Мастер Трав VII (СИ) - Мордорский Ваня - Страница 8

Когда мы закончили, я убрал пустую бутылочку в корзину. Да уж, вот и израсходовали две сваренных вчера бутылочки.

— К нам гости, — сказал вдруг Рыхлый.

— В смысле?

Я повернул голову в сторону проема и в то же мгновение в землянку вошла Морна.

На секунду мне показалось, что я ее не узнаю: я уже видел ее уставшей и напряженной, но сейчас она была совсем другой. Дикой. Буквально. Это ощущалось во всем, в каждом ее движении, в желтых горящих как у хищника глазах, в когтях, длиннее обычного. Волосы растрепаны, одна прядь прилипла к щеке. На виске полоска засохшей грязи, на рубашке — пятна. Она тяжело дышала, и когда она приблизилась к нам, я почувствовал, что от нее шло какое-то тепло, будто рядом поставили печку.

Остановилась она в шаге от нас. Обвела землянку одним быстрым взглядом — меня, Рыхлого, Клыка, банку с пиявками, тряпицу с мёртвыми шипоземы. На шиподавах её взгляд задержался на долю секунды дольше.

— Я почувствовала твой запах, — сказала она мне коротко, хрипло. — Почему ты тут, Элиас? И почему не зашел?

— Да я тут… — начал было я.

А затем она еще раз бросила взгляд на лежанку.

— А Клык что тут делает? — удивленно спросила она. — И почему… он так выглядит? Рыхлый, что с ним случилось? И что за мертвые твари возле тебя.

— Это я позвал Элиаса. Нужна была срочно его помощь.

— Какая? — Морна прищурилась.

Рыхлый кивнул на лежанку.

— Помощь с Клыком. Элиас сварил мне кое-что рабочее.

— А самого его зачем было сюда тащить?

— Раз притащил, значит надо было, — отрезал Рыхлый. — Не на то обращаешь внимание, Морна.

— Я сама решу, на что мне обращать внимание, — огрызнулась знахарка.

А потом сделала глубокий вдох и выдох. Я видел как вздымается под рубахой ее грудь, вверх-вниз и дыхание становится чуть спокойнее.

— Я немного…напряжена, Рыхлый, так что осторожнее со словами.

— Да я уж вижу, что напряжена, — фыркнул гнилодарец.

— Клык ведь ушел, — сказала Морна уже спокойнее. — Я точно помню. Он ушел из деревни с Целителем и Шипящим. Ему ведь стало лучше, он сам так говорил.

— Да, Клык ушел, — устало подтвердил Рыхлый, — А теперь вернулся. И в каком состоянии — сама видишь.

— В плохом.

Морна наклонилась над Клыком и втянула воздух. На пару секунд застыла, а потом сказала:

— Он пахнет… противно, — сказала она. — Нет, не как от болезни, по-другому. Внутри у него что-то… злое.

Я переглянулся с Рыхлым. Значит, Морна тоже может чувствовать подобное?

— Так и есть, — подтвердил я. — Внутри у Клыка кусок черной живы, которая подчиняется Целителю.

Морна медленно повернула голову ко мне.

— Подчиняется?

— Именно, — коротко подтвердил Рыхлый. — Ночью мы с помощью моих пиявок, пытались высосать из него эту дрянь. И как только черная жива оказалась в моей пиявке, Целитель перехватил контроль у меня и убил одну из них. С остальными тоже была подобная проблема, но я был уже бдителен.

Морна несколько секунд молча смотрела, потом выдохнула.

— Это…это всё очень хреново, — тихо сказала она.

— Да, — согласился Рыхлый. — Но это ещё не самое главное, Морна.

Она подняла брови.

— Ещё не самое?

— Вчера Целитель хотел его забрать, но мы не дали. — ответил гнилодарец, — А потом…потом пришел Хельм и попытался провернуть то же самое. Обвинил меня, что если из-за меня умрет Клык, то я и буду отвечать перед всеми.

— Удобно. — сверкнула глазами Морна.

— Да, он сказал, что дает мне полтора дня, и если Клыку лучше не станет, то он…отберет его и отдаст Целителю. И этой же ночью Клыка пытались убить.

Рыхлый указал на шипоземов.

— Выскочили из-под земли и попытались наброситься на Клыка. Я, конечно, остановил их, но если б я спал…могли бы и добраться. А там хватит укола всего одной твари.

Морна посмотрела на мёртвых тварей, а затем медленно подняла взгляд на Клыка.

— Значит, он знает что-то такое, — произнесла она негромко, — о чем очень не хотят, чтобы узнали мы. И другие.

— Именно, — кивнул Рыхлый.

Она усмехнулась.

— Я же почуяла гниль в этом Целителе с первого же раза, и сразу сказала об этом. Никто меня не послушал.

— Не только тебя не послушали, — возразил Рыхлый. — Меня тоже. И Гнуса. Но дело сейчас не в этом. Сейчас самое главное — чтобы Клык выжил, и как можно скорее пришел в себя. Времени у нас мало.

— Ладно. Что нужно сейчас?

— Сейчас, Морна, помоги нам. Нужно продолжить лечение пиявками. Клык будет дергаться, брыкаться, и его нужно удерживать. Элиас…ему в общем тяжело. Ему приходилось тратить живу на усиление, чтобы удержать его.

Я кивнул подтверждая его слова.

— А его жива, нужна для другого.

— Я подержу, — коротко сказала Морна и уселась рядом с Клыком.

На этот раз всё пошло быстрее.

Когда Морна придавила плечи Клыка одной рукой, — именно ОДНОЙ, — мне стало даже неловко. Я полночи вкладывался в это «удержание» всем телом, — напрягаясь и изредка используя Усиление, — и всех сил мне едва хватало его удержать, а Морна сделала это легко, почти не напрягаясь. Только когда Клык особо резко дернулся, ее пальцы чуть впились в его плечо и он утих.

Первая пиявка прошла без сильного сопротивления. Черная жива внутри Клыка уже заметно ослабла — то ли оттого, что мы ночью откачали ее немало, то ли оттого, что Целитель сейчас занят чем-то другим, и не давит так плотно. По сравнению со вчерашним, Рыхлый вышел из сеанса почти свежим.

Вторая пиявка тоже пошла легко, но после нее Клык вдруг застонал по-другому.

Мы все трое замерли.

Веки Клыка дрогнули и медленно поднялись. Глаза были мутные, но в них видна была осмысленность.

— Клык, — тихо позвал Рыхлый.

Клык шевельнул губами. Не сразу, со второй или третьей попытки.

— Он… — сказал он хрипло, — он знает, что вы здесь.

Я почувствовал, как у меня по спине пробежал холодок.

— Ты про Целителя? — осторожно спросил Рыхлый. — Он заходил сюда ночью. Конечно, он знает, что мы здесь.

— Нет, — выдохнул Клык и закашлялся. Кашель был сухой, рвущий. Он долго откашливался, потом снова заговорил: — Не… про это. Про другое. Он… он… я не знаю. Я не могу объяснить.

Он поморщился после этих слов как от боли.

— Он оставил что-то во мне. И иногда через это… словно смотрит. Я не понимаю, как это возможно, но… я это чувствую. Вот… сейчас. Оно внутри движется и влияет на меня.

Я и Рыхлый переглянулись. Клык чувствовал управляющий контур, но не мог объяснить, что это такое. Но я-то всё понимал.

Клык медленно поднял руки. Руки дрожали. Он смотрел на них так, будто видел впервые.

— Я сам сюда пришёл? — прошептал он. — Я… сам… вернулся?

— Сам, — ответил Рыхлый. — Я это видел. Ты приполз в мою землянку, упал и не мог говорить. Сам.

— Сам, значит…

— Клык, — спокойно сказал он. — Ты можешь рассказать, что случилось? Пока ты в сознании, нам нужно узнать. Почему ты вернулся? Что ты видел? Что с тобой сделали?

Клык зажмурился. Лицо исказилось будто кто-то изнутри ударил ему прямо в висок.

— Больно… — выдохнул он. — Каждый вопрос… как будто… кто-то стучит по голове изнутри. По нужным местам. Словно мне не дают вспомнить.

Я нахмурился. Похоже, так оно и было. Управляющий контур делал не только перехват живы, он еще и каким-то образом влиял на мозг Клыка.

— Попробуй понемногу, — тихо сказал я. — Не всё сразу. Что первое вспоминается?

Клык молчал почти минуту, а его губы двигались. Я уже думал, он просто уснет или уйдет в бред, когда он внезапно заговорил:

— Корни… Чёрные корни. Под землей. Много. Такие черные как ночь, и от них веяло самым настоящим ужасом. Я понимал, что если прикоснусь к ним, то случится что-то страшное.

Он закрыл глаза, и лицо его снова исказилось от боли. А я почему-то при словах черные корни подумал о Чернодревах и том, что это все может быть связано. Ведь неспроста метка Гиблых позволяет им проходить в Хмарь и глубже без последствий. Причина должна быть. Как и причина, почему и как овладел целитель, или существо, в его теле, — силой черной живы.