Иномирная акушерка ее величества (СИ) - Зимина Юлия - Страница 63

— Я дремала, — продолжала шептать императрица, прижимая ладони к своему совсем немного округлившемуся животику, — а потом вдруг чувствую… кроха шевелится. Совсем легонько, как рыбка хвостиком. Нерия, я так счастлива!

У меня предательски защипало в носу. За эти месяцы столько вложила сил в эту беременность, столько ночей не спала, оберегая ее, и вот — первое шевеление. Маленькая жизнь заявляла о себе.

— Ну вот, видите, — улыбнулась я сквозь подступившие слезы. — Я же говорила, что всё будет хорошо. Это самый прекрасный знак. Только подождите секундочку, дайте мне платье надеть, а то не дело это — голышом такие радостные новости обсуждать.

Аэлина тихо засмеялась и кивнула.

Я повернулась к ней спиной и принялась натягивать чистое платье через голову. И в этот самый момент раздался удивленный голос императрицы:

— Какое у тебя интересное родимое пятно на пояснице… Надо же, полумесяц. — Аэлина задумчиво помолчала. — Точь-в-точь как у Олдена. И, говорят, такое же было у его покойного отца …

56. Опасная просьба

* Ксандр *

Я стоял посреди кабинета императора в немом оцепенении, не зная, что ему ответить.

В комнате горело несколько свечей, отбрасывая на стены длинные, дрожащие тени. За окнами уже хозяйничала глубокая ночь. Олден сидел за столом, опираясь подбородком на сцепленные пальцы, и неотрывно смотрел на танцующее пламя ближайшей свечи. Я знал этот его взгляд — взгляд человека, чья голова разрывается от мыслей и который не понимает, что ему теперь с этим всем делать.

— Такое же, представляешь? — хмыкнул он, не отводя глаз от огня. — Аэлина как сказала мне за ужином… В общем, посмотреть на него нужно. 

— Э-э-эм… — протянул я, переминаясь с ноги на ногу. — Оно… на пояснице.

— Я знаю! — кивнул Олден. — По словам Аэлины, точно в том же месте, где и мое. И той же формы. Полумесяц. Ксандр, я должен убедиться сам!

— Хотите, чтобы Лиза… разделась перед вами? — не выдержал я.

В груди тут же закипело что-то темное, тяжелое и очень опасное. Что-то, чему я даже названия дать не мог, но что заставило мои пальцы непроизвольно сжаться в кулаки.

Олден удивленно моргнул. А потом замер, поднимая на меня растерянный взгляд. До него только сейчас дошло, что именно он от нее требует.

— Дьявол… — выдохнул император, резко поднимаясь со стула и нервно проводя ладонью по светлым волосам. — Я… я не подумал, что ей придется…

— Вот о том и речь, — мрачно кивнул я.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Олден прошелся вдоль стола, потом обратно. Я молча наблюдал за ним, чувствуя, как внутри меня поднимается всё больше и больше эмоций — и ни одной из них приятной.

Проверить родимое пятно нужно было. И если оно действительно окажется точно таким же, как у императора…

Я знал об этой родовой метке. Уже на протяжении нескольких поколений она передавалась исключительно по императорской линии. Правда, не всем детям доставалась — у дочерей Олдена, например, ее не было. Не было ее и у некоторых детей предыдущих императоров. Но если она имелась, то говорила однозначно: ребенок — кровь сына небес. Подделать ее невозможно. Метка полумесяца — это печать богов на коже того, кто рожден в императорской семье.

И теперь, кажется, она была на пояснице Лизы.

В голове всё перевернулось.

Лиза… Точнее, тело Нерии, в которое переселилась ее душа из другого мира… может иметь кровную связь с императорской семьей. Может оказаться ее членом. Не служанкой. Не подкидышем. А принцессой.

От этой мысли в груди стало тяжело. Я молча отошел к окну, скрестил руки на груди и устремил невидящий взгляд в темноту сада. Если это правда — Лиза может стать дочерью почившего императора. А значит — родной по крови сестрой Олдена. Принцессой империи.

И что тогда?

Что будет с нами? Принцесса не может быть с командиром стражи. Принцесса должна выйти замуж по политическим соображениям, за равного по крови. За какого-нибудь иноземного владыку, за владетеля соседнего княжества. А я… я останусь стоять у дверей чужих покоев с мечом на бедре.

Внутри что-то болезненно сжалось. Я с силой стиснул зубы. 

— А вдруг это та самая девочка, которая якобы погибла? — император наконец нарушил тишину. Он принялся расхаживать по кабинету из стороны в сторону, заложив руки за спину. — Помнишь, наложнице отца сказали, что ребенок родился мертвым? Даже посмотреть на нее не дали. Просто унесли и всё. А ведь та девочка должна была быть моей сестрой по отцу.

— И даже императору не показали тело ребенка? — невольно нахмурился я, поворачиваясь к нему.

— Насколько мне известно, отец не захотел смотреть на не дышащее дитя, — Олден сжал губы. — Он отдал приказ предать тело огню, чтобы душа смогла скорее переродиться. А пепел потом развеяли со скалы Предков. Так положено по обряду.

— То есть, этот пепел мог принадлежать кому угодно, — медленно произнес я. — И вообще не факт, что человеку.

— Именно, — Олден резко остановился и повернулся ко мне. — А что если она родилась живой? Что если кто-то ее тайно вынес из дворца? Я ума не приложу как, но… Ксандр, ты ведь сам говорил, что Нерию нашли в корзине на берегу реки!

— Так и есть, — глухо подтвердил я. — Служанки рассказывали, что она походила на новорожденную. Пуповина была еще свежей...

В комнате снова повисла гнетущая тишина. Я слышал собственное сердцебиение. Олден стоял у стола, опираясь на него ладонями, и тяжело дышал.

— Вы же понимаете, — наконец тихо произнес я, — что даже если родимое пятно будет точь-в-точь как у вас… душа в теле Нерии уже другая.

Олден медленно поднял на меня глаза.

— Не вижу никакой разницы, — твердо мотнул он головой. — Послушай. Если эта малышка действительно родилась живой и каким-то немыслимым чудом выжила — значит, я обязан отдать ей честь. Хотя бы посмертно. Признать ее своей сестрой. А Лиза… С ее появлением во дворце стало так много солнца, Ксандр. Она спасла Аэлину. Помогает ей вынашивать нашего ребенка. Оберегает их. Если боги дали ей это тело — значит, я должен принять ее как родную. Это меньшее, чем я могу ее отблагодарить.

Я молча кивнул. Понимал. Внутри поднималась лютая буря, но я понимал.

Олден внимательно посмотрел на меня и тяжело вздохнул.

— Ты должен уговорить ее показать мне это пятно, Ксандр. 

Я почувствовал, как мои зубы скрипнули. На скулах заходили желваки. Мысль о том, что на обнаженную спину Лизы будет смотреть какой-то мужчина — пусть даже это сам император, пусть даже потенциальный родной брат, — вызывала во мне приступ глухой, темной ярости.

— Ну что ты сопишь?! — не выдержал Олден. — Знаю, что она твоя! Знаю, что ты против! Но иначе я поступить не могу! Должен убедиться лично! Слово Аэлины в таком вопросе недостаточно!

Я медленно выдохнул. Прикрыл глаза. Заставил себя задавить эту ревущую внутри бурю.

— Хорошо, — глухо произнес я, открывая глаза. — Я поговорю с ней.

Мы вышли из кабинета и направились в сторону комнаты Лизы.

Ночь была глубокой и тихой. По коридору гулял прохладный сквозняк. Стражи на постах при нашем появлении мгновенно вытягивались по струнке и склоняли головы. Аэлина с матушкой давно спали в своих покоях.

Я шел плечом к плечу с императором и меня не покидало странное, давящее чувство дежавю. Месяц назад мы вот так же шли к Лизе. Правда, тогда мать и дитя нуждались в спасении. А сегодня… сегодня просьба носила абсолютно другой характер.

У нужной двери я остановился. Сделал глубокий вдох. И постучал.

— Да? — послышался изнутри ее голос.

Дверь открылась. На пороге стояла Лиза — в простеньком домашнем платье, с распущенными волосами. Такая красивая… На ее лице сияла теплая улыбка. Она ждала меня. Одного.

Но стоило ей увидеть рядом со мной императора, как улыбка медленно стекла с ее лица.

— Что случилось на этот раз? — взволнованно выдохнула она, обводя нас встревоженным взглядом. — Опять кто-то рожает?