Дочери Гнева. Пробуждение ярости (СИ) - Боярова Мелина - Страница 13

Я промолчала, не желая поддаваться на провокацию. Да и слова насчет библиотеки были ложью. Туда вела другая дорога, через верхние этажи здания. А мы двигались вниз, углубляясь в лабиринты мрачных коридоров подвальных помещений. Чеканный шаг Андреаса эхом отдавался под сводами и проецировал нескрываемую ярость, которую боярич с трудом подавлял. Видно, вчерашняя демонстрация силы крепко задела. Какую гадость он задумал?

Изредка бросая на парня взгляды, я подмечала, как напряжены его плечи, а тонкие пальцы то и дело сжимаются в кулаки. По ним изредка пробегали искристые молнии, выдавая внутренний накал. Когда мы достигли каменной лестницы, круто уходящей вниз, я остановилась. С подвалами у меня сформировалась негативная ассоциация.

— Здесь нет библиотеки! — озвучила очевидный факт.

— Неужели догадалась? — язвительно фыркнул Андреас и повернулся. В его глазах промелькнули красные отблески. —Значит, не такая тупая. Идем! — Грубо схватил за руку и потащил вниз, не оставляя времени на раздумья.

На этот раз мы попали на тренировочную площадку, пропитанную тяжелым пыльным воздухом, отдающим отголосками чар и металлическими нотками. Глаза быстро привыкли к полумраку, и я рассмотрела ряды тренировочных манекенов. Угловатые грубо отесанные чурбаны, вырезанные из дерева, испещренные глубокими трещинами и следами от ударов, стояли в угрожающей тишине, безмолвные и пугающие. Судя по всему, это мрачное место предназначалось для отработки боевых чар.

Андреас толкнул меня вперед, отпуская руку, а сам направился вперед к самому крупному манекену. На нем живого места не было — всю поверхность покрывали шрамы и пробоины.

— Здесь чародеи тренируют контроль и способность к выживанию, — пояснил боярич, скривившись в злой усмешке. — Мы учимся подавлять гнев, а не кормить его слезами и страхом. Здесь нет места слабым. Только те, кто способен подчинить волю холодному разуму, достойны стать обережниками. Или призывающими. Остальные становятся пищей для тех, кто не справился.

— Зачем ты привел меня сюда? — Я скрестила руки на груди и отступила. Не нравился мне взгляд Андреаса, полный превосходства и злости.

— Хочу показать, на что способен настоящий чаровник. — Парень хищно улыбнулся. — Ты должна на собственной шкуре прочувствовать, что твои деревенские замашки здесь ничего не стоят. Важна только сила. И контроль! Смотри и запоминай. Быть может, это последнее, что ты увидишь.

В голосе боярского сына прозвучала неприкрытая угроза, отчего я вмиг похолодела, покрываясь гусиной кожицей. Контролю Андреасу еще учиться и учиться. Не зря же его сюда отправили.

Внезапно боярич выставил руку вперед, швыряя сгустком молний прямо в центр манекена. Глаза чучела вспыхнули зловещим красным цветом, как у настоящего гнева. Оно будто ожило, дернувшись всем телом, и с невероятной скоростью замахнулось деревянной рукой, нанося мощный удар прямо мне в голову.

Я инстинктивно увернулась и резко подняла руку перед собой, чтобы блокировать удар. Сильный толчок отсушил плечо и отбросил в сторону. Плюхнувшись на задницу, я тут же кувыркнулась в бок и подскочила на ноги, опираясь здоровой рукой. Правую я практически не чувствовала. Боль пронзила каждую клеточку, но я лишь отстраненно отметила этот факт, оставаясь спокойной и собранной. Амулет деда под одеждой слегка нагрелся, вбирая бушующую внутри силу.

На лице Андреаса отразилась смесь удивления и разочарования. Неужели думал, что я испугаюсь? Может, даже закричу? Или рассчитывал расправиться чужими руками?

— Здесь выживают сильнейшие! — процедил боярич ледяным безжалостным тоном. — И тебе придется стать сильнее, если не хочешь оказаться за стенами городища, где дикие повадки не спасут от истинного гнева.

Я родилась и выросла за стенами и видела разных гневов, но не стала лишний раз об этом напоминать. В своей злобе Андреас не замечал очевидных вещей, сам себе противоречил и выглядел… Смешно? Вероятно, это была шутка? Одна из тех, смысла которых я никогда не понимала?

— Плохая шутка! Ха-ха! — наигранно засмеялась, но в глазах боярского сына появилось нечто звериное и настолько злое, что я резко оборвала смех. — В следующий раз предупреждай о том, что намереваешься сделать. Этот чурбан меня едва не убил. Это все? Я могу идти? Не хочу опаздывать на занятия.

— Пошла вон! — процедил парень сквозь зубы.

А я и рада поскорее отсюда выбраться. Тут же развернулась и направилась к лестнице, когда за спиной раздалось глухое рычание, послышался треск чар и глухой удар, наполненный бессильным бешенством. Вернувшись в казарму, я нашла свиток Славена, спрятанный под подушку, и переложила его в небольшой сундучок, выделенный для каждого ученика. Плечо болезненно ныло, и чувствительность возвращалась неохотно. Как идти на занятия с такой рукой и пытаться формировать чары — непонятно. Но выбора не было, я поспешила в аудиторию, где все уже давно собрались.

В помещение, заполненное учениками, я вошла одновременно со звоном колокола. Едва успела занять место рядом с Ирией, как появилась Стояна. Ее строгий облик и выражение лица казались высеченными из камня. Она цепким взглядом окинула учеников, на секунду задержалась на мне, после чего прошла к кафедре.

— Доброго дня, ученики! — произнесла она в полной тишине. — Сегодня мы продолжим изучение чар и разберем, что собой представляют чарки чистоты. В каждом из нас имеется животное начало, подвластное инстинктам и эмоциям. И каждый день мы усилием воли побеждаем в себе гнев, чтобы он не завладел разумом и не заставил совершать безумные поступки. Одаренные наделены особой силой, которая возвышает их над остальными, но и требует невероятной ответственности. Залог вашей силы — абсолютный контроль, а его основа — эмоциональная чистота.

Рассказывая, Стояна упорно смотрела на меня, как будто я в чем-то провинилась. На ее риторические вопросы и утверждения я кивала, сохраняя невозмутимый вид и притворяясь, что соглашаюсь с ее мнением. Иного способа выжить в этом месте я не видела. Мне наглядно продемонстрировали, что здесь не потерпят неповиновения и другого мнения, отличного от общепринятого понимания гневов.

— Любой всплеск гнева, — голос учительницы разносился по классу, отражаясь от каменных стен, — страха, чрезмерной радости или отчаяния искажает ваши чары. Более того, эмоции ослабляют их и делают опасными для окружающих. В городищах эмоции — пища для гнева. Следовательно, вам постоянно требуется их подавлять и контролировать. Чем сильнее вы испытываете эмоции, тем сильнее гнев внутри вас, и тем ближе вы находитесь к тому, чтобы стать одержимыми монстрами.

Я внимательно слушала преподавателя, а внутри у меня зрел протест. Гневы не были врагами — не больше любого хищника, способного оборвать человеческую жизнь, — а лишь сущностями, с которыми дед учил общаться, понимать их и умиротворять.

— «Гнев — это искаженная энергия, Гаяна, — говорил он. — Он жаждет тепла и любви, а получает лишь жгучую ненависть. Дай ему покой, и он отступит».

В прошлом алекситимия не давала мне возможности понять, что такое настоящие чувства. Они, если и бушевали в теле, то осознавались разумом, как нечто положительное или отрицательное. Я опознавала их по внутренним ощущениям, событиям, которые их вызвали, и реакциям окружающих. До встречи с Андреасом я не задумывалась, как сильно отличаюсь от других. Теперь же, когда вспомнила прошлое и столкнулась с настоящим, понимала, что по-прежнему не способна их испытывать. И эта способность превратилась в надежный щит. Гнев не находил во мне ту пищу, которую искал в других. Я не могла сорваться и поддаться безумию, просто потому, что нечего было отдавать. За редким исключением по имени Андреас, который умудрялся пробудить во мне нечто непонятное и пугающее.

Лекция Стояны объясняла точку зрения чародеев и большинства населения, живущего в слободах и городищах, но ее слова преломлялись через призму личного опыта. Эти люди считали гневов чудовищами, а я — несчастными существами, которых можно успокоить.