Командир КВ (СИ) - Берг Александр Анатольевич - Страница 58

— Мы будем делать то, что умеем лучше всего, майор, — я жестко улыбнулся. — Мы позволим им думать, что они прорвали нашу оборону. Дадим им втянуться. А потом ударим с флангов нашими Т-43, пока ИС-1 и самоходки будут держать их в лоб. Мы сомнем их боевые порядки, перемешаем с землей и заставим отступать.

Июнь пролетел в непрерывных стрельбах и тактических маневрах. Дивизия сжалась, как стальная пружина, готовая распрямиться сокрушительным ударом. Мы знали, что время работает на нас. Промышленность дала нам лучшее оружие в мире. Теперь всё зависело только от нас самих. В ночь на четвертое июля в штаб дивизии пришел посыльный с пакетом с красной сургучной печатью. Я вскрыл его. Внутри лежал короткий приказ командующего Степным фронтом Ивана Конева.

«Вскрыть пакет №1. Поднять дивизию по боевой тревоге. Начать выдвижение в район сосредоточения. Режим полного радиомолчания. Маскировка по высшему разряду».

Я посмотрел на часы. Пружина начала распрямляться. До начала величайшей танковой битвы в истории человечества оставались считанные часы.

Прохоровка

Двенадцатое июля 1943 года. Жара стояла такая, что воздух над бескрайними ржаными полями дрожал и плавился, искажая горизонт. Степь задыхалась от пыли, поднятой тысячами гусениц с обоих сторон. Мы вышли на рубеж юго-западнее станции Прохоровка ранним утром. Узкий коридор, зажатый между поймой реки Псёл и железнодорожной насыпью, имел ширину всего около трех километров. В реальной истории именно на это тесное поле командование бросило 5-ю гвардейскую танковую армию Ротмистрова, состоявшую в основном из легких Т-70 и средних Т-34 с 76-миллиметровыми пушками. Они шли в лобовую атаку на подготовленные позиции эсэсовских дивизий на явно более слабых танках прекрасно осознавая это и сгорали сотнями. Потери в этом сражении у нас были просто чудовищными, около 70 процентов машин. Хотя в итоге мы победили, но цена, которую пришлось заплатить за эту победу была просто огромной. Сколько наших танкистов сгорели в своих лёгких Т-70 и средних Т-34, ведь для реального урона противнику им было нужно сблизится с ним вплотную, а до этого они были просто движущимися мишенями. Но сегодня история шла по другому руслу. Ставка, понимая силу и мощь моей дивизии, поставила нас в авангарде, приказав принять на себя первый, самый страшный удар II танкового корпуса СС, в то время как армия Ротмистрова, как раз на старых Т-70 и Т-34 разворачивалась для флангового охвата противника.

Я выстроил дивизию в глубокую, эшелонированную оборону. На участке фронта шириной всего в три километра плотность нашей брони была просто беспрецедентной. После преобразования моей бригады в дивизию у меня стало по два полка танков, причём в каждом полку был один батальон новых ИС-ов и два батальона Т-43 с орудием в 85 миллиметров. Отдельно шёл дивизион из 12 СУ-152 и два дивизиона противотанковых СУ-100 из 24 самоходок.

Мою первую линию образовали два батальона тяжелых ИС-1 — шестьдесят сухопутных линкоров. Расположенные в шахматном порядке, замаскированные в высокой ржи и складках местности, они подставили врагу лишь свои непробиваемые «щучьи носы» и массивные литые башни, которые даже орудия Тигров и Пантер были не в состоянии пробить. Чуть позади их, на пологих склонах высот 252.2 и 226.6, я расположил свой артиллерийский кулак: единственный дивизион СУ-152 (двенадцать машин) и два дивизиона СУ-100 — двадцать четыре низкие, хищные противотанковые самоходки на базе КВ. На «сотках» стояли длинноствольные морские орудия Б-34. Обладая феноменальной баллистикой и начальной скоростью снаряда около километра в секунду, эти пушки на дистанции прямой видимости прошивали любую крупповскую броню, как гнилую фанеру.

В лощинах и перелесках на флангах, невидимые для врага, урчали дизелями четыре батальона средних Т-43 — сто двадцать танков с 85-миллиметровыми орудиями и торсионной подвеской. Это был мой маневренный резерв, стальные клещи, ожидающие своего часа. С ними же укрылась мотопехота Свиридова на американских бронетранспортерах. Их время придёт, когда надо будет добивать поверженного противника. Я находился в своей КШМ, хотя мне больше хотелось быть в ИС-е, но моё дело командовать всей дивизией, а не отстреливать противника. В выдвинутую стереотрубу КШМ было хорошо видно, как на противоположном краю поля, из-за совхоза «Октябрьский», начала выползать темная, рокочущая масса противника.

Дивизии СС «Лейбштандарт» и «Дас Райх» шли в атаку классическими «клиньями». Впереди ползли угловатые, массивные «Тигры» — я насчитал их не меньше сорока. За ними следовали десятки новых «Пантер» и модернизированных Pz.IV с длинноствольными пушками и экранами. Однако кроме них появился и новый участник этой жаркой вечеринки. Это были громады САУ Фердинанд, их толстенную лобовую броню в 200 миллиметров было ничем не взять. Наши орудия не смогут пробить её, однако это вовсе не означало, что они ничего не смогут сделать. Как говорится — обещать не значит женится, а в нашем случае, не пробить лобовую броню не означает бессилие. Взрыв тяжёлых фугасных снарядов калибра 122 и 152 миллиметра на их броне гарантировано выводил из строя ходовую, оптику и вооружение самоходки, а также обеспечивал тяжёлые контузии экипажа. А вот немецкие орудия не могли пробить броню моих тяжей и самоходок, даже кумулятивными снарядами.

Немецкий кумулятивный снаряд Granate 39 HL прожигали броню толщиной в 90 миллиметров на любой дистанции. Учитывая толщину брони тяжёлых танков и самоходок эти снаряды не могли прожечь их броню.

Немцы шли уверенно, нагло. Они ожидали встретить тонкую линию противотанковых пушек и привычные им «тридцатьчетверки», которые можно было безнаказанно расстреливать уже с дальней дистанции.

— Подпускаем на полтора километра, — мой голос в эфире был спокоен, хотя сердце стучало о ребра. — СУ-100 работают по «Тиграм». ИСы и СУ-152 бьют по скоплениям в центре. Без моей команды огонь не открывать.

Немцы заметили нас, когда дистанция сократилась до двух тысяч метров. Головные «Тигры» остановились. На их стволах вспухли клубы серого дыма — эсэсовские наводчики открыли огонь. Тяжелые 88-миллиметровые болванки с жутким воем пронеслись над полем. Несколько снарядов ударили в наши позиции. Один из них попал прямо в лобовую плиту одного из ИС-1. Раздался оглушительный металлический звон, сноп искр брызнул во все стороны, но снаряд, встретившись со 120-миллиметровой броней танка, установленной под экстремальным углом «щучьего носа», с визгом ушел в рикошет. ИС даже не попятился от попадания.

В немецком эфире, который мы прослушивали, проскочило недоумение. Их «Ахт-ахт» (8,8 cm) всегда пробивали русские танки навылет.

Дистанция 1500 метров. — Бронебойными… Огонь! — выдохнул я.

То, что произошло в следующую секунду, было похоже на гнев богов. Шестьдесят 122-миллиметровых орудий Д-25Т, двадцать четыре 100-миллиметровые морские пушки Б-34 и двенадцать 152-миллиметровых гаубиц рявкнули одновременно. Ударная волна примяла рожь на сотни метров вокруг. На дистанции в полтора километра морские орудия СУ-100 показали свою ужасающую эффективность. Снаряды Б-34 шли по идеальной настильной траектории. Головные «Тигры» просто лопались. Стомиллиметровые бронебойные болванки прошивали их вертикальную лобовую броню, вызывая детонацию их боекомплекта внутри боевого отделения. Башни многотонных немецких кошек подлетали в воздух, из люков в затянутое дымом небо били столбы огня. Досталось и знаменитым Фердинандам, хотя их броню и не пробили, но тяжёлые 152 миллиметровые фугасы их калечили и выводили из строя экипажи самоходок. Залп тяжелых ИС-1 превратил центр немецкого клина в кровавую кашу. Снаряды весом двадцать пять килограммов сминали корпуса «Пантер» и разносили в клочья средние «четверки». СУ-152 довершили разгром, отправляя свои огромные фугасы в ряды немецких штурмовых орудий и бронетранспортеров с пехотой.

За считанные минуты гордость бронетанковых войск Третьего рейха потеряла на Прохоровском поле треть своих передовых машин. Немцы были в шоке. Они пытались маневрировать, рассредоточиваться, но на узком трехкилометровом участке им банально не хватало места. Они мешали друг другу, подставляя борта под наш перекрестный огонь.