Охота на Зло (ЛП) - Уолтерс Гай - Страница 106

Симон Визенталь был не единственным охотником за нацистами, к которому Форсайт мог обратиться за советом. Его исследования — или исследования Петера Миллера — могли привести его в Париж, где он мог встретить семейную пару лет тридцати пяти по имени Серж и Беата Кларсфельд. Серж Кларсфельд, родившийся в 1935 году, вырос во Франции в румынско-еврейской семье, Арно и Раиссы, переехавшими в Париж, будучи ещё студентами. В 1939 году Арно вступил в Иностранный легион, и хотя после поражения Франции он попал в плен, ему удалось бежать, и в июне 1940 года он вместе с молодой женой переехал в Ниццу, которая тогда находилась в вишистской Франции. До сентября 1943 года город был оккупирован итальянцами, и евреи находились под их защитой, но когда они ушли, город заняли немцы. Сразу после полуночи в ночь с 20 на 21 сентября Раисса Кларсфельд услышала, как к дому подъехал грузовик. "Вот и все, это за нами, — вспоминала она. — Я быстро разбудила мужа, мы схватили детей и спрятали их"[1420]. Вместе с 8-летним Сержем и его 11-летней сестрой Таней Арно и Раисса слушали, как гестапо издевается над еврейской семьей по соседству. Через некоторое время Арно больше не мог этого выносить и выполз из укрытия. "Я ухожу, чтобы спасти вас, — сказал он. — Я выдержу концлагерь. Я сильный". Открыв дверь, он сказал гестапо, что его семья находится за городом, пока квартиру дезинфицируют. Нацисты всё равно провели обыск, и хотя они прошли в нескольких сантиметрах от укрытия за шкафом, семью Арно не нашли[1421]. Вскоре после этого их мужа и отца отправили поездом в Освенцим, где он был отравлен газом[1422]. После ареста, Сержа спрятали в детском доме, а его мать и сестра нашли убежище у Сопротивления. Все трое пережили войну, Серж поступил в Сорбонну, изучал историю, но стал юристом.

Однажды в мае 1960 года, во время обеденного перерыва, Серж заметил на станции метро Порт-де-Сен-Клу привлекательную молодую женщину. Он подошел к ней и спросил, не англичанка ли она. "Нет, — ответила она, — я немка". К тому времени, как Серж вышел из метро на станции Севр-Бабилон, у него уже был номер телефона 21-летней Беаты Кунцель, из Берлина, чей отец служил в пехотном полку, отправленном во Францию летом 1940 года[1423]. Они стали встречаться, и Беата вспоминала, как они приятно общались. "Он привнес в мою жизнь историю, искусство, весь мир идей. Когда он понял, насколько я невежественна в истории своей страны, Серж […] взялся меня учить. Так я столкнулась с ужасающей реальностью нацизма". В 1963 году они поженились, и Серж получил работу во французской национальной телерадиокомпании RTF, а Беата вступила во Франко-германский альянс молодёжи, основанный де Голлем и Аденауэром.

В 1966 году, через год после рождения сына Арно, Беата написала статью для журнала Combat, в которой утверждала, что Курт Кизингер, новый канцлер ФРГ, ранее был высокопоставленным нацистом — факт, игнорировавшийся политическим истеблишментом республики. К 1968 году она развернула против политика полномасштабную публичную кампанию, кульминацией которой стала ежегодная партийная конференция Христианско-демократического союза в ноябре. Прикинувшись репортёром, Кларсфельд подошла к трибуне, где Кизингер сидел вместе с другими лидерами партии. Уговорив охранника пропустить её за трибуну, Беата была готова совершить один из величайших актов политического активизма десятилетия. "Я проскользнула за спину высокопоставленных лиц. Когда я оказалась позади Кизингера, он почувствовав моё присутствие и полуобернулся. Мои нервы были на пределе. Крича во весь голос: "Это нацист! Нацист!", я ударила его по щеке. Я даже не видела выражения его лица"[1424].

За эту "пощёчину" Кларсфельд в тот же вечер была приговорена к году тюремного заключения, но приговор был отложен, и она продолжала свои протестные акции до тех пор, пока в 1969 году Кизингер не был отстранен от власти.

Помимо борьбы с антисемитизмом по всей Европе, Кларсфельды обратили своё внимание на нацистских преступников, открыто живших в Германии, не боясь наказания за за то что творили в годы войны. В начале 1971 года супруги расследовали дело Курта Лишка, бывшего оберштурмбаннфюрера СС, во время войны возглавлявшего отдел гестапо по еврейским делам во Франции и бывшим одним из тех, кто отвечал за депортации в Освенцим. После войны Лишка находился в заключении у чехов, хотя французы не предприняли никаких попыток добиться его экстрадиции для суда. 22 августа 1950 года Лишка разрешили вернуться в Германию, где он поселился в Кёльне. Всего месяц спустя французы заочно приговорили его к пожизненному заключению, и когда они наконец попросили чехов выдать его, было уже слишком поздно. Как писала Беата Кларсфельд: "Удача улыбнулась палачу больше, чем его бесчисленным жертвам"[1425].

Вместо того чтобы тратить месяцы, или годы, на переговоры с несговорчивыми чиновниками, Кларсфельды решили применить более радикальный подход. Они планировали похитить Лишки из его дома и тайно переправить его во Францию, где его могли бы отдать под суд. Супруги быстро собрали группу единомышленников, в которую вошли университетский друг Сержа по имени Марко, врач по имени Давид и фотограф по имени Эли. В 12:45 в понедельник, 22 марта 1971 года, четверо мужчин остановились на трамвайной остановке Мария-Химмельфарт-Штрассе, где, как они знали, Лишка должен был появиться. Они нервно ждали, стоя вокруг автомобиля "Mercedes", двигатель которого работал. "Жители района разглядывали нас из-за занавесок окон, — вспоминал Марко, — а дети бегали туда-сюда"[1426]. Наконец появился Лишка, и на виду у всей улицы Марко и Серж Кларсфельд подбежали к нему, схватили за руки и закричали: "Пройдёмте с нами!" Сначала Лишка послушался, но вскоре опомнился и упёрся. Давид и Эли быстро пришли на помощь, но подтащить к автомобилю бывшего офицера гестапо оказалось сложнее, чем они ожидали. Тогда Эли сорвал с Лишка шляпу и ударил его по голове дубинкой, но это, похоже, не произвело особого впечатления. "Помогите! Помогите!" — с посиневшим от ужаса лицом закричал Лишка. Эли ударил его ещё раз, и немец рухнул на землю, хотя и оставался в сознании[1427].

К этому моменту их окружила толпа, и из неё вышел невысокий мужчина и предъявил полицейский значок. "К счастью, он не был вооружен, — вспоминал Марко. — Мы сказали ему по-французски, чтобы он убирался". Понимая, что дело провалено, Серж приказал всем бежать к машине, и они так и сделали, а Эли все ещё держал в руках шляпу Лишка. Полицейский бросился в погоню, все время крича: "Верните шляпу, пожалуйста! Шляпу!" Поскольку Эли не говорил по-немецки, он не понял, чего хочет полицейский, и даже остановился и вопросительно посмотрел на преследователя. Полицейский указал на шляпу, Эли догадался и отдал её. "Спасибо", — сказал полицейский, а Эли повернулся и побежал. Все четверо сели в автомобиль, и через несколько минут добрались до леса, где пересели в другой. Направляясь к главной дороге, они выбросили шприцы и хлороформ, которые собирались использовать против Лишки. "Мы должны были встретиться с Беатой у въезда на шоссе, — вспоминал Марко, — но, поскольку мы слышали полицейские сирены, мы не стали её ждать". Несмотря на то, что группа неудавшихся похитителей по ошибке направилась обратно в Кёльн, в конце концов они добрались до границы и без проблем её пересекли[1428].