Красно-белый чемпион. Том 1 (СИ) - Порошин Влад - Страница 18

— Здесь деньхи принимают? — пробасил он.

— Давай-давай, заходи не стесняйся, — улыбнулся я. — Мы деньгам всегда рады.

— Обидно проихрали, — буркнул Сивуха, протянув мне 10-рублёвую купюру. — И шо там Мышкин не смох отбить? Бросок-то был плёвый. А ведь нас устраивала и ничья.

— Слабовата пока хоккейная советская вратарская школа, в отличие от футбольной, — ответил я, рассматривая голкипера харьковчан, против которого через несколько дней нашему «Спартаку» предстояло стартовать в Кубке СССР. — Вот таких крупных парней не хватает в рамке, как ты — Юрий. У Мышкина рост чуть выше 170-и сантиметров. Это же курам на смех.

— Верно, вот кого надо брать в сборную СССР шайбы ловить, — поддакнул мне Гаврилов, пожав руку своему тёзке Сивухину.

— Я вот шо ещё хотел сказать, — замялся харьковчанин. — Вы 27-хо числа не очень-то зверствуйте. Мы всё же первая лиха.

— Вот этого мы пообещать не можем, — усмехнулся я. — Нас Старостин за раздолбайство на футбольном поле по головке не погладит.

— Вот-вот, и живо уберёт из состава на матч против французского «Нанта», — подыграл мне Юрий Гаврилов. — Извини, браток. 27-го сыграем так, как получится.

— Ладно, — тяжело вздохнул Юрий Сивуха. — Тохда может поспорим на результат мачта СССР — Швеция?

— Наши победят со счётом 9:2, — пожал я плечами и протянул руку харьковскому голкиперу, дабы заключить новое пари.

— Ни-ни-ни, — замотал он головой. — Я больше спорить ни хочу.

Затем харьковчанин откланялся и очень шустро побежал в коридор.

— Спорим, что сейчас он на этот счёт обязательно с кем-нибудь поспорит? — захихикал Гаврилов.

— Будем считать это спортивной хитростью, — кивнул я.

А в нашу дверь вновь постучали. Но на сей раз в комнату заглянули Заваров и Дасаев. С полученных от кустарного тотализатора барышей они потребовали организацию культурной и развлекательной программы.

— Предлагаю поехать в ресторан гостиницы «Жемчужина», — сказал Ринат Дасаев. — Там живая музыка и красивые девчонки.

— Или можно на дискотеку в «Интерклуб», шо на 15-ом этаже «Жемчужины», — предложил Саша Заваров. — Там тоже красивые девчонки.

— Не важно куда, но давайте погуляем всей командой, — высказался я. — По идее денег должно хватить на всех, — я кивнул на 250 выигранных рублей. — Если мы хотим взять Кубок кубков, и если хотим пошуметь на чемпионате Европы, то у нас должен быть очень спаянный и дружный коллектив. Ибо футбол — игра коллективная.

— Точно, — согласился со мной Гаврилов. — Пойдём всем «колхозом». Зато потом будет, что вспомнить.

* * *

19-этажное здание гостиницы «Жемчужина» в шаговой доступности от черноморского побережья возвели специально, дабы привлечь в Союз забугорных дорогих гостей. И дорогие гости худо-бедно, но поехали. Здесь побывали финны, немцы, бельгийцы, мексиканцы, канадцы и представители стран соцлагеря. И само собой, когда начинался курортный сезон, советских людей старались в «Жемчужину» не пускать. Вдруг они увидят расслабленных и холёных немцев с бельгийцами и тоже начнут морально разлагаться.

Естественно, подобные запреты на «ночных бабочек» не распространялись. Во-первых, их морально разложить уже было просто невозможно. Во-вторых, они выполняли сразу несколько полезных государственных функций. Чуть что эти барышни с низкой социальной ответственностью «стучали» в КГБ. Далее они заставляли иностранных туристов тратиться на никому ненужные ложки и матрёшки, тем самым пополняя валютные закрома Родины. А в-третьих, «ночные бабочки», снимая сексуальное напряжение интуристов, уменьшали процент правонарушений, совершённых заморскими гражданами на фоне злоупотребления спиртными напитками.

Однако зимой в «Жемчужину» у Черного моря заселяли и обычных советских граждан, среди которых преобладали герои соцтруда, передовики производства, комсомольские и партийные деятели, а также фарцовщики, картёжники, шулера и спекулянты. Вот такая разношёрстная публика отдыхала субботним вечером в «Интерклубе», когда в него вошли 17 здоровых и крепких парней из московского «Спартака». С нами идти отказался только Олег Романцев, который со своим другом Георгием Ярцевым предпочёл отметить 23-е февраля в доме отдыха.

А сегодня здесь на яркой подсвеченной сцене играл живой ансамбль, и перед музыкантами танцевали хорошо одетые мужчины, девушки и женщины. И не смотря на конские цены свободным в заведении остался только один столик на шесть персон.

— Ладно, мы сюда не сидеть пришли, — проворчал я. — Выпили винца и на танцпол, — сказал я специально для нашей молодёжи, которой было больше половины команды.

— Ну и прилетит тебе, Никон, от Старостина, когда он узнает — куда ты всю команду увёз, — хмыкнул самый старший из всех спартаковцев 29-летний Александр Мирзоян. — Догуляешься.

— Сегодня, Саша, официальный выходной, — улыбнулся Юрий Гаврилов. — Поэтому расслабься. Но лично я предупреждаю всех, что гуляем без фанатизма. Не дай Бог кто-нибудь будет падать или валяться, позоря нашу прославленную красно-белую команду, то я не знаю, что сделаю, — Юра погрозил пальцем 17-лентим обалдуям: Борису Позднякову, Геннадию Морозову, Сергею Родионову и Владимиру Лютому.

Но те только громко заржали и дружно потопали к барной стойке. А музыканты тем временем исполняли песню на музыку Раймонда Паулса «Листья жёлтые». Её наверно заказал кто-то из гостей, представляющих южные республики. Так как среди танцующих выделялись несколько товарищей с характерной внешностью. «Листья жёлтые над городом кружатся, — пела симпатичная вокалистка в платье длинной значительно выше своих хорошеньких коленок. — С тихим шорохом нам под ноги ложатся. / И от осени не спрятаться, не скрыться. / Листья жёлтые, скажите, что вам снится?». Что касается танцующей публики, то кто-то под этот шлягер кружился, как при «медляке», а кто-то отплясывал так, словно гремела бодрая и ритмичная мелодия.

— Боюсь, что нам 250-и рублей на всех не хватит, — шепнул Ринат Дасаев, когда мы присели за свободный столик.

— Ничего, на крайний случай мы можем и посуду помыть, — усмехнулся я. — Да шучу, Ринат, шучу. Есть у меня с собой заначка про запас.

Далее я беглым взглядом окинул зал. Меня как молодого, холостого и свободного от любовных отношений мужчину интересовали молодые и привлекательные барышни, желательно тоже без серьёзных отношений. А ещё не хотелось бы нарваться на какую-нибудь «ночную бабочку». И не то, чтобы было жаль денег, просто я от рождения испытывал к этим легкомысленным дамам некую эмоциональную брезгливость. Кстати, подобная мысль вызвала у меня улыбку, так как я кое-что стал о себе самом припоминать. Тут Гаврилов, Заваров, Черенков и Родионов принесли на всех по одному слабоалкогольному коктейлю. И мы, прежде чем пуститься в танцевальный круговорот, сделали по паре глотков за «Спартак» и будущие победы.

Тем временем музыканты допели про листья жёлтые, которые в конце февраля уже не имели былой актуальность, и грянули ещё одним советским шлягером ВИА «Синяя Птица» — «Ты мне не снишься». Заиграл очень знакомый проигрыш и к солистке присоединился какой-то полненький мужичок. «На-ра-на, на-на, на-ра-на, на-на», — запели они на два голоса. Я же встал из-за стола и направился к сцене, перед которой танцевала беззаботная и весёлая публика. В конец концов ради отдыха и веселья люди и приезжают в Сочи. И не важно, что сейчас на дворе стоял всего лишь месяц февраль. «Ты мне не снишься, вот уж неделю, — запели музыканты. — Сны пролетают белой метелью…».

— Здравствуйте, — кивнул я двум девушкам, которые танцевали в гордом одиночестве. — Приехали по путёвке профкома? Или отдыхаете как передовики производства?

— А вы? — хмыкнула одна из девушек, рядом с которой я остановиться и стал пританцовывать, дергаясь в ритм зажигательной песни всем своим телом.

— Мы, ясное дело — передовики, — соврал я и, кивнув на своих одноклубников, добавил. — Всей бригадой намедни закончили ковку и залудили сразу два годовых плана. Теперь гуляем по горду Сочи, где необычные тёмные ночи.