Мастер Трав VIII (СИ) - Мордорский Ваня - Страница 8

Так же, как Виа нуждалась в живой крови и плоти, чтобы расти, душильнику нужна была растительная масса. Я раньше как-то об этом не задумывался и подбрасывал ему добычу разве что после охоты Виа. Но логика очевидная, и раз так, то на восстановлении эта подпитка должна сработать особенно сильно. Вскоре из мест срезов потянулись тоненькие, но полноценные отростки взамен откушенных. Они были бледные, почти прозрачные и шевелились, ощупывая воздух вокруг себя.

Невероятная скорость! Пришлось тащить еще порцию сорняков и добавлять еще больше стимулятора.

[Уровень взаимодействия с душильником повышена+2%]

Я смотрел на это и понимал: у меня в руках появилось то, чего сильно не хватало. Мутанты — мой главный ресурс. Любая закалка, любой бой, приводила к ранам, и кто знает насколько серьёзными они будут потом, когда враги в лесу станут мощнее и сильнее. Может раны станут такими, что обычные способы восстановления не будут работать эффективно. Теперь же, с подобными смесями восстановление будет идти в разы быстрее, а значит и закалять их можно агрессивнее и в бой кидать смелее понимая, что любое повреждение можно восстановить.

Интересно, а какой эффект будет если в этом составе использовать мою кровь? Но этот момент я оставил на потом, не хотел тратить весь Анализ — в лесу, возможно, он еще мне пригодится. А это подождет.

Я обошёл сад еще раз, теперь уже спокойно, проверяя итог восстановления. Постоял возле грядки с восстанавливающей травой и довольно хмыкнул. К завтрашнему вечеру всё будет в полном порядке, и возможно появятся и раскроются небольшие листочки. Может быть, даже к утру.

Корнечерви тоже работали: старший медленно пропахивал почву под изгородью, и его длинное сегментированное тело то выныривало, то снова скрывалось в земле. Младший крутился неподалеку, и через связь я чувствовал как они оба довольны. Просто рады работе. Этим они и жили — рыть, разрыхлять, перерабатывать. Это была их природа и предназначение.

Я вызывал крупного — того, кого подкормил своей кровью к себе и заметил кое-что странное — то, что уже однажды видел. У крупного корнечервя появился новый отросток. Та подкормка кровью вот так подействовала на него.

Я взглянул на размер отростка и, прикинув, понял, что до отпочкования и появления нового корнечервя остался день-другой.

Третий корнечервь — это хорошо, но я лелеял определенные надежды, что они смогут эволюционировать во что-то более мощное и универсальное. Пока же я вижу то, что использование лишней энергии и ресурсов уходит у них только на отпочкование и размножение.

Что ж, это тоже хорошо. Таких мелких работяг мне нужно много.

— Элиас! — окликнул меня Грэм с крыльца. — Идём? Ты закончил?

Я выпрямился и оглядел сад. Всё работало. Растения восстанавливались, питомцы делали своё дело. Можно было идти.

— Да, с основным закончил, — ответил я. — Остальное потом.

Эксперименты с гидролатом подождут, главное — комбинация для восстановления мутантов у меня уже есть, и этого достаточно. Выкопал сердечник и поместил его в небольшую корзинку, наполненную землей. Уходим мы далеко не на один час, а он чем больше становится, тем большее количество живы требует. Оставлять его не хотелось. Если бы я не брал с собой скитальца, то можно было бы и оставить, а так…оба пойдут вместе со мной.

Быстро натянул обратно куртку и штаны, — сегодняшняя встреча еще раз показала, что защита лишней не бывает, — взял перчатки из кожи саламандры и, забрав своих мутантов в корзину, пошел к выходу. Грэм уже взял три бурдюка с водой (очевидно для Проплешины), и два пустых — набрать воду с Хрустального Лога. Я видел как он закинул и сваренные несколько дней назад отвары и пару плотных тряпок.

В общем, мы были готовы.

Седой, поняв, что мы выходим, спланировал мне на плечо.

Шлепа гагакнул, проводил нас до калитки, и остался во дворе охранять.

— Сначала к тайнику, — сказал Грэм, когда мы вышли за калитку. — Хочу убедиться, что камень определения на месте.

— Хорошо.

Первая остановка была у самой Кромки, минутах в десяти от поселка. Грэм остановился возле большого булыжника с белой жилой. Я не раз проходил мимо него и даже не догадывался, что это место — тайник Грэма.

Грэм огляделся, осмотрел землю вокруг, ткнул носком сапога в мох.

— Не сдвигали, — удовлетворенно сказал он. — Никто и не приближался. Это хорошо…

Он наклонился, уперся обеими ладонями в булыжник и натужился. Камень был тяжеленный. Сухожилия на шее у Грэма натянулись, а на лбу выступил пот.

Я хотел было шагнуть и помочь, но…

— Не лезь, — коротко выдохнул он. — Тут ты не нужен.

Он уперся еще сильнее, его широкая спина напряглась и булыжник медленно, нехотя пополз. Под ним обнажилась небольшая ямка, а в ней — небольшой кожаный мешочек. Грэм поднял его, заглянул внутрь, удовлетворенно хмыкнул и сунул за пазуху.

— Раньше я этот камень одной рукой сдвигал, — проворчал он, утирая пот тыльной стороной ладони. — С усилением, конечно, но одной рукой. А сейчас вот как. Уже силы возвращаются, но не те, что раньше. Старость — она не уходит так просто, даже когда хворь отступает. Даже с усилением мне будет тяжело.

Он вернул камень на место, уложив его с тем же напряжением, не торопясь. Правда, думаю, если бы тут кто-то оказался, кто-то внимательный, он бы понял, что камень сдвигали. Впрочем, Грэму эта нычка нужна была буквально на пару часов. В остальное время он ее, похоже, почти не использовал.

Он еще раз взглянул на камень, на виднеющийся вдали поселок, вздохнул и мы вошли в Кромку.

Первым делом мы пошли к роще едких дубов. Для торговли с мурлыками, да и для моей закалки нужно было набрать достаточное количество сока. Виа я отпустил вперед, пытаясь поддерживать постоянно глубокую связь. То есть и идти, и смотреть через ее взгляд на мир, и при этом пытаться снижать заметность сияния глаз. Мир иногда наслаивался друг на друга: то, как видела тепловыми пятнами реальность Виа, и то, как видел ее я сильно отличалось. Одно накладывалось одно на другое, как два разных слоя. Мне даже понравился подобный эффект. Правда, такое было возможно только когда Виа была рядом.

— Глаза-то у тебя светятся, — заметил Грэм. — Заметно. И мигают постоянно.

— Сильно?

— Сильно. Намного сильнее чем у Эйны, но слабее чем тогда, когда тебя накрывало полностью.

Я кивнул.

— Работаю над этим.

Мне хотелось снизить эти вспышки и переключения до пусть сильного, но ровного сияния. Как аккуратное сияние Дара травника. Пока не получалось. В любых других местах, где меня не знают, именно ровное сияние глаз травника не вызовет никаких подозрений.

В роще едких дубов мы не задержались: я набрал едкий сок в кувшин, — дал обезумевшему от этого запаха Седому его полизать, — и словил в свою куртку десятки, если не сотни игл от ящерок. Они тут обжились и уходить никуда не собирались.

Железными жилками сегодня заниматься не собирался: на это нужно потратить не меньше часа и обследовать новые деревья. Хорошо хоть я сделал запас таких жилок.

После мы двинулись дальше. Я должен был показать Грэму место, где Виа уничтожила меченую крысу. Найти это место оказалось не так то и просто: примерные ориентиры я знал, но где именно и под каким деревом это произошло — оказалось не так-то и просто найти. Пришлось побродить минут десять, пока я не нашел ту тропинку и то дерево. Высохшая шкурка и обглоданный скелетик так и лежали под корнями.

Грэм присел на корточки. Достал из-за пояса перчатку и осторожно поднял останки. Повертел в пальцах, ища метку. И, конечно же, не нашел.

— Действительно, ничего не осталось, — сказал он наконец, — Ни следа метки.

— Я же говорил.

— Говорил. — Он отложил тушку обратно. — А теперь я сам убедился.

Грэм поднялся, отряхнув колени.

— Ладно, пошли дальше.

Вскоре Грэму предоставилась возможность наблюдать как именно Виа и я расправляемся с крысой — вернее, с меткой на ней.