Бывшие. Притворись моей женой (СИ) - Катаева Татьяна Анатольевна - Страница 22

Но вышло так, как вышло. И в моём случае — маленькое чудо, вознаграждение мне, за каждую пролитую слезу. А их было много.

Холодный воздух улицы обдаёт лицо, и я почти верю, что всё позади.

Почти.

Потому что у выхода из двора, в тени фонаря, стоит он.

Назар Демченко. Местная звезда. И мой прошлый кошмар.

Руки его в карманах, плечи напряжены, взгляд прикован ко мне так, что я спотыкаюсь на ровном месте.

И понимаю — этот день ещё не закончился.

Глава 21. Анастасия

Он стоит, опершись плечом о спортивный BMW. Руки в карманах, голова чуть опущена, но глаза… глаза цепляют меня, как капкан.

На улице темно, но я для себя всё отмечаю. Запоминаю. Обещала же, что не буду прокручивать всё это в голове. Но всё равно понимала, что соврала.

Буду. Много-много раз.

Где-то глубоко в подсознании я мечтала его увидеть. Не по телику. Хотя смотрела каждый его бой. И когда пропускал удары, сердце сжималось до боли. Надо было радоваться, что ему больно, но у меня не выходило.

Ну такой я человек. За обиду не буду платить тем же. Но и простить не могу.

Вот такая странная дилемма выходит.

Я иду к нему медленно, но каждый шаг будто обрывает внутри какой-то тонкий нерв. Может, надо было бы сбежать?!

Хотя зачем?!

Всё равно найдёт, если уж приспичило.

— Что ты хочешь? — слова летят жёстко, без очередного притворного приветствия.

Назар поднимает голову. Глаза сразу же цепляются к моим. Намеренно контакт ищет. Зачем только? Если надеется, что наши сердца, как и раньше, разговаривают молча, через взгляд, то он ошибается. Больше схема не работает.

— Я… хотел поговорить, — чуть неуверенно бурмочет.

А что ж так?! Назар Демченко, почти мировая знаменитость, мнётся на месте и неуверенность излучает?! Это же вам не по телику маячить — то в рекламе, то на ринге.

— О чём? — не сбавляю тона.

— О том дне, — он произносит это глухо, как будто выдавливает из себя. — Я тогда… был неправ. Слишком… — он сжимает челюсти, словно боится сказать лишнее, — грубый. Не так должно было быть. Не так я хотел.

Я смеюсь. Резко, зло.

— Серьёзно? Ты за это извиняться пришёл? За то, что был «слишком грубый»?

Смех выходит истерическим каким-то.

— И за то, что выгнал, — он смотрит прямо в глаза. — И за слова. Не должен был… Но ты же понимаешь, Настя, я… я видел всё. Я не мог думать иначе.

— Ты до сих пор уверен, что я тебе изменила? — мой голос режет воздух, как стекло. Внутри всё обрывается. Ни тогда не верил, ни сейчас. Ничего не поменялось. Я как была шлюха в его глазах, так и осталась.

— Настя, я не слепой, — он делает шаг ко мне. — Я видел, как он тебя трогал. Как ты… позволяла. Как он тебя целовал...

Я качаю головой и снова горько усмехаюсь.

— И всё? Этого тебе хватило, чтобы стереть всё, что было между нами?

— Этого хватило, чтобы понять, что я не первый у тебя, — он отвечает тихо, но в этом тоне больше яда, чем в крике. — А я, как дурак, верил…

— А я, как дура, верила в тебя, — перебиваю я. — В то, что мы будем говорить, а не судить друг друга по картинкам.

Он замолкает. В его глазах всё ещё тот же огонь — смесь обиды, ревности и боли. Но за этим есть и что-то ещё, то, что он, видимо, сам боится признать.

— Я не прошу тебя простить, — он опускает взгляд. — Просто хотел, чтобы ты знала — жалею, как всё тогда вышло.

— Поздно, Назар, — говорю я и прохожу мимо, но чувствую, как его взгляд прожигает мою спину.

Он должен был дать мне уйти. Но нет же. Догнал. Снова схватил за руку и к себе потянул. В машину вжал и в свою грудь, и просто обнял.

Ох. Зачем он это сделал? Этот его аромат, что весь день витал в воздухе в кафе, перебивая даже запах блюд… Сейчас он смело поселился в моих лёгких и вытесняет оттуда воздух. Дурно. Мерзко. Противно.

Но, блин, как же приятно. Как быть новой Настей, когда старая просится на волю и так мечтает, чтобы он не отпускал.

Я просовываю руки вверх, к его груди. Память не щадит, подбрасывает дровишек в мой котелок воспоминаний. Как я впервые дотронулась к его груди. Там, под курткой, те самые тату... Я мечтала к ним коснуться... А если копнуть ещё глубже, то можно вспомнить, как впервые целовала его грудь. Жутко стеснялась, но очень этого хотела. Но сейчас...

Ладони вжимаются в грудь, и со всей силой я его отталкиваю. Движения механические, а действия необдуманные. Потому что в эту же секунду я наношу ему пощёчину. В удар я вложила все силы, что были. Всю боль и обиду. Да, его лицо привыкло к ударам, и куда уж сильнее, чем этот. Но мне нужно это было. Ещё тогда, в то утро, когда он выгонял меня и оскорблял, я должна была сделать это. А не молча смотреть и сгорать от боли и обиды.

— Никогда!!! Слышишь? Никогда не касайся ко мне! — ору я на него. Нет, истерики нет. Только злость и обида.

— Настя, я просто...

— Своё «просто» оставь для таких же лохушек, как и я. Вот только эта наивная дура, которая поверила тебе, осталась в прошлом. Нет её больше. Умерла. А новая я… Ей ты и подавно не нужен. Понял?

В этот раз я разворачиваюсь и убегаю. Да так быстро переставляю ноги, что кажется, будто за мной гонится стая настоящих волков. Вот только за мной никто не гонится. Назар так и остался у своей машины. А я остановилась возле метро, перевела дыхание и лишь после этого спустилась в подземку.

А вот там дала волю мыслям сводить меня с ума.

Тут и машина эта перед глазами всплыла. Та, что чуть не лишила жизни на чёртовом пешеходном переходе. И даже вспомнила мурашки, которые выступили на коже. Это был он. Сидел за рулём своей тачки и нагло на меня смотрел. Я должна была догадаться. Только такие наглые и беспардонные нахалы, у которых на сиденьях валяются мешки с деньгами... Только они могут себе позволить не выйти из машины и не извиниться.

Всю дорогу я злюсь, психую... Грущу и скучаю... Матерюсь и ругаю себя... Мечтаю и брежу... Молюсь и вспоминаю...

Слишком долго я держала в себе все чувства. Слишком долго плыла по течению... А вот он снова появился — и я вдруг не стала менять курс. Я почему-то сразу собралась идти на дно. Благо, я вовремя опомнилась.

— Насть, что с тобой? — слышу голос подруги, и как будто просыпаюсь. Я уже вошла в комнату, даже сняла обувь. Я настолько нырнула в свои мысли, что даже не поняла, что пришла.

— Ничего, устала просто, — нагло вру. Я обязательно скажу ей, что встретила Назара. Может, завтра или послезавтра. Пусть эмоции мои угаснут, и я смогу спокойно о нём говорить. А пока я просто хочу лечь спать.

— Снова аншлаг? — снимает с головы полотенце и тянется за феном.

— Ага. Ты куда-то собираешься на ночь глядя? — бубню устало и снимаю с себя одежду. Сейчас пойду в душ и смою этот день с себя.

— У меня свидание, — боже, да она светится вся.

— Алёна, какое свидание? Ты время видела?

На часах половина двенадцатого, а она только из душа вышла.

— Ничего. До рассвета гулять будем.

— Кто он?

— Настя, ну чего ты начинаешь? — мнётся она и сразу же краснеет.

— Алёна, твою дивизию, это что, тот мудила из универа? — подруга отворачивается, и я сразу понимаю, что это он. — Блин, он же мудак.

— Ну, Настюш... — жалобно тянет, — мы просто погуляем. С ним весело.

— Ох, Алёна, Алёна, ты же умная девушка, а в сказки веришь. Хотя ладно, что я тебе рассказываю — сама всё знаешь. Надеюсь, он не разобьёт тебе сердце.

— Да, я же не собираюсь влюбляться. Мы просто гуляем.

— Сначала просто гуляем. Потом просто целуемся. А потом просто спим.

— Так, всё. Ты сегодня вообще не в духе. Кто посмел тебя довести до такого состояния? Я ему морду набью, ты только скажи.

— Я пошла в душ. Хорошо отдохнуть, — избегая ответа на её вопрос, сваливаю.

Когда возвращаюсь в комнату, Алёны уже нет. Я устало падаю на кровать, думая, что уснуть не смогу. А в итоге организм включает защитный режим, и меня сразу вырубает.