Наследники для генерала. Захлебнись в моей любви, Дракон! (СИ) - Вин Милена - Страница 25

— Не говори, что тебе это не нравится.

Мужчина отворил дверь, шагнул внутрь, давая понять, что за вызванные ревность и злость мне придется ответить сполна. А я…

… не торопилась опровергнуть его домыслы. И не потому, что не могла ему соврать. У меня не получалось солгать самой себе.

В глубине души я знала наверняка, что мне по нраву его властность и желание повелевать, какое в последнее время он старался подавлять. Мне нравилось быть сильной в его глазах, но еще яростнее радовало, когда он видел меня слабой.

Это не ранило гордость, хотя я думала, что будет ранить нещадно.

Пожалуй, он первый мужчина после брата, рядом с которым моя слабость не кажется мне недостатком. Как за каменной стеной. За мужем.

Теперь вряд ли наш брак можно обозвать холодным. Скорее, наоборот. Горячий, как сам дракон, с опасными, взрывными чувствами, этот союз обещал безопасность, постоянную активность и в то же время некое чисто женское счастье, познать которое я не надеялась до этой самой минуты…

29. Смелая кошка. Николас

Оказавшись в комнате, подальше ото всех и от всего, что раздражало и злило, я поставил брыкающуюся особу на ноги, сразу же ухватил за запястья, предотвращая возможные попытки побега или хлесткие пощечины.

Однако, к моему удивлению, сопротивления не последовало. Невеста была напряжена, но стояла ровно, с прямой, горделивой осанкой, выражая негодование в воинственном блеске глаз и сжатых кулаках.

— Я жду, — произнес четко, не отпуская ее рук — страшно хрупких на первый взгляд, по сравнению с моими.

— Чего? — Кейт вздернула светлую бровь.

Удивление прозвучало искренне. В самом деле ничего не понимает или старательно делает вид, что не понимает. Или же не хочет понимать…

Побери атуры эту фурию. Хлопот от нее больше, чем от нерадивых солдат.

— Извинений, — пояснил сдержанным тоном. — Я жду от вас извинений.

Лицо моей женщины мгновенно вытянулось в изумлении. Если бы не жар ее кожи, говорящий, что она тоже попала в ловушку гнева, я решил бы, что она просто не знает слова «извини».

Разумеется, это вовсе не так. Просить прощения она умела. Но не любила.

— Извинений?

Сдерживать злость было крайне сложно. Особенно при виде ее неподдельного нежелания сдаваться. Я знал наверняка: стоит немного зайти за черту, и я совершенно потеряю контроль над эмоциями, с такой же легкостью, с какой его теряет всякий бесконтрольный дракон. Понятия не имею, откуда до сих пор черпается терпение, но женские запястья еще целы, что, безусловно, хорошо.

— А вы полагаете, я их не достоин? — Дернул ее на себя, сокращая раздражающую дистанцию между горящими гневом телами. — Вы предлагаете чужому мужчине проживать в моем Доме, предварительно не посоветовавшись со мной. Я бесконечно рад, что Хард в своем уме, раз отказался. Но куда провалился ваш интеллект, когда вы делали ему такое предложение?

— Я…

Она разомкнула губы, определенно жаждая задавить меня всеми аргументами, какие только могла бы придумать. Но за долю секунды что-то резко переменилось — она захлопнула рот и, выпустив через нос воздух, нахмурилась.

Я слышал, как яростно бьется ее сердце; жаль, не слышал дум, но догадывался, что они были полны возмущения, сомнений и страха одновременно. Возможно, даже некоего осознания.

Несколько секунд тягостной тишины. Страшно долгий, мучительный момент, во время которого наши взгляды, подобно раскаленной стали, нещадно обжигали и без того горячие лица.

Меня уже начали посещать мысли, что я не выдержу и сдамся первым, когда она вдруг потупила взор, прерывая опасный зрительный контакт. Руки, сжимаемые моими пальцами, расслабились, худенькие плечи поникли, будто под влиянием моего взгляда или сурового тона, которым я осознанно на нее давил.

Хватка ослабла, а вскоре я и вовсе ее отпустил.

— Простите, господин, — выдохнула тут же, сцепив пальцы в замок. — Я просто подумала, что так будет лучше для всех. Дани мог бы обращаться к наставнику в любое время, а Этан… То есть… мистер Лоренс сильно хромает. Кажется, ему тяжело передвигаться, поэтому я решила, что если он будет проживать здесь, ему не придется так часто напрягать ногу.

— Не заблуждайтесь, Хардон не беспомощный человек. Иначе я не стал бы рассматривать его как наставника для вашего племянника.

Голос был по-прежнему твердым, хотя я пытался его смягчить, почувствовав себя совершенно неудовлетворенным ее поникшим видом. Внутри за миг сделалось гадко оттого, что я вынудил ее ощутить груз вины и предстать передо мной такой подавленной и слабой.

Все можно было решить по-другому. Можно было избежать чувства вины и мрачного настроения. Конечно, можно было…

Но задумался я об этом отчего-то в самый последний момент. Как и всегда.

— Несмотря на хромоту, он остался воином, весьма искусным и умеющим быстро передвигаться, — продолжил тише, убирая руки за спину, прежде чем они бы против воли потянулись к девушке и сжали ее в утешительных объятиях. — Он долгие годы тренировался, чтобы ровно стоять на ногах. И сейчас ваша жалость ему скорее обременительна, чем необходима. Если он решил жить в арендованном доме, значит, так и будет. В любом случае вся аренда будет погашена мной, а не его личными средствами.

Женская грудь заметно задрожала, и невеста выпустила тихий вздох, от звука которого сердце содрогнулось и тотчас озверело, забившись о ребра. Кровь закипела, обжигая изнутри вены горячим желанием — кажущимся неуместным и неправильным. Сейчас. В минуту, когда мы оба напряжены и не поняты друг другом, невзирая на жалкое стремление понять.

— Извините, господин, — повторила ровным голосом, достаточно уверенным для того, чтобы я поверил в искренность ее раскаяния. Склонила голову в уважительном поклоне, но выпрямиться не поспешила. — Я не хотела ставить вас в неловкое положение и демонстрировать свое безрассудное поведение. Впредь я буду осторожна… в словах. Я исправлюсь, обещаю.

Нет.

Больше не осталось сил выносить ее извинения. Я и подумать не мог, что они будут мне неприятны, пусть они и должны были прозвучать.

— Кейт, — позвал, наконец-то решившись сделать к ней необходимый нам обоим шаг. Подцепил пальцами подбородок, приподнял, заставляя посмотреть в глаза. — Я не прошу тебя быть иной — даже не думай об этом. Твое незнание многих вещей и беззаботность простительны в силу возраста, но постарайся не раскидываться подобными предложениями в сторону других мужчин. Если появилась идея, обсуди ее сначала со мной.

Кивнула, сглотнула и облизнула губы, неосознанно вынуждая проследить за провоцирующим движением языка.

Боги. Одно действие — одно чертово действие! — а я уже готов забыть о ее оплошности и простить абсолютно все грехи.

Ежели это и называется одержимостью, то я пропал. Надолго, если не навсегда.

— Я не ошиблась? — шепнула так глухо, что мне потребовалось мгновение, чтобы отогнать наваждение и разобрать услышанное.

— В чем?

Не устоял перед теплом ее кожи — погладил большим пальцем вдоль линии подбородка. Скользнул выше, медленно накрывая ладонью пылающую каким-то сильным чувством щеку и с упоением слушая, как Она дышит — с каждой секундой все более рвано и шумно.

Ненадолго затаила дыхание, стоило мне притянуть ее за талию. Пробежалась глазами по лицу, задержалась на губах и спешно встретилась со мной взглядом.

— Когда решила, что вы приревновали меня к мистеру Лоренсу?

— Не ошиблась.

Слова вырвались быстрее, чем любой когда-либо произносимый мной приказ. Губы растянулись в улыбке, и в невидимой стене недопонимания, вставшей между нами валуном, появились первые трещины, как только Кейт улыбнулась в ответ.

— Ваша ревность приятна. Очень.

Точно дерзкая кошка, желающая загладить вину и усладить сердце хозяина, она приластилась, смело положив ладони на плечи, и сделала мелкий шажок навстречу, уничтожая крохи расстояния, разделяющие наши тела. Вжалась в меня грудью, затянутой в чертовски лишний корсет, ни на миг не отпуская мой взгляд.