Охота на Зло (ЛП) - Уолтерс Гай - Страница 8

Штангль утверждал, что находясь в Хартхайме  долгое время испытывал беспокойство по поводу своего нового назначения. "После первых двух-трёх дней я сказал Райхляйтнеру [другу и коллеге], что, кажется, не выдержу, — заявил Штангль, — Ведь к тому времени я узнал, что полицейского, занимавшего эту должность до меня, отстранили по его просьбе из-за проблем с желудком. Я тоже не мог есть — знаете, просто не мог"[72]. Однако, как добросовестный полицейский, Штангль продолжал исполнять свои обязанности и даже нашёл утешение у настоятельницы и священника, однажды пожаловавшихся ему, что 16-летнего мальчика с тяжелыми физическими недостатками не приняли в программу. "Как они могли отказать ему в избавлении от этой ужасной жизни?" — спросила монахиня. "Кто я такой, — рассуждал Штангль, — чтобы сомневаться в том, что делается?"[73]

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Именно такой образ мышления, продемонстрированный Штанглем и другими руководителями "Aktion T-4", обеспечил им места в операции "Reinhard". Масштабы бойни в Треблинке были настолько велики, что Штанглю не потребовалось много времени, чтобы расчеловечить "груз"[74], который обрабатывала его фабрика. "Я редко различал их как отдельных людей, — говорил он. — Это всегда была огромная масса. Иногда я наблюдая за "трубой", видел их голыми, бегущими подгоняемыми хлыстам…"[75] Другим способом справиться с поставленной задачей, было просто напиться и любимым лекарством Штангля стал большой бокал бренди, выпиваемый перед сном.

Но никакое количество выпитого алкоголя не могло заглушить ужас творившийся в Треблинке. Для заключенных, многие из которых провели в лагере не более нескольких минут, прежде чем их отравили газом, эти сцены стали поистине адом. Один из выживших, Янкель Вирник, писал:

Другой свидетель, польский железнодорожник Францишек Забецки, привел примеры крайней жестокости:

Штанглю поручили "улучшить" ситуацию, сделав так, чтобы "груз" не имел ни малейшего представления о своей участи. Жертвы вскоре оказывались на фальшивой железнодорожной станции с поддельными расписаниями и клумбами цветов. После выгрузки евреев немедленно разделяли по половому признаку, а их ценности конфисковывали. Женщин и детей отправляли налево, а мужчин — направо. Женщин загоняли в барак, где они должны были раздеться догола, прежде чем их проводили по тропинке, обнесенной с обеих сторон колючей проволокой — той самой "трубе", за которой наблюдал Штангль. "Эта тропинка вела через небольшую рощу к зданию, в котором находилась газовая камера, — писал Авраам Якоб Кржепицкий, сбежавший из Треблинки в сентябре 1942 года. — Всего через несколько минут мы услышали их ужасные крики, но ничего не видели, потому что деревья загораживали нам обзор"[78]. С мужчинами поступали аналогичным образом. Штангль гордился эффективностью своей "фабрики". "Такова была система, — говорил он, — Это сработало. И, поскольку это сработало, это было необратимо"[79].

Штангль ничего не рассказывал о Треблинке своим тюремщикам в Бад-Ишль в мае 1945 года. Он также ничего не рассказал ни своим трём дочерями, ни своей жене Терезе, навестившей его в тюрьме, где он содержался не американцами, а своими соотечественниками. "Мы мало разговаривали, — вспоминала Тереза Штангль, — но, по крайней мере, он был жив. Тюрьма, где он находился, была ужасна. Я никогда её не видела, но он мне рассказывал, что это была настоящая клетка"[80]. В июле Штангля перевели в лагерь для военнопленных Глазенбах в 5 милях к югу от Зальцбурга, где он был лишь одним из 20.000 заключенных[81]. Условия в лагере были немногим лучше, чем в Бад-Ишль, и Штанглю приходилось спать на полу без одеял. "Долгое время было довольно тяжело", — вспоминал Штангль"[82].

Внимательные заключенные в Глазенбахе могли заметить небольшое здание, расположенное на горном хребте примерно в 10 милях к югу. То было "Орлиное гнездо" — шале, построенное на высоте 1.834 метров на горе Кельштайн в качестве официального подарка Адольфу Гитлеру на его 50-летие. Сам фюрер редко посещал "Орлиное гнездо" и предпочитал останавливаться в своём знаменитом комплексе Бергхоф, расположенном ниже по склону. Заказчиком шале был Мартин Борман, за время войны ставший одним из самых влиятельных людей в Третьем рейхе.

Родившийся в 1900 году, Борман в конце Первой мировой войны служил артиллеристом и как и многие германские военные чувствовал себя преданным, когда Германия капитулировала. Вернувшись с фронта, он устроился управляющим имением, и, как и многие разочарованные бывшие солдаты, вступил в ультраправое формирование "Freikorps"

(

"Добровольческий

корпус")

, сулившее "помочь освободить Германию от предателей, ударивших ей в спину". Хотя Борман во время войны никогда не участвовал в боевых действиях, он, казалось, был полон решимости доказать, что он человек дела, и в 1923 году принял участие в убийстве немецкого коммуниста Вальтера Кадоу, учителя начальной школы, обвиненного в предательстве члена "Freikorps" действовавшего в оккупированном французами Руре. Сообщником Бормана в убийстве стал Рудольф Хёсс, позже "прославившийся" как комендант Освенцима. В марте 1924 года оба были осуждены, но Борман получил очень мягкий приговор — год тюремного заключения в Лейпциге. После освобождения Борман вступил в нацистскую партию, где его бюрократические способности позволили ему добиться успеха. К 1928 году он стал партийным функционером в Тюрингии, а уже в следующем году его брак с Гердой Бах был заключен в присутствии самого Гитлера, согласившегося также стать крестным отцом их первенца.

Карьера Бормана в партии пошла на взлёт после прихода нацистов к власти в январе 1933 года. В июле того же года он был назначен начальником штаба заместителя лидера партии Рудольфа Гесса. В октябре он стал рейхсляйтером (высшим партийным руководителем), а в ноябре — депутатом Рейхстага. Однако настоящий пик для Бормана наступил в мае 1941 года, когда Рудольф Гесс совершил свой таинственный перелёт в Шотландию. Гесс, заместитель лидера нацистской партии и один из самых давних и преданных сторонников Гитлера, по мере продолжения войны, оказался отстранен фюрером от дел. Отчаянно пытаясь вернуть расположение своего господина, Гесс полетел в Шотландию, по-видимому, для того, чтобы убедить Георга VI выступить посредником в заключении мирного договора между Великобританией и Германией. Поскольку его арестовали почти сразу после приземления на парашюте, миссия Гесса была расценена как нацистами, так и британцами как поступок безумца. В течение двух дней после исчезновения Гесса Гитлер упразднил должность заместителя лидера партии и назначил Бормана главой партийной канцелярии. Эта должность не только дала Борману прямой доступ к Гитлеру, но и сделала его своего рода "привратником", через которого большинство посетителей должны были пройти, чтобы увидеть фюрера. Борман настолько получил выгоду из бегства Гесса, что некоторые в партии предполагали, что именно Борман подтолкнул его к этому безумному шагу[83]. Какова бы ни была правда, "Коричневый кардинал" проявил себя как мастер политических интриг участвуя в междоусобицах потрясавших нацистскую партию. По мере того как здоровье Гитлера и его связь с реальностью ослабевали, власть Бормана выросла до такой степени, что его часто считали де-факто лидером Германии[84].

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})