Но я не княжна! (СИ) - Ксения Васёва - Страница 10

— Спасибо! — с чувством выдала я под смех девушки. Ну надо же, в допетровской Руси имелась женская солидарность! Чудеса!

От громкого визга с улицы мы обе аж подпрыгнули! Ясмина кошкой бросилась в сени, я же заметалась и на всякий случай схватила метлу.

Но когда выскочила из избы... совсем растерялась!

Незнакомая девица беззвучно тыкала пальцем в Микушку. То ли от ужаса, то ли от возмущения, она не могла вымолвить ни слова. Повернувшись к мужчине, я и сама вздрогнула. Взъерошенный Микуша был перемазан в саже, а на плече его лежал солидный такой топор...

— Убивец! — наконец завопила девушка. — Душегуб! Убили! Убили в родном доме, средь бела дня! Люди добрые, помогите!!!

Бедный Микуша обалдело захлопал глазами. У него явно что-то не сошлось. Честно говоря, я тоже немного зависла. Кого убили?!

— Лапка!!! — зарычала Ясмина, выныривая из сеней с ухватом. — Ох, доведёшь ты меня до греха! А ну замолчи!

Девица быстро заморгала и бросилась к знахарке. Осмотрела её, кажется, даже ущипнула и громко выдохнула.

— Жива, моя голуба! Уф, напугала! А что за молодец у тебя во дворе? — теперь Микушку разглядывали с профессиональным интересом. — Неужель ухажёра себе подыскала?! Какой-то он... мутный! Мы тебе, красавице, получше найдём!

— Лапка! — Ясмина грозно качнула ухватом. — Прекрати! Микуша не мой ухажёр! Ты ведёшь себя неприлично!

Девица закатила синие-синие, как самоцветы, глаза и негодующе фыркнула. Она была такой круглолицой, румяной и фигуристой, что напоминала сдобную булочку. Точно не купеческая дочка — те красились не в меру, а эта барышня отличалась лёгким макияжем. Впрочем, со столь пышными формами и медными косами можно обойтись без раскраски!

— А это у нас кто? — перехватив мой пристальный взгляд, сощурилась Лапка. — Пришлая поди, боярская дочка? Ещё одна девица на выданье, да?.. — она радостно потёрла ладони — и прижала ушки, услышав громогласное:

— Что тут происходит?! Кого убили?! Ясмина!

— Чего сразу я?! — с раздражением отозвалась знахарка. Воевода у нашего забора, в компании двух солидных мужчин, сурово насупил брови:

— Ты поговори мне! Твой двор — тебе и ответ держать!

— Микуша напугал Лапку, ничего страшного! — огрызнулась девица. — Идите своей дорогой, сами разберёмся!

Воевода аж побагровел. Мужчины за его спиной дружно уставились на Ясмину. Один — недобро, второй с умешкой.

— Да ладно тебе, Клим, за такие ножки можно всё простить! Ох, хороши девки в Ладани!

— Всё простить?! — взвился мужчина постарше. Судя по цветной вязи, язычник. — Главное украшение девицы — кроткость и смирение!

— Видел я ваших девок, посол Вольский — боязливые, тёмные, словно мешком прибитые!

— Зато срамоту свою напоказ не выставляют!

Ясмина ойкнула, а я оценила наши голые ноги, чуть прикрытые рубахами. Кхм, по местным меркам и правда — срамота. Микуша, отложив топор, решительно подошёл к нам и закрыл своим телом.

— Вы бы не языком мололи, судари, а девок в избу отправили! Таша, Ясмина, прочь со двора! На улице не лето красное, ещё хворь бабскую подхватите!

Ясмина, казалось, только этого и ждала. Сцапав меня за руку, она нырнула в тёплое нутро избушки. Да уж, Микуша не соврал — не май месяц! Растирая озябшие пальцы, я сразу закуталась в одеяло.

— Ну чисто девица у окошка, — хмыкнула Ясмина, — одевайся, со мной пойдёшь.

В первую секунду я ничего не поняла. Во вторую — тоже не поняла. Куда мы пойдём, зачем?..

— Поторопись, — через плечо бросила Ясмина, — сейчас эти боярские рожи ка-а-ак на Микушку накинутся! Считай, и воеводе нашему, и послу языческому, и гостю столичному замечание сделал! Помогать Микуше надобно, и воевода неспроста пришёл. Он никогда без причины не появляется, — с лёгким укором закончила знахарка. Я удивлённо подняла бровь, но Ясмина уже окопалась в сундуке.

— У зеркала полотенце возьми и зелье мятное, — распорядилась девушка, — в кувшине — вода цветочная. Умойся, негоже грязной на улицу выходить.

У меня разом заалели щёки. Попала Таша в прошлое, расслабилась! Волосы несвежие, зубы не чищены, про баню я вообще не думала. Девушка из двадцать первого века, называется!..

Весь утренний туалет занял у нас минут семь. Когда мы почти собрались, в избу вплыла одухотворённая Лапка.

— Ой, Мина, сколько женихов понаехало! — выдала она. — Всех девиц залежалых пристроим, даже тебя!

— Лапка у нас дочка свахи, — просветила меня Ясмина, — мамкино ремесло вовсю осваивает, но замуж что-то не торопится!

— Вот выдам тебя, самую вредную — и со спокойной душой замуж пойду! Скорее, девки, у нас женихи стынут!

— Язычники?!

— Не язычники, а уважаемые подданные империи, которые золотом платят! — наставительно поправила Лапка. — Давайте-давайте, на выход!

7. Волнения

— С виду ты парень здоровый, руки-ноги целы. Чего в доме знахарки забыл? — долетел до нас хмурый голос воеводы. Посол и гость столичный остались за калиткой, а сам воевода зашёл во двор. Мы застали его в паре шагов от Микуши. Мой "холоп", навалившись на стену, безмятежно чесал разомлевшую Астру.

На воеводу он даже не взглянул.

— Так... в каждом доме рука мужская нужна! Дымоход проверить, крышу подлатать или дров нарубить. Чего ж не помочь-то, если просят?..

— Просят — помоги, — сощурился воевода, — но лезть не смей. Узнаю, что ты к Ясмине приставал — пожалеешь.

Мы с Лапкой, не сговариваясь, уставились на покрасневшую знахарку.

— Неужто мужской интерес у воеводы имеется?.. — Микуша аж голову поднял, а я обречённо застонала. Боже, какое незамутнённое сознание, хоть в музее выставляй! — Не в обиду будет сказано, но Ясминка-то хорошая, ладная, с приданым! Не я, так другой молодец позарится! Ты бы интерес свой обозначил, табличку на забор повесил...

— Не твоё собачье дело, холоп! — воевода резко схватил его за ворот и припечатал к стене. Зашипела потревоженная Астра, но мужчины не обратили на неё внимания. Осознав, что запахло жареным, я сбежала с крыльца и... меня вероломно перехватили! Девушки!

— Ты куда в мужские разборки полезла?! — вполголоса отчитала Лапка. — Совсем ум потеряла?!

— Понял-понял, не дурак! — пошёл на попятную Микуша. По комплекции они с воеводой не сильно-то и отличались. Просто Микуша в рубахе напоминал медведя-шатуна, а городской глава в длинном белом кафтане смотрелся приличнее, благороднее.

— У меня в Ладани своя цель, — тихо пробурчал Микушка. Усмехнушись, воевода наконец его отпустил.

— Если ты про девицу сероглазую, то не по Сеньке шапка!

— Ты, воевода, не горячись, и про табличку не забудь! Мол, знахарка женская, охраняется, значится, государством...

Со стороны забора раздался неприкрытый мужской хохот, а я вцепилась Микуше в рукав и оттащила от воеводы.

— Это мой холоп! — предупредила я на всякий случай. — Он больше не будет, честно!

Под смешки Ясмины воевода и сам разулыбался.

— За таким холопом глаз да глаз нужен, — пожурил он и повернул к выходу, — пойдём, Ясмина, по дороге всё объясню!

За Ясминой, конечно, увязалась и Лапка, и мы с Микушей. Языческий посол отропело уставился на нашу процессию, а второй молодец только похмыкал.

— Воевода Клим, представь нам гостей, пожалуйста, — мягко попросила Ясмина, видимо, не желая будить лихо. От шёлка в её голосе мужчина совсем растаял.

— Посол Авдей Востроглаз, наш гость из княжества Вольского, — воевода указал на язычника. На вид Авдею было лет сорок, но низкие густые брови делали его старше. В отличие от мужиков в кольчугах, посол носил уже привычный кафтан и ничем не выделялся среди жителей империи.

Куда больше меня привлёк второй гость, Руд Чёрных из столицы. Назвался он служивым Посольского приказа, но... что-то с ним было не чисто. Какой-то вездесущий взгляд, расслабленное поведение — это при язычнике и воеводе! — и нахальные манеры. Руд постоянно подмигивал мне, вызывая недовольное сопение у Микушки.