.

Иного я от нее и не ожидал. Несмотря на порой проскальзывающие в ее поведении вольность и дерзость, она умела держаться на людях, говорить с достоинством и кротостью, избегала неловких пауз и вела себя как настоящая хозяйка. На самом деле и не нужно дожидаться свадьбы, чтобы законно обозначить ее статус: для меня она уже полноправная хозяйка Дома Белого Крыла. Моя жена. И не найдется смельчака, способного это оспорить.

— Вы забылись, генерал.

Тихий голос сбоку беспардонно вторгся в голову, выдергивая из дум и прерывая мое увлекательнейшее занятие, наблюдение за уверенной в себе Кейт, что-то объясняющей гувернеру, который слушал ее во все уши и изредка поправлял очки.

— Очень сильно, — с улыбкой добавил Хардон, когда я обратил к нему взор. — Никогда не замечал у вас такого мечтательного вида.

— Представь, что этого не было, — ответил так же тихо, решив не зацикливаться на его колкости.

Это замечание ничуть не уязвило, пусть оно для этого и предназначалось. Наверное, я бы почувствовал себя как пойманный на шалости сорванец, если бы желание следить за невестой и отмечать всякое изменение на ее лице не было таким сильным и затмевающим все прочие. За исключением одного: прервать ужин, как утреннюю беседу с капитаном, и увести Ее подальше от любопытных, жадных взглядов.

Но мы и без того повели себя бестактно и недостойно правителей, когда оставили Лоренса одного и так к нему и не вернулись. К счастью, проницательный и догадливый Генри быстро сообразил, как нужно поступить, и отправил наставника домой, не забыв передать приглашение на ужин. Так что, если сейчас я посмею остановить важную беседу и выдернуть невестушку из круга почтенных учителей, то поставлю в неловкое положение не только себя, но и ее тоже.

Моя неуемная жажда подождет ночи. Самого благоприятного времени для того, чтобы остаться наедине.

— Извини за утрешнее недоразумение, — отозвался шепотом, встречая чуть заинтересованный взгляд товарища. — Нам не следовало покидать тебя таким образом.

— Вам не за что извиняться, господин.

— Есть, и мы оба это знаем.

Не став спорить, он лишь беззлобно хмыкнул.

— Я вас не виню. Скорее, даже понимаю. Трудно устоять…

Его глаза устремились к Кейт, и я быстрее ощутил, чем осознал, как сердце стягивает уже знакомое шипастое чувство.

Хард играет с огнем. И, вероятно, не понимает этого.

— Она сильно изменилась с нашей последней встречи, — сделав глоток вина, беззастенчиво продолжил он, то ли не замечая, как помрачнел мой взгляд, то ли просто игнорируя его. — Внутренне. Повзрослела и стала такой… сильной и уверенной. Я помню ее застенчивым ребенком, смышленым, любящим вляпываться в неприятности, но умеющим быть тихим и спокойным. Сейчас же она подобна неугасимому огню.

Его слова были полны восхищения.

Можно было бы подумать, что его устами говорит влюбленный мальчишка, оставивший образ невинной девочки в прошлом, но отчего-то я догадывался, что это совсем не так. Он искренне восхищался ею, ее умением поддерживать разговор и прятать чувства, какими бы они ни были, за хладнокровием. Должно быть, он так же был восхищен и поражен ее теплым приветствием, хотя наверняка не заслуживал подобного. Может, он и перечеркнул все свое прошлое, но Кейт этого не сделала. Друг всегда жил в ее сердце, и даже обида не затмила сегодняшнюю радость встречи.

Я был болваном, не увидевшим это сразу. Моя ревность неуместна, пусть и не совсем безосновательна.

— Вы очень похожи с ней, генерал. Оба не терпите фальши и стараетесь пресекать ее на корню. Вспыльчивы, но при этом благородство для вас превыше всего, даже если вы вспоминаете о нем позднее, чем следует.

Хард снова прервал молчание между нами, стараясь говорить так тихо, чтобы никто за столом не услышал нас. Впрочем, внимание гостей все равно было обращено к девушке, увлекательно рассказывающей забавную историю из своего детства — что-то о том, как бросалась помидорами в надоедающую ей гувернантку…

— Клянусь, я сожалела об этом, — сквозь широкую улыбку выдавила она. — Но позже… А тогда я действительно не желала проводить четыре часа за фортепиано. Почему-то мне казалось, что помидоры отобьют это желание и у мадам Доллон. Она их терпеть не могла…

Удивительно, но ужин как-то совершенно незаметно из официального и скучного превратился в веселый и теплый. В воздухе не витало ни напряжения, ни волнения. Наоборот, в столовой звучал смех, который я не ожидал услышать от серьезных и невозмутимых учителей.

И ведь все благодаря Ей. В самом деле неугасимый огонь, хотя такое сравнение было несколько нелепым, если учитывать, что Кейтрин принадлежит Дому Льда.

— А еще вы с легкостью прощаете обиды, если человек дорог вам.

Едва слышный вздох вынудил вновь глянуть на Хардона. Он не посмотрел в ответ — его взгляд был прикован к моей невесте — но мне не составило особого труда различить на его лице виноватое выражение.

— Все осталось в прошлом, — сказал я, зная, что он сожалеет не только о том, как поступил с подругой, но и о многих промахах, случившихся во время службы. — Уже незачем сожалеть.

— Я знаю. Но чувство вины с годами не стало меньше. Вы слишком часто прощали меня, генерал. Она делала и продолжает делать то же самое. Я не должен был так прерывать общение и уходить, ничего ей не объяснив… Но после той битвы… По правде говоря, это казалось мне единственным решением жить дальше без боли за погибших товарищей. Возможно, это было слабостью. Ежели так, я не боюсь назваться трусом.

— Тогда трусом можно обозвать любого воина, который поступил похожим образом. Я тоже был на твоем месте, Хард. Иногда проще забыть, чем мириться с болью. Новое имя — это не привилегия и не решение всех проблем. Это просто возможность начать все сначала.

— Забавно… Сегодня я впервые с того времени снова стал Этаном. — Он улыбнулся, смело посмотрев мне в глаза. — Я встречал немало людей, какие знали меня Этаном Лоренсом, но ни с кем не ощущал ничего подобного. У вас удивительная жена, господин. Рядом с ней не больно вспоминать о том, что было до Хардона. Даже о битве при Родании.

Я не нашелся с ответом. То, что он сказал, было очевидно всякому, кто не был слеп.