Дочери Гнева. Пробуждение ярости (СИ) - Боярова Мелина - Страница 8

— Нет! Я не хочу здесь оставаться! Отпустите меня! — закричала она, когда гнев в соседней клетке, ощутив наши страхи, взбесился и забился головой об прутья, пытаясь вырваться. — Мой отец так этого не оставит! Он знатный купец. Он вам покажет! Отпустите меня немедленно!

Чем больше распалялась Полада, тем сильнее волновались гневы вокруг. Они чуяли злость и отчаяние девчонки, сами заводились и начинали метаться, кидаясь на такую желанную, но недоступную добычу. Гнетущая атмосфера только усиливалась. Злость и страхи порождали только гнев, и ничего хорошего не приносили людям. Паническая истерика купеческой дочки понемногу начала передаваться и остальным. Мальчишки, что прибыли с нами сегодня, занервничали и побледнели. Мелех и два его приспешника, Неждан и Завид, наполнились злобой. В маленьком пространстве клетки, где нам едва хватало места, подобное поведение могло привести к серьезным проблемам. Гневы питались эмоциями, и сейчас Полада была для них праздничным пиром. Девчонка приближалась к тому порогу, когда окончательно потеряет контроль над даром. Я заметила, как по ее телу то и дело пробегали легкие сверкающие молнии, а ладони светились от прибывающей силы.

Я невольно вспомнила деда, его доброе лицо, морщинистые руки, перебирающие травы, и мудрые наставления. Он часто пел мне колыбельные, когда я не могла уснуть, или же мы переживали Волны гнева, накатывающие на наши земли. «Гнев не любит покоя и боится тишины. Пой ему, и он уснет». В этот момент я остро осознала, что, если ничего не сделаю, то нас всех поглотит гневное безумие.

Глубоко вздохнув, я постаралась прийти к внутреннему спокойствию, которое не раз выручало в опасные моменты. Приблизившись к Поладе, положила руку ей на плечо и тихо запела. Сначала мой голос терялся на фоне криков и общего гула, но я чувствовала в себе силу и непоколебимую уверенность, что все получится, как надо.

Постепенно крики Полады стали тише, а рыдания сошли на нет. Она смотрела на меня изумленным взглядом, как будто до конца не верила, что моя колыбельная сможет ей хоть как-то помочь.

Однако результат проявился практически сразу. Дети позабыли о страхах и неприязни, гневы перестали бесноваться, а атмосфера в огромном подвальном помещении медленно менялась, наполняясь хрупким покоем. Красные глаза тварей тускнели, полупрозрачная дымка над измененными телами светлела, а волны агрессии ослабевали, превращаясь в слабое эхо. Моя песня создавала вокруг нас невидимый умиротворяющий кокон спокойствия.

Ирия прижалась ко мне, уткнувшись головой в плечо. Полада склонилась с другой стороны, и мы медленно опустились на пол. Мальчишки тоже присели, сгрудившись в кучу, и задремали. Даже Мелех, сидевший отдельно, уронил голову вниз и забылся. Песня стихла, а я продолжала сидеть, прислушиваясь к ровному дыханию девчонок и наблюдая, как рассеивается тьма. В воспоминаниях я была с дедом, слушала лес и смотрела, как костер жадно пожирает поленья. Однако я знала, что всему этому настал конец. Теперь моя жизнь — чарошкола, гневы и бесконечная борьба за выживание. Я не ведала, что принесет завтрашний день, но была к нему готова. Здесь нельзя расслабляться и допускать ошибки. Я не испытывала страха и не тревожилась, но с интересом ожидала, что же будет дальше.

Утро для нас наступило с грохотом открываемой железной двери и тяжелых шагов дежурного. Я лишь немного подремала, когда усталость взяла свое, но до полноценного отдыха было далеко.

За нами пришли двое вчерашних дежурных, засадивших в эту клетку. Не знаю, что они надеялись тут увидеть, но на их невозмутимых лицах промелькнуло изумление. Похоже, никто не ожидал застать мирную картину из спящих детей и усмиренных гневов.

— Что произошло? — Подошел к клетке старший, открывая засов. — Почему твари такие спокойные? Почему все спят? — Взгляд мужчины замер на Поладе, которая тихо посапывала у меня на плече.

От громких звуков ребята начали просыпаться, потирая глаза и оглядываясь с недоумением. Верен ближе всех сидел к выходу и первым пришел в себя. Он посмотрел на меня, потом перевел испуганный взгляд на дежурных.

— Она… — указал на меня пальцем. — Она пела колыбельную. И все успокоились. Гневы тоже.

— Колыбельную? Значит, тебе знаком этот способ? — Дежурный вопросительно уставился на меня, ожидая объяснений. Но я лишь пожала плечами, делая вид, что не понимаю, о чем идет речь.

— Мелех, как все было на самом деле? — не поверил новичку дежурный и попытался добиться ответа у другого ученика.

— Понятия не имею, я заснул, — пробурчал парень, кидая на меня опасливый взгляд.

— Мы во всем разберемся! — недовольно поджал губы мужчина. — А сейчас — подъем! Все на выход! Надеюсь, больше не будет беспорядков. Ирия, ты проявила слабость. Мелех, Неждан и Завид — вы нарушили правила. Касьяна, Верена и Полады это тоже касается. Сегодня лишаетесь ужина. А ты, — оставил меня напоследок, — будешь под особым присмотром. Занятия начнутся через два часа. За это время необходимо получить форму и вещи, успеть на зарядку и позавтракать. Поторопитесь, никто вас дожидаться не будет.

Нас вывели из подвала и повели в казарму. Я еле поспевала за остальными. Ноги онемели от долгого сидения, и каждый шаг отдавался неприятным покалыванием в ступнях. Ирия и Полада держались рядом. Купеческая дочка выглядела подавленной. Надменность исчезла, сменившись растерянностью и испугом. После ночи в подвалах стало ясно, что происхождение и богатые родители здесь не имели значения.

— Итак, — задержал нас дежурный перед входом в казарму, — послушайте внимательно. Вы все прошли первую проверку на взаимодействие с гневами и теперь являетесь учениками чарошколы. Вам намеренно продемонстрировали, как обращаются с теми, кто не способен сдерживать гнев. Вы на себе прочувствовали наказание за нарушение правил, поэтому я надеюсь, что в дальнейшем никто их не будет нарушать. — Красноречиво посмотрел на Мелеха, а затем на меня. — Учитесь прилежно, осваивайте науки учителей и тогда подвалы будете посещать только в рамках необходимых заданий и отработки взаимодействия с гневами.

— Выходит, вы специально нас запихнули в эту клетку? — возмутилась Полада, глядя на мужчину с нескрываемой обидой.

— Именно! — подтвердил дежурный. — В воспитательных целях, которые, в том числе, направлены на то, чтобы уяснили раз и навсегда — здесь нет деления на слободских, городских или диких. Вас будут оценивать по тем умениям, которые вы будете проявлять на занятиях. Всем ясно?

Подростки дружно закивали, а на лицах новеньких мальчишек и Ирии я прочитала нескрываемое облегчение. Я же приняла информацию к сведению, не особенно радуясь тому, что нас сначала макнули в грязь, а потом уже объяснили, зачем это сделали. Первое впечатление, и оно же последнее, оказалось испорченным.

Колыбельная Гаяны

Тихая ночь неспешно пришла, ветер на улице стих,

Пламя души прогорело дотла, в сердце покой сохранив.

Спи, засыпай, дорогое дитя. Пусть все заботы уйдут.

Гнев растворится в каплях дождя, злости оковы падут.

Замедли дыханье, смирись с тишиной,

Найди драгоценный покой.

Возьми мою руку, прижмись к ней щекой

Усни поскорей, мой родной.

К утру ты проснешься, и мир расцветет яркими красками дня,

Ты встретишь рассвет и новую жизнь ты проживешь для меня.

Открой же скорее сердце свое тому, кто застыл, очерствев,

Любовь пусть растопит каменный лед, которым сковал его гнев.

Замедли дыханье, смирись с тишиной,

Найди драгоценный покой.

Возьми мою руку, прижмись к ней щекой

Усни поскорей, мой родной.

Глава 7

— Давайте начнем знакомство сначала, — уже более мягким тоном продолжил дежурный. — Меня зовут Милояр Луст. Обращаться ко мне — господин Милояр или господин учитель. Последнее применимо к любым преподавателям нашей школы.