Бунт и Империя (СИ) - Марков-Бабкин Владимир - Страница 38

— Бесчестно нам ему сейчас служить будет, — рубанул Жуков, — Государь-то с армией хоть на юге, но, вернётся. И не сносить нам головы, не поддержит самозванца никто.

— Может кто и поддержит, он вон посул шляхтичам раздает, что польским, что смоленским, — возразил Волков.

— Найдутся дураки, — согласился Потемкин, — но, сколько на Смоленщине да на новых землях такой шляхты… вот если он всем чего посулит, да и говорит он что будет править вместе с Петром.

Да, посыл. Деды вот этого (если это тот на самом деле) Ивана и Петра тоже вместе на престоле сидели. Да и Елисавета Петровна первые годы с Иваном Антоновичем власть делила. И если поместье новые, и крестьян крепостных пообещает, то многие дворяне и в коренной России поддержат воскресшего соправителя. Им без разницы будет кто на само деле он. А ведь у самого Волкова такие прожекты манифеста «О вольностях дворян» были. И, похоже, что это шанс. Да и Дюмурье ему уже приватно о погашенном в 1754 году французским послом долге напомнил. Не отступишься теперь. Боязно только. Но, если…

Волков подошел к Жукову и прошептал на ухо одно слово. Отставной полковник удивился. Не ожидал. Так кто бы без допуска к секретной службе подпустил Волкова к Антону Брауншвейгскому? Но, понятно, что Михал Михалыч не знал о вице-губернаторе того…

В Смоленской-то губернии Жуков был от внутренней разведки. Как на гражданскую службу перешел, так и стал «человеком Корфа». Потому услышав слово заветное кивнул и так же прошептал отзыв.

— Яков Васильевич, — начал, выпрямившись Волков, — не вижу иной возможности вашу с Михал Михайловичем честь спасти, как на себя грех этот взять.

— Дмитрий Васильевич, о чём ты? — стерев пот со лба спросил губернатор.

— Яков Васильевич, — понизив голос сказал Волков, — давайте вы меня по вашей болезни исполняющим должность оформите, уедите в поместье, я пока за губернией присмотрю, а Михаил Михайловича отпустить в Москву я уговорю супостата.

— Коллежский советник, это же вам потом смерть и бесчестие, — вскинулся Потёмкин.

— Ну, если так, то вы за меня Государю слово замолвите, — продолжил Волков, — и семью не забудете?

— Сделаю, что смогу, — сказал Жуков неожиданно для губернатора.

— Да, как же, — начал Потемкин лихорадочно начал соображать о том, что задумали молодчики…

— Так надо, Яков Васильевич, — скал обреченно Волков, — так надо.

— А, делайте, что хотите, — махнул рукой губернатор, — если будет возможность — поддержу, а не я, так племянника попрошу. Дмитрий, может всё же не надо?

Волков развел руками. Присяги он Ивану не давал, и не даст, так что выкрутится если что. Да и растрату свою в казенной палате в эти дни закроет. Повезет с Иваном — так может станет как мечтал канцлером. А нет? Так сбежит к французам. С богатством. И семью раньше ещё отошлет. «Королевский секрет» его точно куда-то пристроит. Знает он кое-что то для них интересное. А не получится. Тогда хорошо, если убедит Яков Васильевич родственника своего заступится. «Племянничек» уже лет десять как у Петра Фёдоровича в фаворе. Сейчас Григорий Алексеевич Потемкин уже граф и целый Таврический генерал-губернатор.

Глава 10

Перед битвой

МОСКВА. ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. 1 сентября 1775 года.

— Значит захватчики уверены, что их ведёт покойный Иван Антонович?

Прозвучало глупо и Павел досадовал на себя, но слова произнесены. Он категорически не должен был признаваться в самой возможности этого.

Сглупил.

Непростительно.

Жуков поклонился.

— Мне сие неведомо, Ваше Императорское Высочество. Но, самозванец, так себя именует сам. И его люди. И мой верноподданнический долг сообщить вам об этом.

Что ж. Коллежский советник из вояк. Цорендорф прошел. На гражданскую службу перешел по ранению. Так что говорит прямо, по своему разумению. На службу самозванцу не пошел…

Насколько всё серьёзно?

— Как пал Смоленск?

Жуков подбирается.

— Обман, Государь. Мы ждали подхода помощи из Полоцка в ответ на депешу, о переходе границ бандой. Гарнизон Смоленска тыловой, большая часть местного шкадрона на новой границе. Никто не ожидал подвоха. Ждали лихую банду. Они пришли. Смело и уверенно. Шли как наши. В нашей форме. С нашими песнями. Стражник-то один на воротах днём, вот без вызова коменданта и пропустил. После ничего сделать было неможно.

Павел потёр переносицу.

— Значит взяли без сопротивления?

— Так гарнизон уже лет десять как два взвода инвалидной команды, все на постах или на отдыхе. Не успели, — горестно выдохнул советник.

— Многие на сторону самозванца перешли?

— Меня в Губернском правлении арестовали, потом отправили под охраной до яма в Колодне, измены я ничьей не мог видеть, но, всё может быть, Государь. Люди слабы. И…

— Говори.

— Не все довольны правлением вашего Августейшего Батюшки, да простит меня мой Господин.

Павлу ответ не понравился.

— Губернатор под арестом?

— В лазарете Яков Васильевич, слышал, что пост к нему приставили…

Медвежья болезнь приключилась? Хотя тамошний Потёмкин стар, может и правда хворает.

Повисла пауза. Недолгая, но громкая. Павел ожил:

— Так это банда или нет?

— Смею предположить, что если это и банда, то не стихия. Они организованы.

— Насколько серьезно?

— Не могу знать, Государь. Я мало что видел.Но, вошли в Смоленск они уверенно. Строем. Грабить не стали. Офицеры у них есть, не только ляхи. Когда вели, видел как на чистом французском какой-то разодетый под нашего генерала иностранец ругается.

Наследник-Цесаревич ещё больше нахмурился.

Да. Ругаться на французском ни поляк ни немец не стали бы, не говоря уже о русском.

— Как его воспринимает местное дворянство?

— Не могу знать, я впереди вестей спешил. Но, они там через одного недовольные, мой Господин.

— Но, допускают, что это может быть Иоанн Антонович?

Это была очередная ошибка, но деваться было некуда.

— Мой Государь, я могу лишь судить о том, что сам видел и слышал. Разговоры разные. О том, что набег ведёт Иоанн Антонович, только в Смоленске и заявили. Я же только на первой ямской станции что-то услышать и успел. Ляхи, говорят, прельстились обещаниями возврата имений. Смоленской же шляхте он тоже вроде старые вольности вернуть посулил. Там этого ждут. Да и в других местах шепчутся, что не жалует ваш батюшка дворян в своё правление. Прошу нижайше простить за столь дерзкие слова.

Пауза.

— Банда то хоть велика?

— Полный гренадерский батальон точно есть, да ещё шкадрон ляхов когда меня увозили подходил, но сказывали что это не все, мол, ещё мушкетёрские роты есть, да артиллерия, — отчитался Жуков.

Безмолвие.

И снова вопрос Павла:

— И на что они рассчитывают?

— Полный гренадерский батальон точно есть, да ещё шкадрон ляхов, когда меня увозили, подходил, но сказывали, что это не все, мол ещё мушкетёрские роды есть, да артиллерия, — отчитался Жуков.

Пауза.

— И на что они рассчитывают?

— Смоленск — глухой приграничный город, мой Господин. Леса и леса. Несколько дорог. Деревни и имения. Старые крепости. Войска на турецкую войну повыгребли. Учебные да инвалидные команды на всю губернию. Своими силами, даже если поднимемся, не выбьем.

Павел раздражённо остановил рассуждения:

— Да какие теперь у вас силы то? Вижу, что вы там службу не несёте.

Жуков уже был не рад, что столь был откровенен.

— Возможно, мой Государь, это просто очередной набег. Смоленск взяли просто на удачу и решили попробовать большего счастья. Разграбят губернию да домой уйдут. Но, не если не укротить сейчас, то позарятся и на соседние.

Наследник Русского и Прусского Престолов кивнул. Будто он не понимает что нельзя спускать захват губернии!