Малыш для наемников (ЛП) - Вулф Криста - Страница 33

Куинн крепче сжала мою руку; ее тело, прижавшееся ко мне сзади, казалось невероятно теплым.

— В другие разы он говорит. Он… он говорит разные вещи.

— Что он говорит?

Я медленно повернулся к ней, прекрасно понимая, что смотрю на нее измученным взглядом.

— Он спрашивает, почему я его не остановил, — прошептал я. — Спрашивает, почему я позволил ему сделать то, что он сделал.

Куинн обняла меня еще крепче. — Ты не остановил его, потому что не знал, — пробормотала она. — Он мог бы сказать тебе. Мог бы дать хоть какой-то знак, если бы хотел, чтобы его остановили, но он этого не сделал.

— Он был всего лишь ребенком! — взмолился я. — Откуда ему было знать, чтобы…

— Да, он был ребенком, — перебила она. — Но ему промыли мозги очень злые люди — возможно, с самого рождения.

Куинн потянулась вверх и начала медленно гладить меня по волосам; когда я ничего не ответил, она скользнула мне под руку и оказалась со мной лицом к лицу.

— Ты всегда можешь помнить о том, что произошло, — тихо сказала она, — но ты должен простить себя. Ты должен отпустить это.

Я стоял как вкопанный, пока она одной рукой потянулась к моей шее: двигаясь деликатно, она взяла кусочек футбольного мяча в свою ладонь.

— Это не символ того, что случилось, — это камень, который ты сам повесил себе на шею, — объяснила Куинн. — Тотем твоей вины.

Мой подбородок опустился, но она снова приподняла его: ее глаза, похожие на океаны, встретились с моими.

— Твоей необоснованной вины, — многозначительно подчеркнула она.

Медленно, с благоговением, она сняла кожаное ожерелье с моей шеи; я все еще был в оцепенении, пока она подошла к моему столу, положила его в ящик, а затем вернулась на балкон.

— Помни этого ребенка, — сказала она, — так же, как и тех людей, которых ты потерял: чти их память, храни эти воспоминания близко к сердцу, — она мягко покачала головой. — Но не позволяй им преследовать тебя, Джошуа. Не позволяй им управлять твоей жизнью.

Я потянулся к шее, которая теперь казалась поразительно голой: я уже чувствовал дыру в своем сердце, но при этом мне стало… легче.

— Это одна из главных причин, почему мы взялись за Ферреру, — объяснил я. — Как и большинство полевых командиров, он вербует невинных детей: он превращает их в орудия смерти и разрушения, пока сам отсиживается в безопасности и пожинает плоды.

От одной мысли об этом военачальнике у меня в горле встал жесткий ком; я чувствовал, как внутри закипает гнев, заполняя то место в моем сердце, которое только что освободилось.

— Остальные не хотели браться за это дело: оно было слишком опасным. В конце концов мне пришлось их убедить; мне пришлось продать им саму идею того, ради чего мы это делаем.

— То, что вы делали, было благородно, — сказала мне Куинн. — Да, вы потеряли людей, но вы также свергли человека, который совершал эти зверства; вы спасли жизни бесчисленному множеству детей, уберегли их от пути, который неизбежно привел бы к их растлению и смерти.

Теперь она взяла обе мои руки в свои; выражение ее лица было наполнено умиротворением.

— Ты сохранил семьи, Джошуа. Ты подарил всем этим людям надежду.

Ветер отбросил выбившуюся прядь волос на ее прекрасное лицо; она выглядела как ангел.

— И, конечно же, вы спасли ту девушку, — закончила Куинн. — Дочь армейского капитана. Было слишком поздно спасать того маленького мальчика, с которым ты играл в футбол, но ее-то вы точно спасли.

Ее глаза не отрывались от моих, и в серьезности этого момента наши лица потянулись друг к другу: секундой позже она уже целовала меня своими мягкими, податливыми губами, выдыхая свое теплое, сладкое дыхание мне в рот.

Я закрыл глаза, растворившись в этом мгновении, охваченный чистой невинной радостью от прикосновения этого мягкого женского рта к моему; секунда за драгоценной секундой, я позволял всем своим мыслям и тревогам растворяться без остатка.

Кто сказал, что вы не влюбитесь в меня первыми?

Ее слова музыкально отозвались в самых глубоких уголках моего сознания; а затем они исчезли: все исчезло — осталось только небытие. Пустота. Покой.

К тому моменту, когда поцелуй прервался, мой разум был абсолютно, совершенно чист.

— А теперь отведи меня в постель, — прошептала Куинн, мягко подталкивая меня в нужном направлении, — и позволь мне обвить тебя, чтобы прогнать эти сны прочь.

Тридцать шесть

КУИНН

Это была неделя работы, стресса и работы на износ; неделя поиска идеального баланса между достаточным количеством продуктов, рабочей силой и энергией, чтобы пережить долгий день управления фудтраком в одном из крупнейших и самых суетливых городов страны.

Хорошо, что я была рождена именно для этого.

К седьмому дню работы «Ravenous» стал силой, с которой приходилось считаться: я сгладила все неровности, выявила все недочеты и исправила мелкие неполадки, которые мучили нас в первую неделю бизнеса; я переманила Брайана из ресторана, что, конечно, навлекло на меня гнев Трея, но я сгладила его — по крайней мере, отчасти, — сведя его со своими эксклюзивными контактами в продуктовом магазине. Были ингредиенты, которые он просто не мог достать без моей помощи: коринфская икра, шафран, черимойя… и даже желанные белые трюфели, которые подняли бы его блюда на совершенно новый уровень.

Я также наняла Сару, бывшего ресторатора, которая появилась как гром среди ясного неба и заявила, что сможет «управлять моим фургоном с закрытыми глазами». У нее не было ни резюме, ни рекомендаций, ни какой-либо реальной истории в этом городе, но она была из Бруклина, Нью-Йорк, и одного этого мне было более чем достаточно, чтобы дать ей шанс. Сара оказалась настоящей волшебницей на гриле и просто фурором среди клиентов, заставив меня поверить в нее с первого же дня. К третьему дню у меня не осталось никаких сомнений: Сара могла сделать абсолютно все — возможно, даже посадить, блядь, космический шаттл, если бы кто-нибудь передал ей управление.

Вместо этого я передала ей связку ключей.

Благодаря моим новым сотрудникам и небольшой помощи парней я наконец-то смогла присесть и заняться логистикой: мне нужно было планировать меню, заказывать продукты — мне нужно было решать множество вопросов, ведь я была не просто шеф-поваром, но и владелицей бизнеса.

А еще я скрупулезно вела бухгалтерию, потому что планировала вернуть парням до последнего цента все, что они мне одолжили; конечно, на это уйдет какое-то время, но время у меня было. И судя по тому, как они любили и защищали свою маленькую крепость на берегу океана, они тоже никуда не собирались.

И вот каждый день я просыпалась рано и ложилась спать поздно, жертвуя сном ради изысканного удовольствия оказаться в постели с Эваном и Джошуа. Бывали ночи, когда мне требовалась сексуальная разрядка от стресса в виде жесткого и тщательного секса, и они были только рады мне в этом помочь; но в те ночи, когда они не пускали меня по кругу и не брали с обеих сторон, они еще и занимались со мной любовью. Пока Коула не было, мы все спали в одной кровати, обычно в моей, где парни медленно и лениво по очереди оказывались между моих ног: они будили меня легкими толчками, полностью возбужденные и готовые к делу; а я широко раздвигала перед ними ноги, сжимая их двигающиеся, пульсирующие задницы; я вздыхала и нежно ворковала, пока они раз за разом наполняли мою и без того беременную матку далеко за полночь, пока мы все не проваливались в глубокий сон, навалившись друг на друга.

Я много стирала; я принимала много душей. Иногда парни принимали душ вместе со мной, и я быстро поняла, как сильно им нравится водить мочалкой по моему теперь уже заметному беременному животику: он был еще маленьким, но определенно присутствовал — счастливое напоминание об их будущем, наполненном детьми. Они еще не обустроили детскую, но мы все с нетерпением ждали этого момента — конечно, как только мы снова будем все вместе.

Насколько я могла судить, проблем больше не возникало: по словам Трея, в ресторане, где я раньше работала, меня больше никто не искал, и парни тоже никогда не казались напряженными. Насколько мне было известно, Коул работал над тем, чтобы «решить нашу проблему» раз и навсегда; я не спрашивала, что это в себя включает, и не ожидала, что они мне расскажут.