Зодчий. Книга IX (СИ) - Погуляй Юрий Александрович - Страница 25

— Ваши труды очищают, — заметила она, глядя на меня с хитринкой. — Невероятное величие. Смесь красоты и ужаса. Символизм победы. Очень похоже на работы баталиста Стеллара прошлого века. Но с присущей вам инфернальностью.

— Вы разбираетесь в искусстве? — заметил я.

— Я и сама в каком-то роде скульптор, — подмигнула мне Лаура. — Однако не будем об этом. Нам пора. Прошу вас, Михаил Иванович.

Магистр в розовом пальто открыл передо мной дверь. Внутри «Волжанин» был украшен деревянными панелями. Просторный, удобный салон с несколькими экранами, длинным и комфортным диваном. Я устроился, утопая в мягкости. Интересно, сколько такая машинка стоит. Тоже хочу.

Лаура села с другой стороны. От неё приятно пахло цветочным ароматом. Плаща на посланнице уже не было, успела сдать помощнику.

— Слева от вас бар, Михаил Иванович. Прошу вас, ни в чём себе не отказывайте, — проговорила Лаура.

Я не сразу обнаружил холодильник с напитками, но виду не подал. Открыл дверцу и уставился на изобилие цветных этикеток. По самому центру расположилась стеклянная запотевшая бутылка с морсом.

— Хм…

Луара с удовлетворением кивнула, увидев мой выбор. У меня чуть-чуть закружилась голова, из-за того, что машина поехала, а я не почувствовал привычного толчка.

— Знаете, Михаил. Позвольте, раз уж мы с глазу на глаз говорим, оставить в стороне все эти отчества?

— Конечно, госпожа Челидзе.

— Лаура, — напомнила она.

— Вам что-нибудь налить, Лаура?

— Я не пью, Михаил. Это всё для моих гостей.

Я с уважением глянул в её сторону.

— Я слышала, в прошлом у вас были проблемы с этим, — кивнула она на холодильник.

— Как вы правильно сказали — это в прошлом, — я налил морса в стакан. Водитель вёл машину так мягко, что по поверхности даже рябь не шла.

Лаура хмыкнула, и некоторое время мы ехали молча. На странный кортеж оборачивались. Хотя чёрные внедорожники не шиковали проблесковыми маячками.

— Вы интересный человек, Михаил, — сказала Челидзе, когда наша колонна обогнала «Москвич» Ирины. На заплаканном лице монахини светилась счастливая улыбка. В ответ на слова Лауры я пожал плечами.

— Вы можете стать интересным проектом, — продолжила та. У неё в руках оказался хрустальный фужер, наполненный водой. Коснувшись губами дорогого стекла, она бросила на меня взгляд. — Образом нового аристократа.

— Боюсь, что у меня очень много дел, Лаура. И я совсем непубличная личность.

— О, я не прошу вас влезать на трибуны с пламенными речами, — поспешила заверить меня она. — Ничего противоестественного. У меня несколько кандидатов, Михаил. Кого-то красиво говорящего и желающего это делать я найду. Но вы один из тех, вокруг кого можно сплотить людей разных сословий. Ваш образ весьма востребован, знаете ли. Даже в войсках. Империи было бы полезно это использовать.

Я глотнул морса. Ох, ничего себе вкуснятина какая. Что за производитель? На этикетке было написано «Славная клюковка старого карела». Мелкие буквы указывали о заводе в Кандалакше. Надо запомнить и заказать.

— Как вы к этому относитесь? — Лаура не дала мне возможности проигнорировать её речь. — И вообще, как вам идея немножко растормошить болото старой аристократии?

— На Сахалине и во Владивостоке сейчас этим, как я понимаю, и занимаются, — не удержался я.

Челидзе тяжело вздохнула и тряхнула волосами:

— Ниже пояса, Михаил. Но вы правы. Ситуация дошла до предела. Однако мы работаем. Работаем в поте лица.

Она сделала глоток, словно пила божественную амброзию. Покосилась на меня:

— Скажите, Михаил, а вот если навскидку — что бы вы предложили, обладая властью Императора?

Я пожал плечами, долил морса и проговорил:

— Отменил бы шестую поправку? Для начала.

— И настроили бы против себя большую часть благородных родов по всей Империи? Без поддержки аристократии власть долго не живёт. Хотя идея смелая. Мне тоже приходила в голову, — она задумчиво посмотрела в окно. — Беда в том, что сейчас такие перемены окажутся слабостью власти. Как раз благодаря Владивостоку и Сахалину, о которых вы так ненавязчиво напомнили. Теперь любая попытка пойти навстречу мятежникам закончится ещё большей кровью. Цугцванг.

Я промолчал.

— Впрочем, мы ведь можем обойти эту шестую поправку. В вашем случае. Вам достаточно всего лишь дать разрешение. Ряд интервью с вами, с вашими подчинёнными. Узкий информационный поток о жизни на Фронтире. Без фальши, без обмана. Люди дела. Люди борьбы.

— Лаура, я не цирковая обезьянка, — поморщился я.

— Знаю, вы человек, который может изменить облик аристократии.

— Облик, или саму её суть? — уточнил я.

— Давайте начнём с облика? — заметила Лаура. — А там потихоньку изменится и суть. Я ведь не дура и не слепая, Михаил. Сложившаяся система не может дальше существовать по инерции. И могу вас заверить, что нужные решения уже приняты. Как и ряд шагов. Поэтому мне нужна ваша поддержка, Михаил. Конечно, как я уже сказала, есть и другие кандидаты, но с вами будет проще всего. Ваша узнаваемость и репутация поражает.

— Возможно, потому что я занимаюсь делом, а не созданием облика? — предположил я холодно.

— Понимаю ваше негодование. И оно прекрасно. Просто будьте собой. Остальное я сделаю. Подумайте, не отказывайтесь сразу. Мы всегда рядом.

Я кивнул, вернувшись к созерцанию зимнего леса.

На перекрёстке дорог, ведущих на Хрипск и Малориту, нас ожидал ещё один чёрный автомобиль. Наша колонна остановилась рядом с ней, после чего из салона в зиму выскользнул Кожин. Дверь перед ним открылась, и уже через секунду Олег сидел напротив нас.

— Лаура, — кивнул он, положив высокую бобриную шапку рядом с собой.

— Олег Сергеевич, — ответила ему Челидзе. — Государь впечатлён вашей работой. Как всегда, выше всяких похвал. Мы были встревожены вашей пропажей.

— Обстоятельства, — пожал плечами хрономант. Он устроился поудобнее и прикрыл глаза, словно ездил в этой машине не первый, и даже не сотый раз. Лаура не стала его тревожить. Я заметил, что лицо друга изменилось. Из него ушла вся привычная лёгкость и жизнерадостность.

— Надеюсь, у вас всё хорошо? — заботливо спросила Лаура у Кожина. Тот приоткрыл один глаз:

— Спасибо, справляюсь.

Больше они не разговаривали. Да и в присутствии Олега Челидзе перестала размышлять о судьбах аристократии. В основном мы с ней обсуждали тенденции искусства и его влияния на общество. Во время этого разговора Кожин один раз даже всхрапнул.

Кобрин мы обогнули по объездной дороге. Колонна машин промчалась по шоссе, свернула на север и ехала ещё минут пятнадцать. Наконец, головной автомобиль остановился, заморгал поворотник, и мы съехали на едва заметную дорогу, в конце которой ждали высокие бетонные стены, окутанные колючей проволокой.

Преграждающие путь ворота поехали в сторону, подчиняясь жесту проверяющего солдата. Наша колонна вкатилась внутрь военного объекта. Смеркалось, на смотровых вышках работали прожектора, и благодаря им во внутреннем дворе не было тёмных пятен.

Охрана Челидзе осталась у машины, а мы втроём направились к приземистому зданию.

— Ты как? — тихонько спросил я у Кожина. Он показал мне большой палец и устало подмигнул.

Дверь распахнулась, когда до неё оставалось шагов десять. На пороге появился парень в шикарном камзоле.

— Лаура Георгиевна, — низко поклонился он. — Всё готово!

Внутри обнаружился бетонный бункер. Серый, пустой и с унылыми коридорами. Парень шагал впереди, пока мы не оказались у входа в большой прозрачный купол, возле которого застыл долговязый седой мужчина с впавшими щеками. При виде нас он выпрямился и нахмурился:

— Трое⁈ Госпожа!

— Надеюсь, это не станет проблемой для профессионала вашего уровня, господин Шимуро? — дёрнула бровью Челидзе. — Меня удивляет ваша реакция. Что-то случилось?

— После выбросов стало сложнее прокладывать путь. Я не могу дать никаких гарантий! — нервно сообщил тот. — Перенос троих человек… Я думал, вас будет двое.