Я на тебе (никогда не) женюсь (СИ) - Рейнс Анна - Страница 37

Я открываю уже рот, чтобы ответить, но тут замечаю уголок послания из плотной

белой бумаги. Осторожно вынимаю его и разворачиваю.

«Прости меня. Сегодня я перешел черту.

ДС”

Бумага вдруг начинает жечь пальцы, сердце делает кульбит. Дрожащей рукой кладу записку обратно.

— Пожалуйста, верни его отправителю. Боюсь, что мне некуда их поставить.

43.

В следующие дни у меня так много дел, что предаваться размышлениям абсолютно некогда. Честно говоря, я этому даже рада. Тренируюсь по-прежнему одна —только дверь тщательнее запираю и приказываю никого не пускать.

Занятия для меня — словно глоток свежего воздуха. Единственное место, где я хоть немного могу сбросить скопившееся напряжение и стать ненадолго собой.

Чтобы затем вновь нацепить платье с корсетом, легкую улыбку и окунуться в новую рутину, где у меня расписана каждая минута.

Продолжаются уроки магии, где я понемногу развиваю свой дар. Совсем скоро мне предстоит провести какой-то ритуал и разбудить артефакт, обеспечивающий процветание Сарендала. Преподаватели знают о нем едва ли больше меня — лишь из записей предыдущих поколений.

Король проводит серию встреч с делегацией из Альмерии. И на каждой я присутствую. Слушаю его спокойную, размеренную речь. Невольно восхищаюсь, как жестко он отстаивает интересы Сарендала.

Даже Адриан высказывает восхищение моим отцом. Говорит, что у него есть чему поучиться.

В любую свободную минуту принц пытается куда-то меня вытащить — то на ужин пригласит, то в сад на прогулку. Ведет себя так, что и не придраться. Галантен, учтив, уважает отказ. Вот только если поначалу я с готовностью соглашалась, то сейчас отчего-то радуюсь, что этих самых свободных минуток у меня почти нет.

Адриан хорош... во всем. Даже слишком хорош. Но в его компании я почему-то ни на секунду расслабиться не могу. Наверно, стоило честно признаться, что я ничего, кроме дружбы, между нами не вижу. Но через неделю-другую он и так уедет.

Спустя еще два дня состоится суд над организаторами покушения. Сначала публичный, и обвиняемых ждет высшая мера наказания. Затем — за закрытыми дверьми кабинета короля, где сидит бледная до зелени Марисса. Пожалуй, это единственное место, где мне удается увидеться с генералом Сарсом.

Не знаю, что я ожидала увидеть на его лице.

Сожаление? Раскаяние? Тоску?

Упасите боги. Дэлмар все такой же — высокий, уверенный, решительный. Только его внимательный взгляд, что впивается в мое лицо, говорит... даже не знаю, о чем он говорит.

— Генерал Сарс, — приветствую его я.

— Ваше Высочество.

Мои брови слегка поднимаются от изумления. Так и хочется ляпнуть что-то ироничное в ответ, но я себя сдерживаю. Пора перелистнуть эту страницу наших отношений. Точнее, совсем закрыть и поставить пылиться на самую дальнюю полку.

— Пожалуй, начнем, — произносит король и тяжело выдыхает, глядя на свою старшую дочь.

- Мариса, тебе есть что сказать в свое оправдание?

— Это была всего лишь шутка, — слабо выдыхает она, гладя еще плоский живот. —невинный розыгрыш.

Его Величество снова протяжно выдыхает, а затем вдруг с силой ударяет кулаком по столу.

— О чем ты вообще думала, Марисса? — рявкает он так громко, что я едва не подпрыгиваю на месте. — Разве так я тебя воспитывал?

— Воспитывал? — с неожиданной злостью отвечает она. — Тебе никакого дела до меня не было все эти годы! А как эту шавку подобрал, то... думаешь, я не слышала твой разговор с советником? “Надежда Сарендала", - передразнивает она. Я для тебя и раньше была пустым местом, а потом... ты даже не поговорил со мной. Ни с одной из нас! Продолжал делать вид, что все остается как раньше, а сам подсчитывал дни, когда можно смешать меня с грязью. Меня! Свою законную дочь!

Женил меня на этом придурке, что мечтал о короне, хотя знал, что он ее не получит. А все потому, что тебе нужно все держать под контролем! Правда, папочка?.. Ненавижу тебя, ненавижу! Тебя и твою ублюдочную.

Она всхлипывает а затем кривит лицо, когда ее настигает очередной приступ тошноты. Прикладывает руку ко рту.

Слова Мариссы эхом звенят в голове, и в этот самый момент мне ее даже немного жаль. Самую малость. Потому что, даже будучи в разладе с отцом, она выбрала не поговорить с ним начистоту. А сделала своей жертвой меня. Слабую, никому не нужную здесь — во дворце.

Травила, издевалась... пока, в конце концов, все ее действия не привели к моей смерти. И если бы не мой дар.

Король что-то говорит. Возвышенное и пафосное — про то, что он желает блага для всех своих детей. Но больше всего для королевства. И если мы не готовы это принять и разделить, то и принцессами зваться не можем.

Мариса бесконтрольно рыдает, закрыв лицо руками. Я сижу в кресле с прямой как палка спиной. Не издаю ни звука. Честно говоря, чувствую себя здесь лишней.

Дэлмар стоит за моей спиной, и его незримое присутствие будоражит каждый мой нерв. Едва ли не сильнее развернувшейся драмы.

— и что ты теперь со мной сделаешь, а? Казнишь? Дочь, беременную твоим внуком! — хрипло кричит Мариса. — Вот скандал разразится. Не знаю, как ты это переживешь…

— Никто не собирается тебя казнить! Поедешь на.. Западный рубеж. Вместе с мужем.

— Что? — лицо сводной сестры перекашивает — Ты меня выгоняешь? Из дома,где я прожила двадцать пять лет?

— Это приказ, Мариса. Даю тебе неделю, чтобы собрать вещи.

— И как раз шумиха вокруг суда уляжется, — понимающе тянет она с неприятной улыбкой. — Чтобы никто не связал эти два события, да?

— Хорошо, что ты это понимаешь, — устало соглашается он. — Для всех ты отправилась поправлять здоровье. И просто влюбилась в западный край.

Там одни болота, но вряд ли Марисса об этом знает. С географией у нее всегда были проблемы. Ей больше нечего возразить, и вскоре ее уводят в свою комнату.

Король распоряжается, чтобы до ее отъезда у дверей круглосуточно дежурили стражи.

Он просит генерала задержаться для решения какого-то вопроса, и я молча покидаю кабинет. Выхожу со странным, гнетущим чувством. Внутри нет торжества — только опустошение. Совсем недавно я хотела наладить отношения с Клариссой, а теперь даже не знаю, стоит ли.

Время покажет. А сейчас я иду на встречу с доверенным лицом, которого выбрала курировать строительство приюта. Он уже составил первоначальную смету, которая, признаться, здорово меня расстроила. Потому что полученных от генерала денег хватало только на половину моей задумки.

В прошлый наш разговор доверенный предложил пересмотреть проект, с чем я была категорически не согласна.

— Значит, будем искать спонсоров, — без особого оптимизма произнес он.

Сказано было таким тоном, что я сразу поняла: ждать придется долго. Однако сегодня он встречает меня с сияющим, точно начищенная монета, лицом.

— Ваше Высочество! — широко улыбаясь, сообщает он. — Отличные новости! У нас есть спонсор — причем такой, что мы можем даже расширить бюджет! Помните, мы обсуждали мастерскую...

Он раскладывает передо мной просто тонну бумаг. Говорит настолько быстро, воодушевленно, что недавний скандал в кабинете короля тут же вылетает из головы. От радости и облегчения я готова рассмеяться.

— Я так рада, Пауль, — произношу я, неверящим взглядом рассматривая схемы, чертежи и таблицы с цифрами. Неужели моя мечта скоро исполнится? — И кто же наш спонсор?

— Боюсь, что деньги поступили анонимно. Однако было у него одно требование.

Вернее, пожелание.

44.

— И какое же? — спрашиваю я. Мало ли какие у богатых причуды. Назвать приют в их честь, например. Увековечить память. Но Пауль говорит совсем другое: