Мельница (СИ) - Шелест Михаил Васильевич - Страница 13

— Догоняй, — сказал я. — Мне вас ждать, опять голодным останешься.

Пельмени легли в уже пустой желудок, как раствор бетона и я озаботился тем, как я буду бороться? Не удержался и сожрал двойную порцию, да ещё и со сметаной.

Сметану попробовал у Сашки Кауфмана и в наглую отобрал. Сметана была изумительная. Ложка, действительно, стояла в стакане и из неё, точно, можно было бы легко взбить масло, как я в детстве и делал ради прикола и научных исследований.

Из пельменной мы вышли тяжело отдуваясь. Ребята «упороли» по три порции пельменей. Им-то хорошо, бороться не надо, а мне буквально через час, примерно, на ковёр. И там из меня эти пельмени и выбьют, ага. И масло из сметаны собьют. Хе-хе-хе…

— Да и пофиг, — подумал я. — первый взрослый уже есть, а КМСа можно и по нашей зоне, хм, «пособирать». Надо, в конце концов, первое место на краевых взять. А так, что за КМС, который перворазрядников то побеждает, то не побеждает? Позорно будет продуть-то на краевых соревнованиях. Звание КМСа нужно нести гордо и не ронять, хм, достоинство. Соответствовать надо будет. А с первым разрядом проигрывать не так позорно, да-а-а… Хотя, проигрывать я, не то, чтобы привык, а не стеснялся и сильно не переживал. Были пацаны, которые даже плакали, а мне было пофигу. Проиграл, да и хре с им. Выиграл — хорошо. Я и не хвастался своими победами. Город-то я выигрывал.И не просто «город», а открытый «город», когда приезжали и из других районов ребята.

Однако, меня донимала одна мысль, которая бередила душу. Мысль о том, что старший Кутьин пытался меня «развести», уговаривая на сдачу первого места Российского турнира его брату Склоняя, да. Да и по башке меня «окучил» явно их человек. А вот этого я простить им не мог. Перерос я уже «прощалки». Хоть и считал себя православным христианином, но, чаще всего, отвечал на подлость. Не зеркально, нет. По-разному, но подлости я не прощал.

Зару я увидел сразу, как только бросил взгляд на балкон. Они, снова вшестером, сидели на тех же местах и рядом с ними места были свободны, хотя зрителей на финал пришло очень много. Некоторые стояли, но с цыганками рядом сидеть никто не хотел. Да и вели они себя, на взгляд окружающих, странно. Молча смотрели на меня и между собой не разговаривали.

Однако, вчерашнего «тумана» вокруг себя я не ощущал. Голова была чистая и ясная. Мне показалось, что я даже видеть лучше стал, а у меня уже сейчас зрение было не ахти какое. Близорукость. Минус ноль семьдесят пять. По крайней мере, цыганские глаза я видел очень хорошо. Все шесть пар.

— Хм! Провериться надо будет, — подумал я.

Кутьина старшего я увидел тоже сразу же, как только вошёл в зал с коврами, где уже проходили финалы низших весовых категорий. Честно говоря, я «опелемененый» немного подзадержался и едва успел немного размяться, как меня вызвали на ковёр. Хотя, я всё-таки успел и пробежаться до столовки и там стоя в очереди, поделать статические упражнения, незаметные для окружающих, но приводящие мышцы в тонус.

Мой соперник был ниже меня на голову и сразу же бросился мне в ноги,пытаясь «слепить» плечо с колена. Я, как и обещал Кутьину старшему, сомкнул колени и соперник воткнулся в них почками. Вернее, я сомкнул правое колено с левым, довернув таз, а левую ногу убрал циркулем назад, очертив, практически, полукруг. И получился я лицом к лицу с сидящим на коленях соперником. Циркули я очень любил. Что в боксе, что в айкидо…

Оказавшись «фэйс ту фэйс» со сморщенным от боли соперником, я толкнул его от себя, контролируя его руки, и он завалился на бок, отдавая мне правую руку. Чем я и воспользовался, упав на него, как коршун на курицу. Он был крепким, но я боролся грязно и надавил ему локтем в солнечное сплетение.

— Что ж ты делаешь? — просипел он.

— А это тебе за удар трубой по голове, — прошипел я.

— Разговоры на ковре! — сказал рефери.

— Я не бил, — просипел он.

Я промолчал и рванул его руку на рычаг локтя.

— А-а-а! — заорал Кутьин.

— Схватку болевым приёмом выиграл Шелест Михаил — город Владивосток.

Сказал судья информатор, когда мне подняли руку.

— Пи*дец тебе, — сказал проигравший.

— Или вам всем, — сказал я.

Глава 7

— Ну, ты Геракл! — воскликнул Игорь Кауфман. — Меньше минуты.

— Да он сам дурак! — махнул рукой я.

— Отломал ты ему руку, Миша. Не хорошо это, — сказал Георгий Григорьевич. — Аккуратнее надо бороться.

— Я нечаянно. Думал, он сопротивляться будет, а он, чёта, отдал её.

На самом деле, я противнику на точку «Цзу-Сан-Ри» надавил предплечьем и он держался не за сустав, а потирал именно её. Обычно, когда тянут болевой рычагом локтя, на эту точку не попадают, а я, хе-хе, надавил на неё и он руку отдал. И на «ахилес» когда другого соперника тянул, то одновременно давил предплечьем на такую же точку на икре чуть ниже колена.

Это точки, по которым если ударить или правильно надавить, то желание что-то делать на короткое время пропадает напрочь. И, что самое главное, эти мои действия не противоречат правилам, потому что «отрывают руку» всякими разными способами, даже ломая чужое предплечье ножницами, сложенными из двух «своих» предплечий. Вообще-то, это называется «защемление». Да и вообще — это самбо, а не балет и многие борцы, даже «вольники» и «классики» используют во время бросков всякие надавливания и защемления. Я много таких приёмов знал из системы боевого «джиу-джитсу».

Парни обхлопали меня, словно выбивали ковёр.

— Удивил, Миша ты меня! — проговорил, крутя головой, Городецкий. — Честно говорю, не ожидал от тебя такой прыти. Ты какой-то, обычно, не спортивный, а тут, прямо — молодец. Первое место на Россовете, дорогого стоит! У нас только Женя Поздняков второе место брал два года назад. Поздравляю тебя с КМС! Теперь можно и на международный турнир напроситься. Думаю, наши шефы-пограничники подсобят. Познакомлю тебя с начальником Тихоокеанского Погрануправления Гапоненко. Он болеет за нас.

— Так мы уже встречались, и почему он за нас болеет? — не понял я. — Он же начальник всего Тихоокеанского региона, а там и Якуты и Камчатка.

— Ты путаешь. Год назад сформировали Камчатский округ. Теперь Гапоненко только наш шеф. И да… Вы встречались, но теперь ты победитель! Генерал обещал какой-то особый памятный подарок.

— Наградное оружие? — спросил я.

— Хе-хе-хе…

— Га-га-га…

— Ху-ху-ху…

Это отреагировали пацаны.

— Вряд ли, — серьёзно сказал Городецкий. — Но Гапоненко — человек серьёзный. Словами о обещаниями не разбрасывается.

— Гипсовый бюст Ленина! — сказал и снова хохотнул Сашка.

— Бронзовому бюсту Железного Феликса я бы обрадовался, — сказал я задумчиво.

Мы шли по улице, тихо падал мягкий снежок. Такой мягкий, что даже не скрипел под ногами. Моё, всё ещё разгорячённое лицо, с удовольствием принимало снежинки и тут же растапливало их. Я вытер лицо ладонью.

— Хорошо! — подумал я. — Программа минимум выполнена.

— Мы завтра с батей поедем в Москву, — сообщил мне Игорь Кауфман, склонившись к моему уху.

— Что, даже болеть не останетесь? — спросил тихо и хмыкнул я.

— Да, что там болеть? Ты, что, собираешься выиграть турнир СССР?

— Почему нет?

— Не смеши! Там знаешь какие?

— Какие? — спросил я и, усмехнувшись, добавил. — У них республики, как наш Приморский край. Зря ты так не веришь в товарищей.

Игорь смутился.

— Отцу надо по работе куда-то, — сказал Игорь тушуясь. — А мы так… Москву посмотреть. А то что мы увидим, когда назад поедем? Красную площадь?

— Да, и ладно. Ваше боление я всё равно не слышу, как на ковёр выхожу. Даже тренера не слышу. А схватки будут сложными. Медитировать между схватками буду.

— Ну, да. Он уже и кричать перестал. Раньше кричал. Сейчас молчит.

— Завтра четырнадцать схваток тебе. Ох*еть! Выдержишь?

— Все в равных условиях, — пожал плечами я. — Надо как можно меньше бороться. Кто меньше устанет, тот и победит. А так-то все одинаковые по уровню.