Квинтет Пряди (СИ) - Стопичев Алексей - Страница 18

Глава 14. О балах и не только

На балу, куда пригласили госпожу Хастифер, присутствовал губернатор Пербус Галус, дядя убитого мною сегодня хама. Тот самый, кем меня пугал офицер стражи славного города Рубердонума. И губернатор решил подойти ко мне. В это время с Сариссой мы выслушивали хозяйку бала — графиню Дэр, рассказывающую о каких-то дивных цветочках в её саду, привезённых то ли из-за моря, то ли из-за океана по её особому заказу. Тут сбоку и подошёл губернатор. Один. Видимо, чтобы не плодить слухи. Графиня, увидев еле заметный жест руководителя провинции, тут же извинилась и упорхнула куда-то в зал. А вот Сарисса осталась, упрямо уперев в Пербуса свой взгляд. И Галус сдался, раздвинул в улыбке губы и проговорил тихо:

— Мне сказали, что вы тот самый барон, который убил моего племянника?

— Баро Ино Пинатум к вашим услугам, господин Галус, — холодно кивнул я, вновь называя свой старый титул. В отличие от других, губернатор сразу уловил суть и нюансы произношения. Сузил глаза ещё больше, посмотрел внимательнее и проговорил:

— А пристало ли воину убивать детей? Ведь племянник мой был совсем ещё ребёнком и только-только отпраздновал девятнадцатую весну.

— Он перестал им быть после первого убитого им человека, — усмехнулся я, — И то, что убивал он не на поле боя, а в кабаках, многое говорит о его воспитании, господин Галус.

Губернатор дёрнул щекой и произнёс:

— Не вам судить о воспитании, господин, как вас там? Пикта рано потерял отца, а я брата. Мать не всегда справлялась, но он был хорошим мальчиком. И я, глядя сегодня на его тело… — голос Пербуса дрогнул, он собрался продолжить, но у меня не было никакого желания выслушивать родственные воспоминания. Потому я поднял указательный палец и проговорил холодно и с усмешкой:

— Скорбеть тоже надо было после первого убитого им человека, губернатор, как вас там. И слёзы лить нужно было тогда же. Ваше семейство воспитало упыря, а мой долг, как титулованного дворянина и слуги королевства — искоренять нечисть. Раньше, если вы уже подзабыли, здесь, на юге, в королевстве за бесчестие одного подонка отвечало всё семейство. Либо они сами решали вопрос. Вы, губернатор, как вас там, решить этот вопрос не смогли, и я сделал это за вас. Если вы подошли, чтобы принести мне благодарность, то я в ней не нуждаюсь. И слушать о его воспитании тоже не намерен. Быть может, твари Пряди тоже рано потеряли отца, но это не мешает их убивать всем разумным, чтобы защитить свой мир. У вас есть ещё вопросы?

Губернатор лицом побелел. Лишь губы ярко выделялись на бледной физиономии. Он хватал ртом воздух, а я повернулся к Сариссе и проговорил любезно:

— Госпожа Хастифер, не будете ли вы столь любезны, чтобы подарить мне танец?

— С превеликим удовольствием, господин Пинатум, — девушка с солнцами вокруг зрачков присела в книксене, и мы двинулись в круг танцующих. Я много лет не танцевал, и танцы, конечно, сильно изменились. Но я надеялся, что подстроюсь. И у меня получилось. Настолько, что я во время танца всего дважды наступил на ноги окружающим и один раз Сариссе. Её моя неловкость не смутила нисколько, хотя девушка была тоже бледна и даже решительна. Наконец, на втором круге она заговорила:

— Барон, я не знаю кто вы, но вы совершили поступок! Племянник губернатора действительно был мерзким негодяем, которого покрывал его же дядюшка. Но над вами сейчас сгустились тучи, и я очень прошу вас уехать. Я сейчас поговорю с моим дворецким, он поможет вас незаметно вывести из зала и из города. Я уже всё продумала. Поедете в моей карете, так вас никто не заметит.

Девушка продолжала бы излагать дальше, я видел, что у неё уже действительно созрел план, но я улыбнулся и покачал головой:

— Миледи, я останусь здесь, потому что знаю, что произойдёт, если останусь. И особенно хорошо понимаю, что будет, если уеду.

— И что же? — удивлённо посмотрела на меня Сарисса.

— Если мне удастся скрыться, на меня будет объявлена охота. А вы попадёте в немилость губернатора и его клики, которые сделают всё возможное, чтобы вам отомстить. Если останусь, то различные придурки из свиты губернатора начнут вызывать меня на дуэль… и умирать. Второй вариант мне нравится больше, уж простите.

Хастифер посмотрела на меня своими чудными глазами с невероятным разрезом, и её солнца вокруг зрачков будто запульсировали:

— Вы сумасшедший, Ино Пинатум! — с чувством произнесла она, а я ещё шире улыбнулся в ответ:

— Спасибо, миледи, мне об этом говорили. Но из ваших уст это звучит вдвойне приятнее!

Сарисса нахмурилась и засмеялась вдруг тихо:

— Не могу на вас злиться. Что же, делайте, что считаете нужным. А я посмотрю. Мне никогда ещё не встречались мужчины, настолько сумасшедшие, хамоватые и самоуверенные. Если вас убьют, надеюсь, вы попадёте в рай.

— К сожалению, нет, — я закаменел лицом и попытался максимально расслабить мышцы, чтобы девушка не увидела моей реакции.

Мои прогнозы сбылись очень быстро. В течение получаса я получил сразу четыре вызова на дуэль. Я уже свистнул Чучелу, и с улыбкой принимал вызовы, требуя немедленной сатисфакции, выводил смертников за особняк графини Дэр и в свете фонарей быстро убивал. Когда я вернулся в бальный зал после четвёртой дуэли — губернатора на балу уже не было, а вокруг нас с Сариссой образовалось пустое пространство, и даже хозяйка бала боялась подходить к нам. Я мило улыбнулся девушке и произнёс:

— Миледи, теперь я предлагаю вам покинуть бал, ибо и вы можете попасть под удар. А я спокойно пойду в гостиницу.

— Вы поедете ко мне, и клянусь вам, никто не посмеет напасть ни на мою карету, ни, тем более, на особняк!

— Миледи, я понимаю, что произвожу неизгладимое впечатление, но в первый же день знакомства зазывать мужчину к себе…

Хастифер нахмурилась было и вдруг вновь рассмеялась, и проговорила сквозь смех:

— Ино, я не знаю, как тебе это удаётся, но даже в столь мрачной обстановке ты умудряешься оставаться невероятным хамом!

— Сарисса, если ты ещё раз назовёшь меня хамом, то мне придётся идти в храм, — ответил я, внимательно оглядывая зал.

— Почему? — распахнула глаза девушка.

— Придётся менять имя. Хотя, признаюсь, Хам Пинатум не так звучно произносится, как привычное мне Ино Пинатум.

Девушка вновь смеялась, а я любовался ею. А после добавил решительно:

— Вот что, давайте-ка я уйду первым.

Впрочем, уйти я не успел. Ко мне подошёл вдруг один из эльфов, которые тоже присутствовали на балу, учтиво поклонился и произнёс:

— Дозволите ли выразить своё почтение, разумный Ино Пинатум? — проговорил он, и я вновь отметил, что и этот эльф не называет меня человеком.

— Дозволяю, — кивнул я, увидев, как расширились от удивления глаза Сариссы. Ещё бы — эльфы — союзники человека, оставались расой независимой и могучей. И к их мнению прислушивались во всех королевствах. При этом эльфы никогда старались не вмешиваться в дрязги людей. И особенно считали ниже своего достоинства разговаривать с кем бы то ни было без специальных церемоний и прочей лабуды. Эти разумные, в отличие от людей, не меняли своих традиций веками и даже тысячелетиями.

— Я Оэлин из Дома Лиловой кувшинки рад приветствовать Иного, и спрашиваю от имени Дома — нужно ли вам какое-либо содействие от нас?

Сарисса удивлялась всё сильнее, а я спросил заинтересованно:

— А почему не сразу подошли?

— Нам нужно было убедиться, что это вы, сэр Пинатум. Назваться чужим именем могут многие разумные, но являться носителем этого имени может не каждый.

Я усмехнулся, отметив дипломатичность эльфа, и кивнул, принимая ответ:

— Я благодарен Дому Лиловой кувшинки за предложение, но пока мне не нужно содействие.

Эльф помялся немного и проговорил:

— Мы чувствуем сильные возмущения Пряди, и мы готовы, Ино Пинатум. Мы помним наши клятвы, и просим передать Рексу, что если от нас что-то нужно…

— Я передам, Оэлин из Дома Лиловой кувшинки, — кивнул я, не желая продолжать этот разговор при Сариссе. Но эльф оказался немного туповатым, потому как воскликнул: