Между ними. Тайфун (СИ) - Зайцева Мария - Страница 12

Из финальной истерики я сумел понять, что что-то должен был сделать. Замуж позвать, наверно.

А я и не планировал, так-то… И даже не говорил ни о чем таком, считая, что просто у нас необременительный секс раз в неделю. Чаще-то все равно не получалось, главная моя любовница не пускала к второстепенной. Главная — это работа, если что. Работа, работочка, работушка моя… Блядь страшная. Но любимая. И менять ее на другую я не планировал.

Но Верка почему-то думала, что у нас все серьезно… А я не говорил такого. Я вообще с ней не говорил. Ошибка, получается. С женщиной надо говорить. Словами. Если бы на берегу все обозначил, то, может, все по-другому было бы?

А так все получилось максимально для меня странно и нелогично.

И для нее, наверно, травматично.

Квалифицировав неуместные воспоминания, как муки совести, я поворачиваюсь на бок.

Жестко, блин.

Дешевенький надувной матрас не рассчитан на мой вес, прогибается до пола.

— Че ворочаешься?

Мирка садится по-турецки, щурится на меня из полумрака.

Блядь…

Все равно не сплю.

Тоже сажусь.

Пялюсь на него недружелюбно. Распаленный неприятными воспоминаниями, очень сильно хочу опять расставить точки над i. Проговорить на берегу все, чтоб потом без обид тупых.

Но вроде все проговорили, и Мирка — не баба, усваивает с первого раза все.

— Как тебя в полицию занесло-то? — неожиданно миролюбивым тоном задает вопрос Мирка.

Пожимаю плечами.

— А куда мне? После ВДВ? На завод? На сейнер, селедку ловить и разделывать?

— Ты, вроде, в спорте хорошо шел…

— Недостаточно. Там тоже сложно. — Я сажусь удобней, так, чтоб опереться на тихо работающий холодильник спиной. — Смысл есть только в первых местах, и то уже в серьезных возрастных категориях. Там спонсоры, помощь… Да и ты интересен, как спортсмен. А для того, чтоб быть конкурентным, надо постоянно участвовать в соревнованиях. А каждое соревнование — бабки. Причем, довольно серьезные. У меня их не было. Помнишь же, у меня мама только… Была.

Мирка чуть поджимает губы, кивает.

— Давно?

— Я в армии был. Пневмония. Быстро очень. Приехал уже на похороны.

— Жаль.

— Да. А ты каким боком в продавцах? — перевожу я тему с все еще болезненной для меня.

Мирка пожимает плечами, типа, ну вот так получилось.

— А вообще чем занимаешься?

— Да так… — он встает пружинисто, берет с прилавка сигареты, прикуривает, — всем понемножку.

Меня цепляет чуть-чуть эта неопределенность, сразу тянет задавать дополнительные вопросы, но торможу себя.

Профдеформация уже имеет место быть, надо ее как-то сдерживать.

Судя по месту работы, у моего бывшего приятеля не все в шоколаде. Может, стыдится того, чем занимается. В конце концов, не все нормально воспринимают мужика за прилавком.

— Глянь, че нашел! — Мирка показывает колоду карт, усмехается, — катнем?

— С тобой? — я вспоминаю школьные годы чудесные, — иди нахуй.

— Да ладно тебе, — тянет Мирка, — мы не на интерес.

— Еще я с тобой на интерес не катал.

— Ну вот! Чисто так… Чтоб время убить.

Я думаю.

Перевожу взгляд с карт на усмешливого Мирку.

Ну…

Ладно, давай.

— На вопрос.

— Это как? — хлопает он ресницами.

— Кто проигрывает, честно отвечает на вопрос.

— Ну бля… — Мирка вздыхает, — совсем скрывать тебе нечего, я смотрю?

— А ты сильно уверен в себе, я смотрю? — дергаю я бровью с насмешкой.

— Погнали!

Мирка тянет матрас ближе к моему, садится удобней, раскидывает карты.

— Очко?

— Покер.

— О, как! На удачу не надеешься, значит?

— Это ты у нас удачливый.

— Это да.

Мы играем, перебрасываясь подколами, лениво, не особо стараясь выиграть, просто убивая время.

Нам есть, что делить, но сейчас как-то не хочется напрягаться. Наверно, откат пошел такой, после выплеска эмоций.

Девочка, из-за которой мы тут бесились, сейчас спит. И можно выдохнуть…

У Мирки на шее из-за ворота футболки с длинным рукавом, выглядывают контуры какой-то затейливой татухи.

Машинально подмечаю, по привычке чисто.

И через пару минут с удовлетворением понимаю, что Мирка в покер не особо.

— Ну блядь, — разочарованно кидает он карты, — давай свой вопрос.

— Что за татушка?

— Татушка? — Мирка немного теряется, явно не того вопроса ждал. Но у меня еще будет время задать остальные. — А… Да так… Шрамы забивал. От ремня.

— Папаша?

Я вспоминаю, что отец Мирки зверски его лупил всю школу, начиная чуть ли не с первого класса. Не сказать, что Мирка не заслуживал, он тем еще говнюком был, но все же даже для него это был перебор.

— Ага, — усмехается Мирка, тянется снова к сигаретам.

— Не части, тут вытяжка хуевая, я смотрю. И без того жарковато.

Мирка косится на вытяжку, убирает сигарету.

— А когда это он тебя так? В школе еще?

— Ага… — Мирка стягивает футболку, поворачивается боком. У него на руке — черные разводы татухи, словно щупальца спрута, заходят на шею, ползут по груди и спине, — рубцы просто сильные, он пряжкой хуярил.

Особо ничего не видно, качественная работа, только если приглядываться, заметны следы.

— Нехило, — киваю я. Без особой жалости, потому что дело прошлое, чего жалеть? Ему и неприятно будет, наверняка. Но что-то такое, наверно, есть во взгляде, потому что Мирка щурится недовольно, тянется к футболке, чтоб нацепить обратно.

— Слушай, а где делал? — Мирка тормозит, смотрит на меня, и я стягиваю с себя рубашку, поворачиваюсь спиной, показывая следы ранения, — вот такое можно забить, как думаешь?

— Нихуя себе… — присвистывает Мирка, — это где тебя так?

— Да… В армии, — говорю я, — случайно.

— Нормально так тебе прилетело… Случайно.

— Да ничего особенного, просто выглядит так.

— Я тебе скину номер, забьют, — говорит Мирка.

И ситуация сглаживается, он уже не злится на мою жалость, мы на равных словно.

— Давай еще по разу, — кивает он на карты, — блядь, жарко…

— А похолодней не сделать? А то генератор сожжет все быстро.

— Ну… Да, наверно… — неуверенно пожимает плечами Мирка, — ладно, давай еще катнем, и сделаю.

Мы, решив не одеваться пока, сидим, снова играем. Я периодически посматриваю на татуху Мирки, давлю в себе неуместную жалость. Все детство ему доставалось. Мне в этом плане повезло.

Мама меня любила очень. За себя и за отца, сгинувшего в море еще до моего рождения.

Постепенно мы снова увлекаемся, и в этот раз Мирка явно ведет. Видно, пришел в себя после первой неудачи. Говорю же, везет ему в карты, говнюку!

— Ну все, пиздец тебе! — довольно скалится он, открывась.

И я только выдыхаю разочарованно.

А потом боковым зрением улавливаю движение и поворачиваюсь.

Мир тоже вскидывает голову и смотрит на Милу, молча стоящую в дверном проеме. Расплывается в улыбке.

— Милая Мила, и давно ты нас палишь?

А она, растерянно прикусив губу, полыхает щеками и шеей. Очень чувствительная кожа, судя по всему. Кайф…

— Только проснулась…

И голос со сна хриплый.

— А что вы делаете?

— Играем, малышка, — еще шире улыбается Мирка, — на желание. Хочешь?

О… Блин…

Реально жарко.

Глава 14. Мир. На желание

Такая она сейчас миленькая, облизнуться просто. Растерянная, чуть напуганная, сонная немного…

Блядь…

Если бы не придурок Вит, какой бы уже кайф был! Непередаваемый! У меня чуйка на это дело, понимаю, когда девочка может быть горяча в сексе.

Милая Мила — охуенным подарочком на Новый год была бы!

И, может, будет…

Если согласится на желание играть.

В конце концов, Вита можно и зафиксировать где-нибудь. У него, вероятно, есть всякие приблуды, типа наручников. В форме же сюда приперся. Оружия нет, это я сразу пропалил. Рации тоже, к сожалению. Или к счастью. Они со смены все это должны оставлять на работе.