Ищу жену. Срочно! (СИ) - Напьер Харли - Страница 27

Рядом стоит женщина-воспитатель, она вежливо кивает нам.

— К сожалению, нам пора ехать назад, — тихо говорит она. — Время вышло.

Моё сердце сжимается. Я снова крепко прижимаю Вику к себе.

— Малышка, — шепчу я ей на ухо. — Завтра. Слышишь? Мы завтра приедем к тебе. И это будет последний раз, когда мы уезжаем без тебя. Обещаю.

— Обесяис? — Вика заглядывает мне в глаза.

— Обещаем, жемчужинка, — Миша целует её в лоб.

Её уводят. Момент прощания горький, но теперь он пропитан сталью. Мы заберем её. Теперь у нас есть на это все права.

— Ну что, Звягинцева, — Миша выпрямляется и подставляет мне локоть. — Идем? Там тебя ждет еще один сюрприз.

Мы выходим из массивных дверей ЗАГСа на крыльцо. Я ожидаю увидеть пустую площадь, но…

В лицо бьет резкий звук сирен. Р-р-раз! В-в-ва!

Я замираю на месте, ослепленная блеском маячков. Прямо перед входом выстроились три огромные пожарные машины и реанимобиль МЧС. Вся команда Миши, в парадной форме, стоит ровным строем. Как только мы появляемся, они вскидывают руки к козырькам, а потом над площадью разносится громогласное:

— УРА! ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Они включают спецсигналы, и этот вой кажется мне самой прекрасной музыкой. Ребята подбегают к нам, начинают хлопать Мишу по плечам, вручать мне огромные охапки цветов.

— Звягин, ну ты и партизан! Такую красавицу отхватил! — кричит кто-то из парней.

Я стою в кольце этих сильных, смелых мужчин, прижатая к боку своего мужа, и чувствую себя в абсолютной безопасности. Моё белое платье развевается на ветру, на пальце блестит кольцо, а за спиной — целая армия, готовая нас защитить.

Глава 42. Гуля

Солнце нагло пробивается сквозь щель в шторах, расчерчивая кровать яркой полосой. Я открываю глаза и секунду просто смотрю в потолок. На пальце непривычно тяжело и холодно поблескивает кольцо. Вчерашний день кажется сказкой, но сегодня… сегодня начинается наша настоящая битва.

— Миш… вставай, — шепчу я, толкая его в плечо. — Миша, ну же.

В ответ — глухое ворчание и сильная рука, которая по-хозяйски притягивает меня обратно под одеяло.

— Еще пять минут, — бормочет мой муж, утыкаясь носом мне в шею. — Или десять.

Ему бы только дурачиться. После такой бурной ночи, когда он буквально не давал мне сомкнуть глаз, в нем откуда-то взялся новый заряд игривости. Его ладони начинают блуждать по моей спине, и я чувствую, как по телу снова разбегается предательский жар.

— Миша, серьезно! Мало тебе было ночи? — смеюсь я, пытаясь выпутаться из его объятий. — Нам нужно ехать за Викой. Сегодня. Сейчас.

Стоит мне произнести её имя, как атмосфера в комнате мгновенно меняется. Миша замирает. Сонливость слетает с него, как шелуха. Он открывает глаза — синие, теперь уже абсолютно ясные и сосредоточенные.

— Вика. Да. Иду, — он резко садится, потягиваясь так, что хрустят суставы.

Но даже в этом серьезном состоянии он не может просто пройти мимо. Пока я пытаюсь натянуть джинсы, он успевает ущипнуть меня за попу, а когда я выхожу в коридор с расческой — зажимает между стеной и своим горячим телом, оставляя короткий, собственнический поцелуй на губах.

— Скоро будем дома втроем, Гуль. Обещаю, — шепчет он, и я верю каждому его слову.

В машине я не могу найти себе места. Пальцы то и дело крутят кольцо, я поправляю волосы, смотрю в окно, снова на Мишу. Внутри всё дрожит от жуткого волнения.

— А если они передумали? А если документов не хватит? А если что-то не так в документах? — голос срывается. — Миш, я так хочу, чтобы её нам отдали… прямо сегодня. Без условий.

Миша накрывает мою ладонь своей, прижимая её к рычагу переключения передач.

— Гуля, успокойся. Я вчера всё подтвердил. У них нет законных оснований нам отказывать. Мы теперь официальная семья, условия жилья проверены, Пашка подстраховал. Всё будет нормально.

Его спокойствие работает как анестезия, но лишь до тех пор, пока мы не паркуемся у ворот детского дома.

Когда мы входим в кабинет заведующей, я сразу чувствую — что-то не так. Женщина не смотрит нам в глаза. Она перекладывает бумажки с места на место, и её руки заметно дрожат.

— Где Вика? — Миша задает вопрос первым. Громко. Резко.

— Михаил Сергеевич… понимаете… — она сглатывает. — Ночью… Виктории стало плохо. Резкие боли, высокая температура. Нам пришлось вызвать скорую помощь. Её увезли в городскую детскую больницу.

Мир перед глазами на секунду меркнет.

— Что?! — я вскрикиваю, хватаясь за край стола. — Что с ней? Почему? Она же вчера была здоровой! Она смеялась, она была абсолютно здоровой!

— Мы не знаем… — лепечет заведующая. — Это же дети, сами понимаете. Инфекция или… что-то другое. Врачи разбираются.

Миша делает шаг вперед, и я вижу, как на его шее вздувается вена. Он сейчас похож на разъяренного зверя, которого удерживает только последняя капля самообладания.

— Почему вы не позвонили мне ночью?! — его голос гремит так, что в шкафу звякают стекла. — Я её законный опекун по факту поданных документов! Вы обязаны были сообщить мне в ту же секунду!

— Но было очень поздно, и статус еще не до конца…

— Послушайте меня, — Миша наклоняется над столом, и его лицо становится каменным. — Если с её головы упадет хоть один волос, я устрою вам такие проблемы, о которых вы в своих страшных снах не видели. Вы под суд пойдете за халатность. И не только вы.

Он хватает меня за руку и буквально вытаскивает из кабинета. Мы летим к машине.

— В больницу. Быстро! — бросает он на ходу.

Я сажусь на пассажирское сиденье и чувствую, как меня начинает трясти. Держу кулачки так сильно, что ногти впиваются в кожу. Наша жемчужинка… маленькая, беззащитная. Перед глазами всплывают слова Миши о торговцах органами, о «цепочках», о родителях-алкоголиках, чья смерть была выгодна…

— Миш, это же не… не так серьезно все, да? — шепчу я, глядя на его профиль.

Миша молчит, вцепившись в руль до белизны в костяшках. Он не отвечает, но по тому, как он вдавливает педаль газа в пол, я понимаю: он думает о том же самом. Нас пытаются опередить.

— Только бы все было хорошо, — шепчу я, глядя на дорогу, которая расплывается от новых слёз. — Пожалуйста, умоляю.

Мы влетаем в холл детской больницы так, будто за нами гонятся все демоны ада. Запах лекарств, кафельные полы, приглушенные голоса — всё это бьет по нервам. Миша не идет, он чеканит шаг, и люди невольно расступаются перед ним.

— Где … — он не спрашивает, он требует у медсестры в справочном окне. Диктует данные Вики.

Та что-то быстро проверяет в журнале, бледнеет под его взглядом и указывает на лифты:

— Третий этаж, реанимационное отделение, палата номер шесть. К вам уже спускаются. Врач Семенов Алексей Викторович.

Мы сворачиваем к широкой лестнице, не дожидаясь лифта. И тут, в пролете между вторым и третьим этажом, я замираю. Сверху спускается странная процессия. Впереди идет мужчина в идеально белом халате, на груди — золотистый бейджик: «Семенов А.В.». Он выглядит подобострастно, заискивающе заглядывая в глаза тем, кто идет за ним.

А за ним следует группа… нет, не врачей. Трое рослых мужчин в темных куртках и женщина в строгом сером костюме. У неё лицо как у манекена — холодное, застывшее, а глаза рыщут по коридору, словно сканеры. Мужчины подозрительно напоминают охранников, но слишком уж выправка специфическая.

Миша резко замедляется. Я чувствую, как напрягается его плечо, к которому я прижимаюсь. Он прожигает эту компанию взглядом, и один из мужчин — тот, что покрупнее — на секунду задерживает взгляд на Мише. В воздухе искрит такое напряжение, что, кажется, сейчас полетят молнии.

— Михаил Сергеевич? — вкрадчиво произносит врач, заметив нас. — Я как раз хотел вас…

— Где ребенок? — отрезает Миша, даже не глядя на «делегацию».

— Виктория в шестой палате. Мы провели первичную диагностику, состояние стабильное, но требуется наблюдение. Прошу, пройдемте.