Друг моего детства (СИ) - Пелевина Катерина - Страница 38

Мы ещё и не на машинах… Приходится вызывать такси. Потому что его осталась возле дома, а моя возле универа…

Едем и держимся за руки, переглядываясь. Самая странная поездка в универ, конечно…

Особенно после обоюдного признания. У меня там внутри всё трепыхается от счастья. Как бы я ни мечтала потрепать ему нервы сейчас, держу себя… Важнее то, что я рядом с ним ощущаю… А это так много, чёрт возьми.

Критически много…

Когда доезжаем, тут же проверяю свою красавицу взглядом. Стоит на месте… Целенькая.

— И так… — обвиваю его шею руками. — Мы помним наш уговор, правда?

— Уговор? Какой уговор, — насмехается, когда я громко цокая в знак недовольства. — Да шучу я. Софа… Я помню. Никаких девушек рядом… Окееей… А ты помнишь свою часть?

— Помню… Я не показываю сиськи Дмитрию Александровичу, — ржу, а он сжимает талию сильнее.

— Не только, блядь, сиськи. Вообще к нему не подходи! Поняла меня?!

— Поняла, любовь моя, — хихикаю и тянусь к его губам.

Целуемся прямо на парковке. Так, чтобы все видели… Ну и эта курица Олеся тоже замечает, конечно. А я нарочно кладу его руки на свою задницу и улыбаюсь.

— Не твой, ты и бесишься! — кричу ей, насмехаясь.

— Что ты сказала?!

— Ты слышала, — улыбаюсь и показываю ей средний палец. А она там вся ахает и охает в расстроенных чувствах, начав демонстративно убегать к крыльцу.

— Дура, блин…

— Завязывай…

— Хорольский… Ты что её защищаешь?!

— Да, блин! Нет, конечно! Ты чё?!

— Ничё! Вот и иди тогда к ней! — фыркаю и пытаюсь уйти, но он не отпускает. Резко притягивает к себе обратно и бодает меня, сжав талию. — Я тебе в следующий раз член откушу во время минета…

— Ай… С… Угомонись, блин… Аж яйца заныли…

Я стою и сверлю его глазами.

— Перестань… Я не хочу драк между вами… Вдруг она что-то тебе сделает… Я только об этом думаю…

— Пффф… Я её вообще не боюсь. Сама ей морду набью, если полезет…

— Софа-Софа… — смеётся он и целует меня в нос. — Я сейчас матери наберу… Скажу, что мы сегодня к ним на ужин… Часов в семь, ладно? До этого переоденешься там, соберешь вещи из дома… Хорошо?

«Вещи из дома»… Эээээх… Как же крипово звучит. Но я же обещала ему…

— Ладно, хорошо…

— Соф… Ну ты чего?

— Ничего, просто… Мы же не торопимся? Как думаешь?

— Я не думаю. Я делаю. Хватило мне думок на эти четыре года. Всё, не обсуждается, — снова резко отрезает, чмокает меня в губы и обхватывает пальцы своими, потащив в сторону крыльца…

Я правда думала, что будет легко к нему переехать. Быть с ним. Засыпать и просыпаться каждую ночь…

Но чем ближе это мгновение, тем сильнее понимаю, что мне очень тревожно оставлять родное гнездо… Стоит ли так бояться? Или Серёжа прав? И всё уже давно предрешено…

Глава 37

Сергей Хорольский

На каждой паре, словно задрот, проверяю, всё ли норм… Потому что ветер с моей Софией может смениться за считанные секунды… Она же у меня такая.

Ещё и Олеся, блин, так смотрит, словно нагадить нам желает. А уж про то, как я сканирую взглядом ебучего Дмитрия Александровича в каждом углу, я и говорить не желаю. Всё и так ясно.

Убью, если рядом увижу…

— Ма, привет… Мы на ужин сегодня к вам…

— Я и сама хотела предложить, — вздыхает мама в трубку, но слышу, что улыбается. — Нам уже звонили…

— М-м-м… Нажаловался, значит…

— Нет, мне Наташа позвонила… Сказала, породнимся наконец, — хихикает она в ответ. — Я очень рада, Серёж… Правда…

— Я знаю… Сам сияю…

— Ты молодец, что одумался. Что решился… Я ведь говорила тебе… Настоящее никогда не проходит… Сколько бы времени ни прошло…

— Говоришь так, будто знаешь… Вы же не расставались…

Мама сначала молчит, а потом неоднозначно добавляет… Только со смешком.

— Ну… Было дело, ненадолго…

— Чё правда, что ли?! — возмущенно спрашиваю, потому что вот чего-чего не ожидал, так этого.

— Тебе отец потом сам расскажет…

— Ладно… В общем часом в семь тогда… Нормально?

— Нормально, сынок. Мы очень будем вас ждать… И скажи Софии, что она для нас как дочь… Ладно?

— Ну вы сами ей это скажете… — угораю я. — Можете даже её вместо меня удочерить…

— Серёжаааа…

— Шучу-шучу, блин… — насмехаюсь. — Давай, мам… О… Она уже идёт…

— С кем это ты болтаешь? — слышу ревнивый голос своей ненаглядной, и мама смеётся. А я ставлю на громкую, потому что уже вижу её настрой. Такое выражение лица… Думает, что я тут флиртую, походу…

— Софка, держи его в ежовых рукавицах!

— Ой… Тётя Женя… Здрасьте… — Софа подходит вплотную и обвивает мою шею обеими руками. Моментально просачиваясь внутрь меня, словно сладкий сироп… Так я её ощущаю… Она вся сладкая для меня. Невероятная… И пахнет любовью…

Я утыкаюсь носом в её волосы.

— Мам… Я перезвоню…

— Давайте, дорогие…

Толкаю телефон в карман и сжимаю её талию обеими руками, заволакивая в уголок за аудиторией.

— Скучал по тебе…

— Я тоже… Хотя всего полтора часа прошло… Но прогуливать нельзя…

— Нельзя… Я так хочу тебя, малышка…

— А я тебя. Но нам бы подождать вечера… — выдыхает пискляво, пока я зацеловываю её шею и дышу ей на ушко. Софка прикрывает глаза и отчаянно хватается за выпуклость в моих штанах. Знает, что я уже всё… Потёк, как сосулька… И сама подскуливает.

Такая чувствительная…

А я от её касаний весь дымлюсь и шиплю…

— Серёж… Вечер, — напоминает нетерпеливо.

— Ладно-ладно… Твою комнату пометили. Теперь надо и мою старую…

— Боже… Я ведь была там... — выдаёт с жалостливой мордашкой.

— Когда? — спрашиваю, нахмурившись…

— Когда на ужин к твоим ездили… На свой выпускной… — отвечает несмело и смотрит прямо в глаза. Столь проницательно. — Мне плохо так было…

Чувствую, что её голос дрожит и прижимаю к себе.

— Прости, прости меня… Софа…

— Я простила уже… Дурак…

— Я знаю… — стою и глажу её, и даже когда коридор пустеет, мы всё ещё стоим. Не можем оторваться… Я так боюсь её в очередной раз потерять, что всего колотит, стоит представить, что обидится на меня вновь. — И всё равно не устану извиняться… Через десять лет так же буду…

— Ловлю тебя на слове… — прижимается, а потом оглядывается. — Блин, Хорольский… Время… Пара… Папа убьёт! Побежала…

— Стой, — дёргаю её обратно и смачно, но рвано целую в губы. — Люблю…

— И я тебя люблю, — хихикает, а потом убегает снова… Ну а я так и смотрю ей вслед, провожая взглядом, пока она не исчезает за углом…

Я пиздец счастлив с ней. Сейчас сильнее обычного… И похер мне на всё остальное… Хочу скорее на ужин к своим. Хочу, чтобы они видели нас. Чтобы знали… Чтобы Варька сказала своё «фе». Чтобы демонстрировала наши обнимашки и поцелуйчики, смущая мою красавицу… Я хочу общего домашнего тепла…

С трудом дожидаюсь вечера… Едем с Софией сначала до её дома, и я сижу внизу, дожидаясь, когда она спустится ко мне уже собранная и переодетая…

У Лёхи при этом такое выражение лица… Сидит напротив и сверлит меня, словно дрель. В такие моменты я жалею, что тётя Наташа не рядом. Она сейчас как раз что-то делает по работе в спальне… Ну, или не по работе… Я не лезу.

— А вы знаете что-то о том, что мои родители расставались?

— М… Кто тебе сказал? — спрашивает он с насмешкой.

— Мама…

— Давно было и неправда, — отвечает он, только распаляя моё любопытство, и в этот самый момент мы оба пялимся на Софийку, которая спускается ко мне в вечернем, блин, платье до пола… а в руках держит небольшую дорожную сумку с вещами.

— Офигеть…

— Она в нём на выпускном была, — говорит Лёха, словно смирившись с тем, что я её всё равно заберу у него. — Они с матерью выбирали…

Смотрю на неё и глаз отвести не могу… Ослепляет, как бриллиант, блин.

— Нравится, Хорольский? — спрашивает она, покрутившись, и улыбается. Спина голая… Но оно всё такое… Я даже не знаю, как это, блин, описать… Цвет под глаза… Пиздец красивая. — Я тут собрала немного… На первое время.