Дочери Гнева. Пробуждение ярости (СИ) - Боярова Мелина - Страница 12

Я глубоко вздохнула, заставляя себя не реагировать на подначки. Чуть склонив голову, внимательно посмотрела на парня, анализируя его тон, мимику, жесты. Молнии легкими всполохами пробегали по рукам, словно предвестники грозы, обещающие бурю. С контролем у Андреаса явные проблемы. Его гнев рвался наружу, пытался завладеть сознанием, подмять под себя. Самое грустное, что любой мой ответ только усилит эту ярость. Как и то, что он никогда не увидит моего страха, не заметит возмущения или проявления других эмоций. Я просто знаю, что их испытываю, основываясь на внутренних ощущениях, но внешне они никак не проявлялись.

— Я не принесла отчета по чаркам, потому что его мне никто не задавал, — ответила спокойно. — И в твоем провале нет моей вины. Ты сам все испортил.

— Да как ты!.. Лесная погань! — взбесился Андреас, наступая и демонстративно давая ярким молниям течь по рукам. Глаза парня полыхнули красным, а легкая дымка пробужденного гнева окутала контуры тела, но он этого уже не замечал. — Не смей мне указывать! Ты разрушила мою жизнь. А я разрушу твою. — С этими словами толкнул меня в плечо.

От неожиданности я потеряла равновесие. Взмахнув руками, инстинктивно ухватилась за запястье парня, чтобы не упасть. В этот момент из меня вырвалась волна холодного спокойствия, которая хлынула прямо в боярича, словно живительный источник, заглушая яростный пожар и уничтожая проявление гнева.

Андреас замер, изумленно уставившись на мою руку, а затем на меня. Я тоже ничего не поняла, резко разжала пальцы и убрала ладонь за спину. Мы стояли, ошеломленные, разделенные невидимой стеной повисших в воздухе вопросов. Боярич снова подошел к опасной грани, когда почти поддался гневу. Еще бы немного, и он сорвался. Тогда бы ничто не спасло его репутацию. Вину уже не свалишь на лесного гнева, который вырвался на свободу. А я лихорадочно соображала, чем для меня обернется проявление силы, не похожей на действия чар.

— Только попробуй кому-нибудь рассказать об этом! — зло процедил боярский сын, шумно выдыхая.

— Не скажу, если и ты будешь молчать, — произнесла невозмутимо. — Уговор?

— Вот еще! — хмыкнул парень, до которого только теперь дошло, что не только он в этой ситуации облажался. — Можешь болтать, сколько влезет. Тебе никто не поверит, — скрежетнул зубами. — Никаких договоров с тобой не будет. Я приказываю — ты исполняешь, ясно?

— В том, что касается процесса обучения, согласна, — и не подумала прогибаться под зазнавшегося боярича. — Но в остальном — перетопчешься. Я — не вещь, не прислуга и не преступница, чтобы со мной так обращались. Мы все здесь будущие чародеи, которым однажды предстоит плечом к плечу выступить против гневов. Не ищи врагов там, где их нет. Судьба не посылает нам испытаний, с которыми мы не в состоянии справиться. Если ты оказался в чарошколе, значит, в этом есть смысл.

Развернувшись, я направилась к выходу, понимая, что сегодня занятия не состоится. Глупо полагать, что за ночь Андреас изменится. Но, может, хотя бы теперь осознает, что сам виноват в собственных неудачах.

Раннее утро следующего дня началось со звуками колокола и суеты в казарме. Девочки потягивались и зевали, выбираясь из теплых кроватей. Одни медлили, чтобы урвать хоть минутку сна, другие бодро заправляли в постели, надевали одежду для занятий и спешили посетить туалетную комнату. Я не видела смысла затягивать с подъемом, чтобы потом метаться в панике и опоздать на построение.

Однако в такой ранний час у кого-то нашлась свободная минутка, чтобы посплетничать. Я расслышала тихий смех и шепотки, среди которых отчетливо прозвучало мое имя. Среди полумрака и длинного ряда кроватей не рассмотреть, кому там заняться нечем. Впрочем, через пару часов, в столовой, я все же узнала обладательницу заливистого смеха. Девушку из старшей группы я видела в окружении Андреаса. Такая же надменная, высокая, со вздернутым носиком и округлым подбородком. Услада нарочито громко критиковала мои деревенские манеры и неуклюжие, по ее меркам, движения.

— Посмотрите на дикарку! — хохотнула Услада. — Она же ложку не умеет в руках держать. Надо миску ей на пол бросить, чтобы лакала по-собачьи.

Ее подруги захихикали, а окружающие стали бросать на меня любопытные взгляды. У меня, как назло, ложка выпала из рук и расплескала остатки каши. Это добавило еще больше веселья насмешникам. Я глубоко вздохнула, стараясь успокоить внутреннюю бурю и унять поднявшийся изнутри гнев. Девушки ждали моей реакции, возможно, слез или возмущения, но я отвернулась и продолжила есть дальше. Подавить вспышку было непросто, почти невозможно, но я знала, что иначе мне не выстоять.

— Гаяна, — прошептала мне Ирия, подвигаясь поближе, — не обращай внимания, они просто завидуют. Если хочешь, я помогу тебе с правилами.

Я кивнула, соглашаясь, что узнать о местных порядках не будет лишним. Хотя бы для того, чтобы не давать повода для насмешек. Не то чтобы они сильно задевали, но я еще в прошлой жизни усвоила, что в школе терпеть не могут тех, кто выделяется или отличается от остальных.

Неожиданно возле нашего стола возник незнакомый парнишка, настороженный и даже чем-то напуганный.

— Привет, — поздоровался он. — Слышал, тебя привезли из Тихомировки?

Откуда, интересно? Я тут всего два дня, а уже вся школа знает подробности моего прошлого. Вопросительно посмотрела на Ирию, но та лишь пожала плечами.

— Верно, а что? — ответила настороженно.

— Меня зовут Славен, — представился он, краснея. — Я тоже из диких. Может, слышала о Панкратовке? — Я пожала плечами, потому что о таком поселении знала, но оно находилось слишком далеко от нашего, чтобы поддерживать какие-то связи. — Понимаю, что это неважно, но наш волхв строго наказал мне поддерживать своих. Вот я и подошел… Держи!

— Что это? — Уставилась на свиток, перевязанный тонкой веревкой.

— Тут записи по гневам и базовым чарам. Я… Могу объяснить, если что-то непонятно. Только знаю, к сожалению, не так много. Всего год проучился.

— Хорошо, — отказываться не стала. — Спасибо, Славен. Меня Гаяной зовут, а это — Ирия, — указала на подругу. — Будем знакомы. Диким лучше держаться вместе, — запнулась, когда девчонка посмурнела. — И не диким тоже. Садись с нами, если хочешь.

Парень собирался ответить, но замер, уставившись на кого-то за моей спиной. А мне даже поворачиваться не было нужно, чтобы понять, кто появился. Лучшие ученики школы во главе с Андреасом. Видно, тут принято сбиваться в стаи людям одного социального статуса. И, хотя учителя утверждали о равенстве между дикими, слободскими и городищенскими, на самом деле единства между нами не было.

Глава 10

Я спешно убрала свиток под стол и приготовилась к очередной стычке. Думала, после вчерашней «тренировки» Андреас задумается и остынет в своей ненависти. Но, судя по всему, зря надеялась. Он приблизился к нашему столу, оглядел собравшуюся компанию брезгливым взглядом и бросил небрежно:

— Дикарка, иди за мной! — Не утруждая себя долгими объяснениями, развернулся и пошел к выходу.

Я замерла, не понимая, куда он меня зовет. Категоричный тон не предполагал отказа. В казарме Андреас не появлялся, никто не знал о том, что между нами вчера случилось. Неужели решил устроить очередную проверку на прочность?

Грудную клетку сдавило спазмом — реакция на предчувствие неприятностей, как едва уловимый запах озона перед грозой. Я ощущала на себе пристальные взгляды других учеников, горящие любопытством и предвкушением зрелища. Что ж, развлекать я никого не собиралась. И в том, что касалось обучения чарам, обещала слушаться. Поэтому поднялась, передавая свиток Славена Ирии.

— Пожалуйста, сохрани его, — попросила девушку еле слышно и направилась вслед за боярским сыном. — Куда мы идем? — поинтересовалась, догнав парня и пристроившись рядом.

— В библиотеку, конечно, — насмешливо бросил он, даже не повернувшись. — Раз ты дикарка, то тебя необходимо обучать всему, что другие знают с рождения. Или не хочешь? Предпочитаешь оставаться лесной поганкой?