Малыш для наемников (ЛП) - Вулф Криста - Страница 13

Я узнавала подобные мелочи совершенно естественно, живя под одной крышей с парнями. Коул вырос в большой семье, как и я, а Джошуа был ребенком военного, вынужденным мотаться за отцом по всей стране. Эван вообще не планировал идти в армию, а записался на тест ASVAB ради шутки во время призывной кампании в старшей школе… и каким-то образом сдал его с почти идеальным результатом.

Но были и более мрачные секреты, те, что время от времени чуть не срывались с языка, когда парни общались друг с другом с такой легкостью и непринужденностью. Как правило, они замолкали прежде, чем выдать что-то слишком пикантное, и почти никогда не рассказывали о своем пребывании за границей, но я всегда чувствовала, когда они обрывали рассказ: словно в истории было нечто большее, что-то важное, скрытое прямо под поверхностью.

Шум в коридоре заставил меня резко сесть, но, бросив быстрый взгляд, я с облегчением выдохнула.

— Привет…

В дверях стоял Джошуа, застенчиво улыбаясь.

— Я увидел, что у тебя горит свет, поэтому…

— Конечно, заходи! — улыбнулась я, похлопав по одеялу рядом с собой.

Он вошел без колебаний и присел на кровать. Поначалу я думала, что Джошуа — сова, и в какой-то степени так оно и было, но я постоянно видела его бодрствующим спустя долгое время после того, как он предположительно ложился спать; глядя на то, как он бродит по пустому дому, я решила, что у него бессонница.

— Что пишешь?

Я показала ему чистый лист бумаги. — Сегодня — ничего. Но я просто не могу отключить мозг.

Его улыбка стала шире, и он запустил пятерню в свои растрепанные со сна волосы. — Прямо как я.

Глаза Джошуа блестели в тусклом свете лампы, отражая глубину, которой я раньше не замечала. Его обычно гладко выбритая челюсть обросла сексуальной вечерней щетиной, или двухчасовой ночной щетиной, смотря как на это взглянуть. И все же он не выглядел уставшим: его взгляд казался отстраненным, но под глазами не было никаких мешков.

— Голоден? — спросила я в надежде, что он ответит утвердительно.

Он на секунду перебрал пальцами свое странное кожаное ожерелье. — Нет.

— Жаль. А я хотела тебе что-нибудь приготовить.

— Да ну? — он внезапно выглядел заинтригованным. — Ты ведь почти ничего не готовила с тех пор, как приехала сюда.

— Это потому, что у меня не было времени. — От ночной прохлады по телу вдруг пробежала дрожь. — Но я планирую найти его, теперь, когда…

Моя фраза оборвалась, когда он придвинулся, придвинув свое тело ближе к моему. Он потянулся ко мне обеими руками, и я подумала, что знаю, зачем.

Ох… ух ты…

Но затем он приподнял край моего стеганого одеяла и накинул его мне на плечи.

— Ты выглядела замерзшей, — просто сказал он.

Я прикусила губу. — Спасибо.

Блядь. Я совершенно не умела читать мужчин, или, вернее, я совершенно не умела читать этих мужчин. А ведь когда-то я была в этом так хороша.

— Почему ты не спишь? — спросила я.

Он на мгновение задумался, возможно, взвешивая, стоит ли отвечать честно, но по языку его тела я поняла, что правда победила.

— Кошмары.

— А, — сочувственно произнесла я. — Знакомо.

— Ага.

Отодвинувшись в сторону, я откинула одеяло. — Тогда забирайся сюда. Будем обниматься.

Эти слова вырвались у меня еще до того, как мозг успел их обработать, но с другой стороны, я о них не жалела.

— Давай же, — проворковала я. — Ты ведь хотел меня согреть, не так ли?

Джошуа смотрел на меня своей потрясающей внешностью и невероятно густыми волосами, выглядя абсолютно и полностью растерянным. Я вспомнила наши совместные свидания, то, как он всегда держался на расстоянии; тогда я думала, что он просто не чувствует никакой химии со своей стороны, и только сейчас…

Теперь я видела, что все было с точностью до наоборот: он сдерживал себя именно из-за той химии, которую чувствовал. Он пожимал мне руку на прощание, потому что не мог рискнуть даже чем-то таким простым, как объятие.

Даже сейчас он подался на дюйм ближе, а затем замер как вкопанный; его гибкое, атлетичное тело напряглось.

— Я… я не могу.

Повинуясь порыву, я схватила его за гранитные плечи и потянула вниз. — Еще как можешь.

Возможно, все дело было во внезапности моего движения, или, может быть, он просто очень нуждался в утешении: так или иначе, Джошуа вытянулся и скользнул под одеяло, а я накинула его на нас обоих прежде, чем он успел передумать.

— Ты — большая ложка, — хихикнула я. — Очевидно же.

Я развернулась к нему, перекинув его огромную руку через свое тело; я не смогла бы сдвинуть ее, если бы он сам этого не хотел, что я восприняла как хороший знак.

— Вот так.

Моя щека коснулась подушки, и тепло с комфортом накатили мгновенно. Было безумно приятно снова находиться так близко к мужчине, чувствовать, как его тело плотно прижимается к моему; чувствовать жар, исходящий от его сущности, проникающий в меня и дарящий чувство безопасности.

Я еще никогда в жизни не чувствовала себя в такой безопасности, защищенной сверх всякой меры: в объятиях великолепного шестифутового солдата, под толстыми теплыми одеялами, в самом сердце крепости на краю моря.

Я чувствовала себя принцессой в замке. Я чувствовала…

Ого.

Теперь я чувствовала и кое-что еще: что-то толстое и тяжелое, упирающееся в ложбинку моей задницы.

— Куинн… Я…

— Скажи мне кое-что, — перебила я его, пока он не ляпнул что-нибудь неловкое и не пошел на попятную, и положила свою руку поверх его, крепко сцепив ее на своей талии.

— Сказать что?

Я развернулась к нему так, что мы оказались нос к носу, лицом к лицу; его запах опьянял, а его глаза умоляли меня не посягать на последние остатки его решимости.

— Расскажи мне, почему мы с тобой не можем заняться сексом, — прошептала я. — Прямо здесь. Прямо сейчас.

А затем я поцеловала его.

Шестнадцать

ДЖОШУА

Ее тело было печью, обжигающей меня своим жаром. Ее упругая, но податливая задница терлась о меня, сводя меня с ума.

Но ее губы…

Поцелуй Куинн застал меня врасплох, когда ее губы впились в мои; я чувствовал всю ее сдерживаемую страсть, каждую потребность, каждое последнее неоспоримое, неизбежное желание — все это изливалось наружу, от ее души к моей.

БЛЯДЬ…

В тот момент я ответил на поцелуй, мои губы раздвинули ее; наши языки сплелись в горячем танце, пока я вдыхал ее аромат, ее дыхание, ее тихий стон, когда ее теплое женственное тело еще сильнее прижалось к моему.

Джошуа, ты должен остановиться.

Я не мог остановиться, это слово внезапно потеряло всякий смысл: существовали только ее рот, ее губы, кончики ее пальцев, блуждающие вниз по моей груди. Тихие вздохи и стоны восторга, пока наш поцелуй длился и длился; наши языки скользили, исследовали, погружая наш разум все глубже в чистую белую эйфорию слияния друг с другом, в то время как наши дрожащие тела сплетались воедино.

Я почувствовал, как нежная рука проскользнула под резинку моих спортивных штанов: она заскользила вниз по моим боксерам, полностью обхватив меня, идеально и удовлетворенно устроившись на моем все сильнее твердеющем члене, который оживал в ее ладони.

Матерь божья, чувак, ОСТАНОВИСЬ!

Я на секунду отпрянул назад, но она мне не позволила: ее свободная рука нашла мою и уже скользнула под футболку, чтобы лежать на ее полной, красивой груди.

Господи…

Она была теплой и потрясающей, мягкой и восхитительно податливой. Я мягко сжал ее и почувствовал, как сосок затвердел на моей ладони; Куинн возбужденно простонала мне в рот, даже когда ее вторая рука продолжила свой новый квест — нащупать резинку моих трусов.

Беги!

Мой мозг вопил о тысяче причин, по которым мне следовало убираться оттуда к чертовой матери! Но у моего тела был только один аргумент против. Пока бушевал этот внутренний спор, а поцелуй продолжался, Куинн переместила мою руку со своей груди на место куда ниже: ее шорты для сна каким-то образом оказались спущены, и моя рука похотливо, охотно скользнула между двумя обжигающе горячими бедрами…