Охота на Зло (ЛП) - Уолтерс Гай - Страница 14

Желание Черчилля непременно провести судебные процессы не обошлось без противников. Одним из них стал его собственный министр иностранных дел, сэр Энтони Иден, неохотно подписывавший Московскую декларацию. "Я совсем не рад всей этой истории с военными преступлениями, — написал он своим подчинённым за три недели до подписания. — […] В целом, я очень не хочу оказаться в ситуации, когда мне придётся прибегать к преследованию военных преступников, обещая им справедливое суд, а через год-два искать предлог для бездействия"[163]. Нежелание Идена, возможно, было вызвано скверным отправлением правосудия после Первой мировой войны, когда немцы отказались выдать около 900 преступников, разыскиваемых союзниками. Победившие державы смогли лишь пойти на больше похожий на фарс компромисс, в рамках которого немецким судам было разрешено возбуждать дела против немецких военных преступников. Дела рассматривались в Лейпциге с 1921 по 1922 год, и, неудивительно, что лишь немногие были осуждены. Чтобы ещё больше позлить союзников, большинству удалось "сбежать" из тюрьмы в течение нескольких месяцев[164].

Тем не менее, были и те, кто был полон решимости создать систему, с помощью которой нацисты могли бы быть привлечены к ответственности. Среди них был британский лорд-канцлер, виконт Джон Саймон, в августе 1942 года предложивший создать "Комиссию Организации Объединенных Наций по военным преступлениям", которая должна была разработать правовые процедуры для привлечения виновных к ответственности. Название, конечно, не имело ничего общего с реальной ООН, поскольку она была создана только в октябре 1945 года, а относилось к "Организации Объединенных Наций", упомянутой Рузвельтом в его "Декларации Организации Объединенных Наций" в январе 1942 года, в которой представители 26 стран обязались продолжать борьбу против стран Оси[165]. Виконт Саймон хотел, чтобы Комиссия обладала реальными полномочиями, проводила расследования и обнародовала имена разыскиваемых лиц. "Мы можем обсуждать эти тонкие моменты о справедливом суде до последнего вздоха, — заявил он Палате лордов, — но, пока уголовный трибунал не выполнит эти два условия, он не сможет осуществлять свои полномочия"[166]. Реакция США на предложение создания такого орган была прохладной, и Государственному департаменту потребовалось несколько недель, чтобы дать ответ Саймону. Хотя американцы согласились создать то, что сейчас называется "Комиссией ООН по военным преступлениям" (United Nations War Crimes Commission, UNWCC), Рузвельт внес поправки в текст заявления, указав, что наказанию будут подвергнуты только "главари, ответственные за организованное убийство тысяч людей". В версии Саймона в число подлежащих наказанию входили все совершившие преступления, но Рузвельт, по-видимому, опасался практических трудностей в поиске десятков тысяч преступников[167].

Если американцы относились к UNWCC сдержанно, то Советы были настроены откровенно враждебно. Отрицательной позиции СССР поспособствовало и то, что его посольство в Лондоне получило известие о создании Комиссии всего за четыре дня до официального объявления 7 октября 1942 года. Это вызвало гневное осуждение в газете "Правда", обвинившей британцев в стремлении к сепаратному миру с Германией и в том, что они уже укрывают нацистских "бандитов", под которыми подразумевался Рудольф Гесс[168]. В течение следующих 12-и месяцев британцы активно лоббировали присоединение СССР к UNWCC, но как только казалось, что Сталин вот-вот может уступить, он намеренно находил ещё одно препятствие, из-за которого переговоры могли бы застопориться. Сталину не нравилось включение в UNWCC британских доминионов, но он хотел, чтобы туда были включены страны Балтии; заключенный Рудольф Гесс был немедленно предан суду — и так далее. К моменту проведения первого заседания UNWCC 19 октября 1943 года — через год после её учреждения — Советы сообщили Комиссии, что вполне удовлетворены собственным институтом, который "уже функционирует для сбора доказательств военных преступлений в Советском Союзе против советских граждан"[169]. СССР так и не присоединился к UNWCC, что значительно ослабило её позиции.

Одним из главных недостатков UNWCC было то, что она слишком быстро превратилась в площадку для обсуждения вопросов юристами и бюрократами. Чтение протоколов UNWCC — это утомительное занятие; отсутствие динамизма слишком очевидно, возможно, потому что лучшие умы были заняты более насущными вопросами. Эта конкретная проблема была дипломатично выражена в докладе, направленном из посольства США в Лондоне в Вашингтон. "Министерство иностранных дел считает, что хотя вопрос о военных преступлениях вряд ли напрямую связан с ведением войны, — писал Фримен Мэтьюз 4 марта 1943 года, — те, чье время и мысли могли бы быть посвящены его изучению, вероятно, являются именно теми, кто не полностью занят военными действиями"[170]. В UNWCC были созданы подкомитеты, и далее последовали бесконечные дискуссии о правовых и бюрократических процедурах. На заседаниях выражалось недовольство бюрократизацией комиссии, особенно чешским представителем, полковником доктором Богуславом Эчером, для которого вопрос о военных преступлениях был не каким-то расплывчатым юридическим термином, а вопросом жизни и смерти, ежедневно затрагивающим его соотечественников. На 9-ом заседании UNWCC 15 февраля 1944 года Эчер призвал Комиссию "предотвратить повторение великой ошибки 1919 года", когда союзники не смогли "создать собственный судебный и исполнительный институт для ареста и суда над преступниками"[171]. Прямолинейность Эчера не принесла ему последователей, и один из американских членов UNWCC охарактеризовал его как человека "дикого, неуравновешенного и нескромного"[172]. Эчер был не единственным, кто осуждал медлительность комиссии. На 13-ом заседании UNWCC 21 марта 1944 года представитель Франции профессор Андре Грос высказался не стесняясь в выражениях: "За пять месяцев существования было рассмотрено всего около шестидесяти дел, большинство из которых являются неполными и относятся к классу С [наименее тяжкая категория преступлений]. Это число ужасно несоразмерно реальным фактам немецких зверств в Европе […] Когда после заключения мира правительства потребуют предоставить список дел, наша неудача станет очевидной"[173]. Заявление профессора Гроса оказалось пророческим. По словам представителя Норвегии Эрика Колбана, UNWCC превратилась в "своего рода юридический факультет", уклоняющийся от крайне необходимой практической деятельности[174].

Хуже того, полномочия комиссии означали, что она не может заниматься одним из самых ужасных преступлений нацистов — Холокостом. В июле 1944 года британские представители Всемирного еврейского конгресса (World Jewish Congress, WJC) обратились к председателю UNWCC, сэру Сесилу Херсту, с просьбой провести "всестороннее расследование и подготовить доклад о военных преступлениях, совершенных Германией, её союзниками и сателлитами против еврейской общины в Европе". Хотя WJC признавал, что доказательств, представленных отдельными правительствами, будет достаточно для привлечения виновных к ответственности, он утверждал, что только тщательный доклад такого органа, как UNWCC, сможет раскрыть "полное понимание… масштабов этих преступлений", которые, безусловно, не были оценены в то время. Члены комиссии отнеслись к этой идее прохладно, поскольку посчитали, что подготовка такого доклада станет "делом трудным и, вероятно, слишком дорогостоящим". Вместо этого обсуждались "дальнейшее рассмотрение вопроса", принятие "резолюции" и "передача предложения на рассмотрение комитету" — все это являлось ярким примером бюрократической волокиты. Наконец, было решено, что Херст должен провести ещё одну встречу с с представителями WJC[175]. 8 августа Херст отчитался перед комиссией, сообщив, что он заявил WJC, что "помощь, которую комиссия может ему оказать, ограничена тем, что может быть сделано в рамках её основной функции, заключающейся в расследовании отдельных случаев военных преступлений, и не включает преступления против евреев, совершенные на территории стран Оси". Он посоветовал WJC передать любые доказательства в отдельные национальные подкомитеты UNWCC, которые затем смогут использовать эти материалы по своему усмотрению. Александр Истерман из WJC сообщил Херсту, что конгресс собрал "значительное количество материалов", которые будут полезны только самой UNWCC, но Херст не дал никаких обещаний, что комиссия сможет использовать эти материалы, "но, возможно, есть способы, как это можно и желательно сделать"[176]. По сути, WJC остался с пустыми руками, и UNWCC так и не смогла полностью расследовать Холокост как преступление само по себе.