Мельница (СИ) - Шелест Михаил Васильевич - Страница 14

— Ну, да…

Игорь посмотрел на меня как-то снизу и сбоку.

— Ты извини, что мы твой ужин съели. И Сашка этот… Паразит…

— Нормально, Игорёк. Я, действительно, позавтракал сегодня плотно.

— А где ты был-то?

— У тётки, говорил же, — удивился я вопросу и оглянулся.

За нами шли цыганки. Зару видно не было.

— Вот привязались, — сказал Санька Кауфман, который тоже в это время оглянулся.

Старший Кауфман и тренер ушли чуть вперёд, а мы чуть подотстали.

— Не обращай внимание, — сказал я. — Кстати… Вы идите вперёд. Мне с ними поговорить надо.

— Точно? — удивился Игорь?

Я похлопал его по плечу.

— Он на девчонку запал, — осклабившись, сказал Сашка.

— Красивая девочка, — произнёс, вздыхая, Баулин. — Я бы тоже на такую, хм, запал.

— А ты не у неё, случайно, был? — спросил Игорь.

— Да, ты офигел? — спросил я. — Вспомнил, что у них можно товар прикупить. Джинсы хочу.

— Смотри, обжулят, — покрутил головой Баулин.

— Так, денег у меня с собой нет. Договорюсь, пусть в гостиницу несут. Нас много, и мы в тельняшках! — сказал я и мы рассмеялись. — Двигайте поршнями!

Ребята ускорились, а я, не глядя назад, притормозил. Ко мне слева подошла Зара.

— Привет! — поздоровалась она.

— Давно не виделись! — буркнул я. — Чего хотела?

Сразу после победы в финале я посмотрел на балкон и увидел, как Зара призывно махнула мне рукой.

— Хотела тебе ещё немного денег передать, — сказала она.

— Ещё немного, это сколько? — спросил я.

— Пятьсот.

— Хм…

Я помолчал и немного поморщился. Мне, честно говоря было неудобно, что я их надуриваю. Пятьсот рублей и пятьсот рублей, что они дала мне утром — это уже была тысяча, а на тысячу здесь можно было больше купить, чем на пятьдесят тысяч «там», в моём будущем. Примерно столько было у меня на банковской карточке.

— Слушай, Зара, мне как-то неудобно, честное слово. Чувствую себя попрошайкой и вымогателем.

— Ничего подобного. Моё слово — закон. Как сказала, так и будет.

— Да, что я делать буду с ними, с деньгами этими? — начал я. — Спросят откуда? Что отвечу? Да и нечего у нас покупать на них. Ты лучше джинсов мне подгони на всю эту сумму. Есть у вас приличные американские джинсы, типа «Ливайс». Но не «Монтана».

— А чем тебе «Монтана» не нравятся? — удивилась Зара.

— Они не американские.

— И что? — удивилась Зара. — Отличные джинсы. Ткань носится вечно, вытирается на швах красиво. У меня брат пять лет носит, они только лучше стали. И сидят они идеально. Высокие. Тебе, кстати, именно джинсы «Монтана» подошли бы.

— Почему? — удивился я.

— У тебя бёдра высокие.

— Бёдра⁈ Когда это ты успела разглядеть мои бёдра⁈ — возмутился я.

— Когда раздевали и вели в храм.

— Так я, вроде, там не голый сидел, — хохотнул я.

Зара промолчала. Она была задумчивой недолго.

— Перепродать хочешь? — спросила Зара.

— Почему нет? Тогда хоть понятно будет, откуда деньги. По школе разлетятся музой.

— Есть сейчас именно «Монтана». И, скажу тебе, что «Ливайс» подделать можно легко и настоящую Америку найти трудно, а вот «Монтану» с её тройной строчкой и фурнитурой, бесполезно подделывать.

— Их в Польше шьют, — сказал я. — А бренд Западногерманский. ФРГ.

— В Польше их не шьют, — покрутила головой Зара. — В Польше торгуют. Из Германии, да, везут.

— Ладно. Почём отдашь? — спросил я.

— Хм! — Зара снова на немного задумалась. — По сотне возьмёшь?

Я, ради приличия, помолчал.

— За сто пятьдесят на барахолке с руками оторвут.

— На барахолку я не пойду. Пять джинсов я и в школе продам.

— Так ты не десять возьмёшь?

— Ах, да, — стукнул я себя по лбу. — Десять, да. Пусть будут десять.

Зара обрадовалась. Она явно на мне так значительно экономила.

— Тогда, может быть, ты и остальной мой долг тоже товаром возьмёшь? — спросила она с надеждой.

Я поморщился и посмотрел на неё.

— Слушай, мне не удобно.

— Хватит, я сказала! — воскликнула молодая цыганка. — Не сразу я тебе всё возмещу. Вот и говорю… Может, ещё прислать тебе посылочку, другую, третью?

Я задумался.

— По почте, что ли?

— Поездом, — пожав плечами, спокойно, как о проверенном варианте, сказала Зара.

— Хм! Может быть. Давай с малого начнём.

— Ты же ещё завтра будешь бороться?

— Буду.

— Мы не придём завтра. Ребята приедут. На той серой «Волге». Они принесут. Сумку с джинсами.

— Не придёшь за меня болеть? — удивился я. — Вдруг я чемпионом Союза стану?

— Мы за нашего болели, — сказала Зара. — А ты его победил.

Я «охренел».

— Так, ты не за меня болела? — удивился я.

— С чего бы это? — удивилась она.

— Так вы против меня колдовали⁈ — понял я и остановившись, посмотрел ей в лицо.

Зара покраснела и промолчала.

— Ну, вы…

Я не нашёл, что сказать.

— Ты сильный, — прошептала она. — Жаль, что ты не наш, не роман.

Почему-то мне стало так обидно, что она болела не за меня, что я развернулся и пошёл от неё прочь.

— Погоди! — пут же воскликнула Зара. — Я тебе всё объясню!

Я только махнул на неё левой рукой. Честно! У меня даже выступили слёзы.

— Хм! Ты, чо⁈ — спросил я сам себя. — Офигел, что ли? Кто ты и кто она? Где ты, и г де она? У вас разные пути-дороги! Красивая девочка, да. Но!

Я и в том своём времени долго помнил её глаза, улыбку и золотую «фиксу» в верхнем ряду. Такие «фикс» были у всех «её» цыганок. Как я понял, это был признак принадлежности к определённому цыганскому клану колдуний. Наверное…

Снова вытерев от мокрых ручьёв лицо, я почувствовал на губах солёный привкус.

— Ну, ты даёшь, Мишка, — сказал я сам себе и ускорил шаг.

До гостиницы оставалось метров сто, когда на меня налетело человек восемь. Налетели откуда-то сбоку из подворотни. Налёт я не ожидал и прозевал, а поэтому меня сбили с ног и стали пинать, стараясь попасть по голове.

— Пиз*ец! — подумал я, принимая на лицо очередной удар.

Эти суки схватили меня за руки, растянули как морскую звезду и пинали меня увлечённо и тщательно. Прилетало неслабо. Били знатоки своего дела. Уворачиваться было бессмысленно, могли нечаянно попасть и в висок.

Вдруг раздался свист и меня отпустили.

Через моментально припухшие веки я смог разглядеть своих обидчиков, отбивавшихся от, как я понял, цыган. Увидел я и Зару, которая сразу же подбежала ко мне и стала причитать. Но вскоре оказалось, что она не причитает, а шепчет что-то непонятное.

— Колдуешь? — спросил я распухшими губами.

Не прекращая произносить заговор она положила на мои губы свою ладонь. Стало очень приятно.

Я лежал под падающим на меня снегом и как мог улыбался. Её ладонь продолжала лежать у меня на губах, а я осторожно трогал её ими.

— Это Кутьин с пацанами. Что с ими делать?

Зара не ответила, продолжая «лечение».

— Хороший у меня тулупчик, — подумал я.

— Отпинайте их и отпустите, — наконец-то сказала Зара.

— Так, отпинали уже. Вроде, свои, жалко.

— Жалко у пчёлки в жопке. Отпинали — значит — отпустите.

— Вовка предъяву кинул, что не выполнили вы уговор.

— С предъявой разберёмся, — отмахнулась Зара.

Она говорила, но руку от моего лица не отнимала и я чувствовал от её прикосновения не только приятный аромат, но и лёгкое покалывание.

— Можешь сконцентрироваться на моей ладони? — спросила она.

— Э-э-э, так я и так, сконцентрировался, — сказал я слегка шепелявя.

Язык я тоже прикусил справа и шевелить им было больно. Однако я сделал усилия, отвлёкся от приятных ощущений и запахов, и представил себе только её ладонь. Жжение, исходящее от неё усилилось.

— Молодец, — сказала она. — Тебе бы научиться принимать силу и из тебя получился бы хороший целителем.

— Не получится, — сказал я.

— Почему? — удивилась Зара. — Откуда знаешь?

— Я пробовал, — сказал я. — Не хватает концентрации. Не чувствую ответа, а это значит с диагностикой проблемы. А вот с боевым применением у меня нормально было.