Ищу жену. Срочно! (СИ) - Напьер Харли - Страница 26

— Звягинцев. Ты будешь Звягинцевой, и это не обсуждается, — оторвавшись от моих губ, хрипло шепчет Миша.

Смотрит серьезно, сверху вниз, заявляя свои права так, что у меня перехватывает дыхание. А я… а я и не хочу возражать. Все мои старые принципы о том, что я никогда не поменяю фамилию, что я независимая и сама по себе, летят к чертям. Отказать этому мужчине я почему-то не могу и не смею. Да и не хочу.

— Сочетается так себе, — улыбаюсь ему, пытаясь разрядить обстановку, пока окончательно не расплавилась. — Мои татарские корни с русской фамилией… — хихикаю глупо.

На моем пальчике оказывается оно. Красивое, тонкое колечко. Камешек в центре — непривычно красный кристалл, сверкающий в свете ресторанных огней как маленькая искра жизни. Любуюсь им, не веря своим глазам. А Миша берет мою руку, подносит к губам и целует именно безымянный палец, не сводя с меня своего горячего взгляда.

Сердце совершает кульбит. Мне уже всё равно, что вокруг полно народу, что официанты снуют туда-сюда. У меня полное ощущение, что мы одни во всей вселенной. Эту интимность, эту тихую победу над моим страхом я запомню надолго.

Когда мы действительно остаемся одни за столиком, на нем материализуется куча вкусного, а мне кусок в горло не лезет. Желудок сжался в комок счастья. Я постоянно кручу колечко на пальце с непривычки и смотрю на Мишу.

— Оно неимоверное, Миш… — шепчу я.

— Как и ты… — отвечает он просто.

Он тоже не притрагивается к еде. Только на меня смотрит, изучает, будто сам не верит в просходящее. В его глазах — какая-то непосильная, взрослая ноша, и я понимаю, что проблем у него только прибавится от такого шага. Но сейчас он улыбается.

— Миша… мы же… ты же не планировал.

— Я полон сюрпризов, — лыбится он во все тридцать два белоснежных зуба. Как мальчишка. Гордый собой и своим решением.

— Давай прогуляемся? — прошу я, когда мы выходим из кафе. — Посмотри, какая погода прекрасная.

И мы идем по набережной. Мишка умело лавирует в потоке туристов, крепко держит меня за руку, тянет за собой, а я и рада идти за мужчиной. Это так непривычно — чувствовать, что за тебя всё решили, тебя ведут и тебя защищают. Для меня, привыкшей вечно оглядываться, это — высшее блаженство.

Мы останавливаемся в самом конце набережной, где почти нет людей, только шум прибоя и далекие крики чаек. Я подхожу к перилам и смотрю на море. Там, в темноте, мерцают огни кораблей и яхт. Мишка встает за моей спиной, кладет руки на перила по обе стороны от меня, заключая в надежный замок.

Я смотрю на колечко, которое поблескивает под светом луны.

— А послезавтра тут появится еще одно, — шепчет Миша мне в самое ухо.

— Ух ты… я побуду невестой целых два дня.

— Да, — шепчет он, щекоча дыханием кожу. — Платье?

Я молчу и пожимаю плечами. О свадьбе я мечтала только в глубоком детстве, когда всё казалось простым. Сейчас мне кажется это лишним.

Он тут же меня к себе разворачивает, не выпуская из кольца своих рук.

— Платье надо, невеста моя.

— Не хочу, — шепчу я, глядя на его губы. Хотя внутри маленькая девочка так и подпрыгивает: «Хочу! Белое! Пышное!»

— Нет, дорогая. Завтра едешь в салон и выбираешь самое красивое платье. Это не обсуждается.

— Мне завтра к Вике.

— После. Едешь в салон.

Он смотрит на меня так горячо, что слова протеста застревают в горле. А потом он целует меня — долго, требовательно, не давая ни единого шанса на сопротивление.

Дома всё происходит как в тумане. Едва за нами закрывается дверь, страсть, которую мы сдерживали весь вечер в ресторане, вырывается наружу.

Миша не дает мне даже включить свет. Его руки повсюду — жадные, сильные. Он подхватывает меня под ягодицы, прижимая к стене, и я обхватываю его ногами, утопая в его силе. Платье летит куда-то в угол, кеды сбрасываются на ходу. В спальне мы падаем на кровать, и эта ночь превращается в бесконечный марафон нежности и дикого, первобытного обладания.

Он берет меня снова и снова, будто хочет впечатать свое имя под мою кожу. Его шепот, его стоны, его запах — всё смешивается в один огненный коктейль. Мы не смыкаем глаз. В какой-то момент, на самом пике, когда мир вокруг окончательно рассыпается на искры, я смотрю в его лицо, подсвеченное первыми лучами рассвета, и до меня доходит.

Оглушительная, пугающая и прекрасная мысль.

Я влюбилась. Вот такая правда. Без остатка, без шанса на спасение. Я люблю этого огромного, сложного Михаила Звягинцева. И теперь я точно знаю — я пойду за ним до самого конца.

Глава 41. Гуля

Я стою перед зеркалом в холле ЗАГСа и не узнаю собственное отражение. Это платье, которое я купила вчера по настоянию Миши, облегает тело как вторая кожа. Оно не пышное, не вычурное, но такое кипельно-белое, что я кажусь себе какой-то неземной. Косу я расплела, и теперь волосы тяжелыми волнами лежат на плечах. Никакого макияжа, только чуть-чуть блеска на губах, но щеки и так горят лихорадочным румянцем.

— Волнуешься? — низкий голос Миши заставляет меня вздрогнуть.

Он подходит сзади. Сегодня он в строгом темном костюме, и этот образ «богатыря в броне» идет ему просто нереально. Он кажется еще больше, еще надежнее. Его ладони ложатся мне на плечи, и я чувствую, как через это касание в меня вливается его спокойствие.

— Немного… — шепчу я, глядя на нас в зеркало. — До сих пор не верю, что это не сон.

Рядом ошиваются Пашка и Вовка — верный Мишин тыл. Они о чем-то переговариваются вполголоса, Пашка постоянно поглядывает на часы и кому-то подмигивает в телефоне. Всё это кажется таким интимным, таким только нашим. Маленький круг людей, которым я действительно могу доверять.

— Пора, красивая моя… — Миша берет меня под локоть.

Двери зала торжеств открываются. Мы входим под негромкую музыку. Зал пустой, только регистратор с торжественным лицом ждет нас у стойки. Сердце колотится где-то в горле. В голове набатом бьет одна мысль: «Звягинцева. Теперь я буду Звягинцева».

— Согласны ли вы, Гульнара… — начинает женщина свою стандартную речь.

Я слушаю её как сквозь слой ваты. Мой взгляд прикован к Мише. Он смотрит на меня так, будто я — всё сокровище мира, та самая единственная, которую он нашел и больше никому не отдаст.

— Да, — отвечает твердо, без тени сомнения. Его голос заполняет всё пространство.

— А вы, Гульнара?

Я открываю рот, чтобы сказать «да», но слова застревают. Потому что боковым зрением я замечаю движение. Из боковой двери в зал выходит маленькая фигурка.

Внутри всё замирает, а потом взрывается фейерверком.

Это Вика. Моя маленькая жемчужинка. На ней нежное розовое платье с пышной юбкой, на голове — аккуратный ободок. Она идет медленно, сосредоточенно, неся в руках маленькую бархатную подушечку, на которой сияют два золотых ободка.

Слёзы мгновенно застилают глаза. Я закрываю рот ладонью, не в силах сдержать всхлип.

— Ви… Викуша… — лепечу я.

Она подходит к нам, сияя как солнышко. Её глаза больше не заплаканные, в них — чистый восторг. Она протягивает нам кольца, и я вижу, как у Миши дрогнул мускул на лице.

— Гульнара, ваш ответ? — мягко напоминает регистратор, тоже улыбаясь.

— Да… — я всхлипываю, слёзы катятся по щекам. — Д-да, Миша… я… я согласна.

Миша берет кольцо, надевает его мне на палец. Мои руки трясутся так, что я с трудом попадаю кольцом ему на фалангу. Я заикаюсь, смеюсь и плачу одновременно.

— Объявляю вас мужем и женой!

Миша подхватывает меня, целует так долго и сладко, что мир вокруг просто перестает существовать. А потом я присаживаюсь на корточки и обнимаю Вику. Она пахнет домом. Она пахнет надеждой.

— Миша… — я поднимаю на него глаза, полные слез и непонимания. — Откуда тут Вика? Ты… ты её украл? Как ты это устроил?

Миша приседает рядом, поглаживая Вику по плечу.

— Мне помогли, — он многозначительно кивает в сторону Пашки. — Договорились на пару часов под мою ответственность. Официально это «социальная адаптация», а неофициально — я обещал, что без неё эта свадьба не состоится.