Мельница (СИ) - Шелест Михаил Васильевич - Страница 41

Когда её родителей не было дома, а они часто уходили к соседям по вечерам в гости и пили там чай, мы целовались и по-детски дурачились. В воскресенье часто уезжали на пустующую, пока, Шамору и жарили там что-нибудь на костре.

Я приноровился делать из фарша колбаски, для которых покупал на базаре бараньи черева, и мы часто готовили их, насаживая на шампуры. Так у нас в лесу появилось «своё» место, куда мы доезжали не по тропе или дороге, а сквозь лес, петляя между деревьями. Там нас ждал каменный мангал, запас дров и исток небольшого ручья, выбивающегося из-под горы.

Но чаще всего, мы останавливались прямо на берегу моря, где выкапывали в песке яму, как у костра разведчика, разводили костер и жалили свои колбаски, хлеб и овощи. Запах от нашего костерка растекался одуряющий и на него сбегались все окрестные собаки. Был на Шаморе и частный сектор, состоящий из одного подворья. Как он тут образоваля я не знаю, но просуществовало подворье аж до моих времён.

В апреле берег Шаморы, чаще всего, был пустынным, но иногда сюда наезжали «рокеры», как, почему-то, сейчас называли мотоциклистов и тогда мы, чаще всего, ретировались. Кстати, «рокерами» называли и особо неуправляемых мотоциклистов в Британии. Типа, «Рок — музыка бунта»! Ну-ну… Наши «рокеры» не бунтовали, но оставаться с ними на берегу моря вечером и, тем более, с девушкой не хотелось. Рисковать девушкой не хотелось.

Подраться, конечно, можно было, но суперменом я себя, слава Богу, не считал, а здравый смысл и осторожность у меня зашкаливали. Так что, пока Бог миловал.

Некоторые «рокеры», вообще-то, и мотоциклы «заводили» для того, чтобы красивых девчонок покатать и на седле и на себе. Они и не скрывали этого. А девчонок, которые велись на мотоцикл, чтобы покататься, на нём, было гораздо больше, чем «рокеров». Они подъезжали вечером к памятнику-мемориалу подводной лодке С-56, которая стояла недалеко от танцплощадки и выбирали себе напарниц на вечер.

Обычно они катались до двадцати трёх, потом разъезжались по «хатам». Во-первых, после двадцати трёх выезжали асфальтомоечные машины, а во-вторых, утром «рокерам» нужно было, или на учёбу, или на работу. Чаще всего, мотоциклисты ездили на квартиру к девушкам, поэтому и выбирали по принципу наличия «свободного квадрата».

Опять же, во-первых, — чтобы девушку не отвозить домой, а во-вторых, чтобы не «светить» собственное место проживания. И… многие рокеры жили весьма скромно, так как продавали всё, чтобы купить мотоцикл. «Ява» в Москве стоила восемьсот пятьдесят рублей, а во Владивостоке уже тысяча пятьсот.

Шлем я себе сделал сам, как только купил «Спорт». Знал, как, потому что в той жизни мы с другом «клепали» шлемы, как на конвейере. Весь Владивосток знал про «шлемы на Сахалинской». Но теперь Вовчику придётся брать себе другого помощника, а он как раз собирался налаживать своё производство.

Всё было просто при наличии бакситки и стеклоткани. Вырезал из пенопласта болванку-голову. Наклеил на неё несколько слоёв стеклоткани с бокситкой. Обработал напильником и наждачной бумагой. Заполировал. Покрасил в красный цвет. Посыпал очень мелконарезаными на ножницах для фотобумаги «конфети» из шоколадно-конфетных фольги и несколько раз покрыл всё это великолепие лаком. Потом вставил вовнутрь обшитый тканью под размер головы поролон. Наклеил на кромку разрезанный вдоль резиновый шланг. И ву а ля.

Месяц работы, и я в короне короля. У Светланы пока шлем был попроще. Времени не было слепить королевский. Тем более, я точно знал, сколько на него уйдёт времени и пока не заморачивался. А Светлана и не знала, что мой «колпак», как называли мотоциклетные шлемы «рокеры», — самоделка.

В компанию «рокеров» мы не вливались, но и они ещё не были организованными и «тусовались» мелкими группками. Это чуть позже, кажется в следующем году, они создадут что-то типа «неформальной общественной организации» и будут открывать сезон в мае и закрывать его в октябре, собираясь возле подводной лодки С-56.

«Яв» в городе пока было совсем немного. В основном рокеры катались на таких же как и у меня «Ижах», но, конечно, круче «обделанных»: с выгнутыми и поднятыми рулями, загнутыми выхлопными трубами, переделанными седушками.

Я же не собирался останавливаться на достигнутом и собирался годам к двадцати накопить на автомобиль. Я был готов взять даже «Волгу» ГАЗ-21. И такая должна будет «нарисоваться» на моём горизонте к тому времени. Но тогда я о машине не думал. Я вообще никогда не мечтал о машине. Первые машина мне досталась по случаю. Знакомый уходил в рейс и предложил привезти. К него уже была машина, а на продажу взять у него средств не было. Вот и привёз он мне «Нисан Блюбёрд» твинкам турбо. Но это тогда произошло аж в девяносто первом году. Отличная была машина, да-а-а…

Сейчас мне «масть пёрла» и перспективы рисовались денежные. И что-то мне подсказывало, что не только одними джинсами мне нужно заниматься. Да и вообще, ими не заниматься после наступления у меня возраста уголовной ответственности за спекуляцию, то есть — восемнадцати лет.

Мне всё-таки приходилось появляться на барахолке, но вещи я с собой не брал. Я сам стоял, как манекен, весь в джинсе. С себя и продавал. Кто не брезговали — брал, кто брезговал, с теми договаривались о месте встрече вне барахолки и совершали сделку. Всё было как в шпионском романе, да. А как без этого? Бережёного Бог бережёт, а не бережёного конвой стережёт.

Чаще всего я подъезжал на мотоцикле к назначенному месту, предъявлял и передавал товар, брал деньги и уезжал. Но иногда я позволял совершиться сделке в подсобке авто-магазина. И тогда я проверялся, как настоящий разведчик. Кое чему я научился, работая в милиции, в основном додумывал сам. Книжек про шпионов в своё время я прочитал неисчислимое множество. Да и специальной литературы в девяностых и последующих годах выпускалась масса, а я после милиции работал в коммерческих структурах по линии экономической безопасности и начитался Ронина, написавшего неплохую книгу «Своя разведка» и прочих подобных авторов сверх всякой меры. Особенно мне нравилась книга Дроздова Юрия Ивановича, с которым я был знаком с детства, «Записки начальника нелегальной разведки».

Вот так я и крутился как мельница, которая даёт муку.

А в мае приехала Зара. Я рассказал, как меня найти и она нашла меня в авто-магазине, куда пришла в середине дня. Я ей так и сказал, что работаю в магазине с двух часов.

— Здравствуй, — просто сказала она, когда я вышел из подсобных помещений, вызванный заведующей.

— Здравствуй, — поздоровался я. — Что-то случилось, что ты приехала?

— Кое что да, случилась, и снова нужна твоя помощь.

Зара не была похожа на цыганку. Мало ли вокруг темноглазых брюнеток?

— Как тот раз? — удивился я.

Зара покрутила головой.

— Всё в порядке, Миша? — спросила заведующая.

— Да, Маргарита Константиновна. Это моя хорошая знакомая.

— Хотела попросить тебя помочь мне в лечении одного хорошего человека.

— В лечении? — удивился я.

Зара кивнула.

— Точно в лечини? — переспросил я.

— Точно в лечении. Ты даже можешь молиться, если захочешь. Это не станет помехой, а может быть и наоборот. И я даже наговоры читать не буду. Пробовала уже. Не получается по-моему.

— Что лечить будем? — спросил я.

— Рак матки в последней стадии.

— Иди ты! — офигел я.

— Да, вот, — развела руки Зара. — Год бьюсь и никак.

— К врачам женщина обращалась? Или только ты колдовала?

Зара посмотрела на меня укоризненно.

— Мы не в каменном веке живём и медицину не отрицаем. Всё было. Только она не хочет операции. Тогда детей у неё больше не будет. Это жена очень известного и важного в Москве человека. Тебе лучше не знать его имени.

— Ну, хоть намекни, кто он, — сказал я, пожимая плечами. — У нас могут быть разные представления о важности людей.

— Тебе не всё равно, кто он. Мы же говорим о спасении женщины.

— Ты сама сказала про её мужа. Не сказала бы, не спросил.