Мельница (СИ) - Шелест Михаил Васильевич - Страница 46

На нашей лестничной площадке работали радио-монтёры. Я их узнал по телеонной трубке с цифровым дисковым номеронабирателем. Видел я такие у телефонистов. В груди у меня дрогнуло, под ложечкой засосало. Я вздохнул. Точно квартиру ставили на прослушкку. Ну, как же… Надо знать, чем дышит Миша Шеоест и его родители. А папа слушал «Голос Америки», да-а-а… И как ему теперь об этом сказать? О том, что слушать сейчас — здоровью вредить…

— Здрасти, — поздоровался я, как делали все дети в это время, встречаясь со взрослыми в своём подъезде.

И стал ключом открывать дверь.

— Здравствуй, мальчик, а мы как раз к вам. Мы телефон вам устанавливаем.

— Что? — удивился я. — Какой телефон?

И тут меня словно ударило.

— Мля-я-я… Это вчерашняя пациентка порешала, — понял я. — Она ещё и не улетела, наверное, а эти уже задание выполнили. Доложат сейчас. Хе-хе-хе-хе…

— Городской, — сказал монтёр. — Мы уже подвели пару. А сейчас можем просверлить отверстие, провести «лапшу» в квартиру и установить у двери розетку. Цена — три рубля. Делаем?

— Конечно делаем.

— Можем и телефонный шнур с вилкой к телефонному аппарату подключить.

— Нет у нас телефона, — сказал я задумчиво.

— Не беда. У нас есть. Можем за трёшку уступить. Новый.

Я вздохнул.

— Почему бы и нет? — подумал я. — Понятно, что заряженный. Зато больше нигде жучков ставить не будут.

Я подумал, что нужно будет «приблуду» сварганить, чтобы жучки выявлять. Хотя бы активные. Хотя… Чего их выявлять. Им нужно подключение к сети. Вот там и искать их нужно… Но… Выявишь ты их и что? Убрать? Они ещё поставят. Болтать не надо лишнего. Вот и весь сказ…

— Конечно-конечно, — сказал я. — Делаем.

Я запустил монтёров в квартиру и они протянули нам телефон в пять минут. Бзынь-бзынь, круть-верть и готово. Я вынул из кармана деньги без сдачи. Они ушли, а я остался с белым дисковым телефоном в руках.

— Дела-а-а… подумал я и телефон зазвонил.

— Здравствуй, Миша, — поздоровалась моя первая пациентка.

Я вздохнул.

— Здравствуйте, добрая фея-крёстная, — сказал я.

На противоположном конце провода послышалось хихиканье.

— У тебя хорошее чувство юмора, Миша. А у тебя была крёстная, при крещении?

— Нет, — сказал я. — Мне сказали, что это не обязательно.

— Тогда твоей крёстной буду я. Хи-хи-хи… Ты не против?

Я снова вздохнул.

— Похоже, у меня нет других вариантов.

— Ха-ха-ха-ха… Точно — юморист. Варианты всегда есть. Будешь сильно сопротивляться, я от тебя отстану, но не надейся, это произойдёт не скоро.

Я чувствовал, что у неё прекрасное настроение. Ну ещё бы. Я бы тоже радовался если бы моя лысина тоже заколосилась.

И тут меня вдруг осенило.

— А у меня к вам есть одна очень серьёзная просьба, — сказал я.

— Да? — удивилась она. — На сколько серьёзная?

— Стратегическая. Всесоюзная.

— О как! — удивились ещё сильнее. — Озадачил ты меня, Миша. Удивил, да-а-а… Давай, вот что сделаем… Я прилечу и позвоню тебе. Или не улетать? Раз всесоюзная и стратегическая…

— А что, можете не улететь? — удивился я.

— Почему нет? На работе я отпросилась на неделю. А толком и не отдохнула. Не с кем.

Я думал лихорадочно, но не долго.

— Могу вас познакомить с нашей бухтой Шаморой. Вода холодная, но вид с территории базы отдыха «Лазурная», прекрасный. Да и нет там никого. Поговорим, на море посмотрим. Шашлыков поедим. У меня замаринованное мясо есть. На выходные готовил.

— Мне вид с твоей сопки понравился. Там такая отличная видовая площадка!

— Тогда я отменяю работу? — спросил я.

— Да-а-а… Видимо, и вправду, у тебя что-то стратегическое на уме…

Она помолчала.

— Знаешь. Не поедем мы на вашу Шамору. Я была там вчера. Лучше ты приезжай в гостиницу. Я как раз ещё не успела из неё выехать. Улечу завтра утренним рейсом. Не люблю возвращаться домой под вечер.

Я пожал плечами, подумав, что так и лучше. Суеты меньше. И мясо останется. С родителями и со Светланой съедим. В лес выйдем на пикничок…

— Отлично. Выезжаю.

— Я машину вышлю.

— Да-а-а… Не-е-е… А, высылайте

Я хотел отказаться, а потом подумал, а чего ради? Гордыня, говорите? Ну-ну… Хе-хе…

— Значит, говоришь, не нужны нам японцы? — спросила меня «крёстная».

— Не нужны. Они и сами не могут определиться в «своём» карате. На каждом острове своё. И не только. У каждого ученика сэнсэя Гитина Фунакоси своё карате. У кого и чему учиться? У нас у самих есть специалисты. Ощепков привёз в Союз не только борьбу, но и ударную технику. Только она до сего момента не распространялась открыто. А её сейчас собираются отдать любому хулигану на улице. Не правильно это.

— Так ты за запрет карате? Я правда так и не поняла, что это за борьба такая, где бьют руками и ногами. Я видела по телевизору показывали телепрограмму про США. Там был кетч. Жуткое зрелище. Это оно?

— Нет, конечно. Кетч, это жесть!

— Что?

— Жесть! Ну… Жёсткое…

— Жесть, хм, интересное слово, — Молодёжный сленг, да?

Я кивнул.

— Я же филолог по образованию и журналист по профессии. Мне интересно… И всё-таки. Не пойму, что ты хочешь?

— Я не хочу, чтобы карате обрело свою федерацию. Пока не хочу. Как было с дзюдо? Выступали за СССР самбисты. И готовили их к борьбе по правилам дзюдо в сборных командах. А на местных уровнях, боролись, как самбисты с минимальными знаниями про удушающие приёмы. Я сам боролся, знаю. Там, да, есть удушающие приёмы. А их знание — это почти оружие. Можно подойти к человеку и задушить его, перетянув лацканы пиджака или куртки. С карате ещё хуже. Неподготовленного человека можно вырубить элементарно. Что и будет процветать. Вот увидите.

Женщина пожала плечами.

— Я-то вряд ли увижу. Очень далека от спорта и… Но я тебя поняла. Только не совсем поняла, что ты предлагаешь?

— Я предлагаю оставить карате в Федерации борьбы и под контролем тренеров-самбистов. Большинство из них знает, что такое боевое самбо. А тех кто не знает, отправить на переподготовку на курсы, организованные комитетом государственной безопасности. Со всеми, как говорится, вытекающими последствиями и ответственностью. Не нужна нам массовость. Толку от неё для нашего спорта и престижа СССР — ноль, а негатива — выше крыши.

— Хм! В твоих словах есть резон, но я в этом совсем ничего не понимаю. Тебе бы поговорить со специалистами.

Я скривился.

— Со специалистами поговоритьможно, но не это главное. Главное — не допустить образования автономного органа с правами, но без обязанностей и ответственности.

Собеседница откинулась на спинку мягкого кресла. Посмотрела на меня несколько иным взглядом, нежели до этого.

— Ты, знаешь, Миша, что меня больше всего удивляет в нашей беседе?

Я насторожился.

— То как ты это всё складно излагаешь. Я ведь журналист, понимаешь? Ипривыкла беседовать с разными людьми, интервьюировать… И, скажу тебе без, лести… Из тебя бы получился отличный журналист. И… У тебя прекрасный словарный запас. Ты не пробовал писать статьи?

Я покрутил головой.

— А ты попробуй. Если ты изложишь на бумаге то, что ты мне рассказал, получится неплохая статья, которую можно будет опубликовать в газете «Спорт». Я смогу её, хм, пропихнуть.

Я снова пожал плечами.

— Не вопрос. Будет статья. Я даже название уже придумал.

— Ну, ка…

— А не будет ли мучительно больно?

Собеседница улыбнулась и вокруг её глаз заструились мелкие морщинки. Извела её болезнь, высушила. А ведь она была ещё достаточно молода.

— Да ты совсем молодец! — похвалила она, мелко-мелко кивая головой. — Прекрасное название. Много обещающее. Готовь. Почерк у тебя приемлемый?

— Я напечатаю. У мамы есть машинка. Она лекции на ней готовит.

— Мама у тебя преподаватель?

Я кивнул

— Всё знаете, — улыбнулся я.

— Это всё на поверхности лежит. Но теперь, да… Хм… Но, ты не бойся. На твоих родных тёмных пятен нет. Помнишь, как у Высоцкого? Проверенный, наш товарищь. Хм…