После развода с предателем (СИ) - Черно Адалин - Страница 27

Первым номером, который всплывает в голове, оказывается не полиция и не Лена, а Тимур.

— Оля? — в трубке его голос — спокойный, даже немного сонный. — Что-то случилось?

— Я… можем встретиться? Сейчас? — я стараюсь, чтобы голос звучал ровно, но он все равно срывается.

Через полчаса я уже стою в его прихожей. Он смотрит внимательно, будто считывает каждую эмоцию, хотя мне кажется, что я сама не знаю, что чувствую. Страх, смятение, разочарование. Эмоций так много, что сложно идентифицировать каждую из них.

— Ты бледная. Садись, — он указывает на диван. — Говори.

Я рассказываю о том, что случилось. Без лишних деталей и стараюсь без эмоций, но руки то и дело дрожат, а сердце разгоняется в груди. Я достаю бумагу из кармана, протягиваю ему.

Тимур берет ее двумя пальцами, как будто это что-то грязное. Читает, и его взгляд мгновенно меняется. Но не на страх, а на злость. Спокойную, контролируемую, но разрушающую при необходимости. Я уверена, что в таком состоянии он может сделать что угодно и как угодно.

— Ты не будешь платить, — спокойно говорит он.

— Но… они дали две недели. И я должна найти эти деньги, иначе…

— Оля, я знаю этих ребят. Не спрашивай, откуда. Ни о каких деньгах не может быть и речи. Ты не станешь с этим связываться. Это не твоя проблема.

— Тимур, они…

— Оля, — он наклоняется ближе, — эти люди работают не так. Если начнешь платить, конца не будет. Они будут требовать больше и больше. Еще и еще.

Я смотрю на него, и меня пронзает мысль: он говорит так, будто сам с ними имел дело. И знает слишком много для «успешного бизнесмена».

— Тимур… — начинаю, но он перебивает:

— Я разберусь.

— Как?

— Просто доверься. И никому, слышишь, никому об этом не говори.

Он царапает меня жестким взглядом, но утешает мягкими прикосновениями. Я хотела бы поспорить, но улавливаю в интонации, что лучше не стоит. Бессмысленно. Но во мне бушуют эмоции. Я одновременно испугана и зла на то, что Глеб оставил меня в таком положении, а Тимур не собирается ничего объяснять, решив все сделать в обход меня.

Глава 37

Ночь в квартире Тимура кажется слишком тихой. Тишина звенит в ушах, и я ловлю себя на том, что прислушиваюсь не к его словам, а к звукам за дверью. Каждый шорох за дверью, каждый рев мотора автомобиля словно приближает меня к тем, кто держит меня за горло.

— Ты дрожишь, — Тимур ставит передо мной стакан воды. — Пей.

Я послушно делаю глоток, но совсем не понимаю, что делаю и сколько пью. На автомате все. До ужаса страшно.

— Что ты собираешься делать? — мой голос звучит глухо, словно принадлежит на самом деле не мне.

— Я сказал: разберусь, — отвечает он.

Неспешно, спокойно. Словно обсуждает расписание встреч на завтра.

— Но как? — я не выдерживаю. — Тимур, это серьезно. Это не люди, с которыми можно просто поговорить!

Его взгляд становится тяжелее.

— Именно поэтому это и не твоя забота.

Я стискиваю руки в кулаки. С одной стороны, мне хочется ухватиться за его уверенность, спрятаться за ней, как за щитом. С другой — внутри все кричит: он слишком много знает. Слишком легко говорит о тех, кто пугает даже в одном воспоминании.

— Ты ведь… сталкивался с ними раньше? — наконец, выдыхаю.

Он не отвечает сразу. Лишь откидывается в кресле, глядя в темноту за окном.

— Оля, у каждого есть прошлое. Мое — не исключение.

Эти слова звучат почти признанием. Я хочу спросить еще, но он поднимается и подходит ближе, обрывая мои мысли прикосновением к плечу.

— Главное сейчас — ты. Ты должна жить спокойно, работать, заниматься своим делом. Остальное — не твоя война.

Я смотрю на него снизу вверх и понимаю: он действительно готов идти в эту войну. Но вот за кого? Ради меня — или ради того, чтобы решить свои старые счеты?

— А если они снова придут? — тихо спрашиваю я. — Если решат, что я — самый простой способ надавить?

Тимур наклоняется ближе. Его глаза в полумраке темнеют, и мне кажется, что в них загорается сталь.

— Тогда им придется пожалеть, что вообще приблизились.

Слова звучат так спокойно, что мороз бежит по коже. В этот момент я понимаю: он не просто «бизнесмен», он человек, который умеет защищаться. Может быть, даже слишком хорошо умеет.

Он отходит к столу, берет телефон. Его лицо освещает голубоватый экран, и на миг оно становится чужим — жестким, собранным, таким, каким я его никогда не видела. Хотя я, на самом деле, очень много не видела.

— Ложись спать, — бросает он через плечо. — Завтра все будет иначе.

Я открываю рот, чтобы возразить, но его тон не оставляет пространства для диалога. Он говорит не просьбой, а приказом. Сухим и решительным. Так просят, когда хотят остаться в одиночестве и поразмышлять.

Я поднимаюсь, иду в комнату рядом с Юлиной. Я заглядываю к ней. Девочка спит, свернувшись клубочком, и я машинально накрываю ее одеяло. Смотрю на нее — и в груди становится тесно. Я всегда хотела дочку, но теперь радуюсь, что у меня ее нет, иначе сейчас я бы переживала еще и за нее.

Я выхожу из ее комнаты в коридор и замираю, потому что из гостиной на первом этаже до меня доносится голос Тимура. Я останавливаюсь, как вкопанная, и прислушиваюсь к тому, что он говорит по телефону. Слишком тихо, чтобы расслышать все слова, но интонация… холодная, уверенная, чужая. Не та, что обычно звучит рядом со мной или с его дочерью.

Я могу уловить лишь отдельные фразы:

— …нет, не через неё…

— …сроки сдвинем…

— …играть со мной не советую.

Я отступаю на цыпочках, сердце колотится так, что кажется — он сейчас услышит его удары.

Я отхожу к своей комнате. Захожу внутрь, тихо прикрываю дверь, чтобы не было слышно. Мне страшно. Я не знаю мужчину, в доме которого осталась на ночь. Я, если так подумать, вообще мало что знаю о нем. Только что он бизнесмен. И совсем не боится лезть туда, где может быть потенциально опасно.

Я раздеваюсь и забираюсь в кровать. Лежу так какое-то время и прислушиваюсь к звукам извне. Кажется, что Тимур знает, что я подслушивала и вот-вот зайдет, чтобы сказать мне об этом.

Я лежу на кровати, уткнувшись лицом в подушку, но сон даже не думает приходить. Голова гудит от мыслей. Кто он на самом деле? Человек, готовый защитить? Или тот, кого мне стоит бояться не меньше, чем тех, кто мне угрожает?

Скрип половиц в коридоре заставляет меня вздрогнуть. Сердце замирает. Тихие, но уверенные шаги, заставляют задержать дыхание. Я сжимаюсь в комок, делая вид, что сплю.

Мне кажется, что дверь моей комнаты приоткрывается. Ощущение, что Тимур заходит в комнату. Мне даже дыхание его мерещится где-то рядом! Каждая клеточка моего тела кричит: он знает, что ты слышала его разговор.

Я распахиваю глаза. В комнате я одна и дверь закрыта, правда, шаги Тимура я слышу только сейчас. Сначала громкие, близко, а затем все тише и дальше. Только тогда я позволяю себе выдохнуть.

Но облегчение не приходит. Только еще большая тревога порождается в груди: если он действительно на моей стороне — почему мне все время кажется, что я живу в доме врага?

Глава 38

Утро встречает меня звоном будильника и странным ощущением, что я не спала вовсе. Веки тяжелые, тело ломит, а в голове только мысли о ночи. Сегодня все кажется по-другому. В свете дня я больше не считаю Тимура ужасным и то, что он стоял вчера под дверью мне наверняка показалось.

Я выхожу в коридор и машинально заглядываю в Юлину комнату. Она уже проснулась и сидит на кровати с плюшевым зайцем. Улыбается. Смотрит на меня с таким доверием, что внутри все теплеет. Ради нее я должна держаться. Кто у нее будет за няню, если не я? Тимур говорил, что у нее не ладится с другими.

— Завтрак?

— Чуть позже, — откидывается на кровать, раскидывая руки в стороны. — Умоюсь, почищу зубы, тогда можно и завтрак.

Я киваю и убегаю на кухню готовить, по пути пытаясь высмотреть Тимура, но ожидаемо нигде его не нахожу. Видимо, уже уехал на работу.