Меня зовут Гудвин - Корнев Павел Николаевич - Страница 8

Я вернул пакет, а следом вручил и свой белый халат.

– На плечи накинь!

И пусть сам остался лишь в синих штанах и рубахе, для осуществления задуманного должно было хватить и этого. А вот Лев засомневался.

– Не погонят меня?

– Ой, да козырнёшь корочками! Первый раз, что ли?

– Использование служебного положения в личных целях…

– Ля-ля-ля! – отмахнулся я, даже слушать ничего не стал. – Идём! – А когда проскользнули на лестницу мимо разговорившейся с подружкой дежурной медсестры, спросил: – По Жоржу ничего нового не появилось?

– Работаем, – уклонился лейтенант от прямого ответа и в свою очередь полюбопытствовал: – Слышал, ты снова отличился? Если не секрет, как получилось, что тебя после двойного убийства на обычное для орков обследование не направили?

Вопрос мог оказаться с подвохом, но я спокойно пожал плечами.

– Меня и отправили.

– Да ну? – поразился лейтенант. – Слышал там всех без разбора на принудительное лечение оставляют. Одних только наблюдают, другим гипно-коррекцию проводят.

– Это злых отправляют, а я добрый. Я ж никого убивать не хотел, просто так получилось.

– Хотел – не хотел, значения не имеет, – упёрся лейтенант.

– Мозгоправам видней, – возразил я и достал из кармана заключение комиссии. – На, ознакомься, если интересно.

Лев вновь вручил мне пакет, развернул листок и прямо на ходу углубился в чтение.

– Не отставай! – потребовал я, вывернув с лестничной клетки в коридор, где находиться нам совершенно точно не полагалось.

Поместили Дарью, как мне удалось выяснить, в палату на одно койко-место, так что я без стука распахнул дверь и уверенно шагнул через порог.

– Я пришёл к тебе с…

Тёмная эльфийка взвизгнула и запустила в меня надкушенным яблоком. Я лишь в самый последний миг изловчился наклонить голову, и метательный снаряд калибра антоновки унёсся в коридор.

– Сдурела? – охнул я.

– Стучаться надо! – взвизгнула Дарья, подтягивая к шее больничное одеяло.

Я решил было, что застал эльфийку за сменой нижнего белья или ещё какими женскими процедурами, только ничего подобного. Когда при виде Льва она откинула одеяло в сторону, то оказалась облачена в длинную больничную сорочку.

– Тебе б валерьянки накапать, – буркнул я.

– Дроу на фоне сотрясения мозга становятся импульсивными и непредсказуемо агрессивными, – пояснил лейтенант, протягивая перехваченное яблоко. – Держи!

– Так ты специально меня первым запустил! – возмутился я.

– Ничего подобного! – пошёл Лев в отказ. – Я просто зачитался!

– Зачитался он! – Я положил яблоко на тумбочку, устроил рядом с ней пакет с гостинцами и забрал у эльфа медицинское заключение и белый халат. – Смотрю, Дарья, ты в порядке. Пойду лучше Жору проведаю.

Думал, эльфийка пристанет с расспросами, но вместо этого она обвила руками подступившего к ней лейтенанта.

– Иди-иди! – отпустил меня тот. – А то у дроу на фоне сотрясения мозга ещё и либидо повышается!

– Значит, хорошо, что я тебя встретил, – фыркнул я и достал из пакета бутылку минералки. – Жоре гостинец от вас передам.

Меня не услышали. Под звуки страстных поцелуев я покинул палату и посоветовал:

– Дверь стулом подоприте, а лучше табличку повесьте: «Внутри злая эльфийка!»

Воспользовалась эта парочка моим советом касательно стула или положилась на волю случая, я проверять не стал и отправился на поиски нашего шофёра, но лишь впустую сходил до его палаты. Как оказалось, Жора ночевать в больнице не пожелал и по знакомству договорился о переводе в дневной стационар. Сегодня он тут ещё не объявлялся, и я заподозрил, что не объявится вовсе, а ходить станет только на те осмотры, без которых не закрыть больничный лист, поэтому пошёл проверить упыря.

Дядю Вову из реанимации перевели в отдельную палату, и находилась та в блоке, где на входе вместо обычной медсестры дежурил интерн-эльф. Я сразу сообразил, что тут мне ничего не светит, но каким-то образом оказался в списке посетителей – всего-то и пришлось, что предъявить служебное удостоверение да продемонстрировать содержимое спортивной сумки.

– С продуктами нельзя! – заявил интерн. – И минералку тоже оставляй.

Я в итоге отдал ему всё и попросил:

– Задвинь под стол пока.

Палата у дяди Вовы размерами не превосходила Дашкину, но помимо радиоприёмника в ней обнаружились ещё и холодильник с телевизором. Первый, судя по приоткрытой дверце, не работал, а второй оказался небольшим и чёрно-белым, но у эльфийки не было и такого.

– Наше вам! – поздоровался я от порога. – Как живёте-можете?

Фельдшер оторвал взгляд от телевизора и признал:

– Смешно.

– В том-то весь смысл! – оскалился я. – Узнал тут, что от сотрясения мозга тёмные эльфы агрессивными становятся, а упыри как? На людей не кидаются, часом?

– Кидаются, – подтвердил дядя Вова. – Прямо в момент сотрясения и кидаются или сразу после оного. А вот с пищевым отравлением мы пластом лежим. – Он указал на телевизор. – Выключи.

Выглядел фельдшер и впрямь далеко не лучшим образом. Пусть особо бледней его физиономия и не сделалась, зато осунулась и похудела даже больше обычного, а ещё как-то непривычно чётко стала выделяться короткая щетина на голове. Но при этом в немощность фельдшера почему-то тоже нисколько не верилось. Вот ни на грош.

Я подошёл к телевизору и щёлкнул кнопкой. Чуть рябивший помехами экран мигнул и погас.

– Не заперли в дурку, значит? – усмехнулся упырь. – Везучий.

– Добрый! Пацифист практически, ля! – поправил я собеседника и сказал: – Жора домой свинтил, Дашку лейтенант пришёл проведать – тоже поговорить не вышло.

– На работу выходишь завтра? – уточнил дядя Вова.

– А куда деваться? Выхожу.

Упырь вздохнул.

– И как ты объяснишь, что после двойного убийства тебя под наблюдение не определили?

– Так я не убивал никого! – развёл я руками. – Какое ещё наблюдение?

– Так! – заинтересовался дядя Вова. – Излагай свою версию.

– В протоколе враньё сплошное, меня крайним назначили. С орками завсегда так. Мы ж по жизни ни в чём не виноватые!

– Допустим, – кивнул фельдшер. – А кто их тогда всех убил?

Я кинул взгляд в сторону входной двери, после оценил разделявшее меня с кроватью фельдшера расстояние и отступил на шаг назад.

– Так ты и убил, больше некому.

Осунувшаяся физиономия упыря приобрела на редкость озадаченное выражение.

– Всех троих? – уточнил он, словно не мог поверить собственным ушам.

– Ага! – кивнул я. – Ты как первого куснул, так и слетел с катушек. А поймал две пули и вовсе озверел. Я тебя от последнего оттащить пытался, но не сумел. Такие дела.

Дядя Вова забухал, но тут же совладал с приступом кашля и уточнил:

– А с протоколом что не так?

– Это легко! Одного покойника в такой ситуации любому упырю спустят, а три разом – это уже откровенно асоциальное поведение. За такое и сесть можно. Вот твои кореша из конторы и повесили на меня двух мертвецов.

– Бред же!

– Одному в место укуса гарпун воткнули. Второго топором искромсали так, что никакое вскрытие ничего не покажет. А меня обещали за сто первый километр выслать, если в отказ пойду. Но я-то не промах, отвертелся от дурки. Ибо нефиг!

– Клоун, ля! – выдал дядя Вова. – Тебя ж в цирк переведут!

– Не знаю, не знаю, – покачал я головой. – Медсестрички поверили, что ты сюда с похмельем загремел.

Фельдшер сел на кровати столь резко, что я невольно сделал ещё один шажочек по направлению к двери.

– Так ты это серьёзно?

– Предельно, – подтвердил я.

Дядя Вова хватанул себя ладонью по лицу и повалился обратно на подушку. После тяжко вздохнул и сказал:

– Про контору Жора сказал?

Я шофёра выгораживать не стал и подтвердил:

– Он. Мол, попёрли тебя оттуда после того, как пищевод кровью экстрасенса сжёг.

Упырь закатил глаза.

– Во-первых, не из конторы, а из пси-контроля. Во-вторых, не попёрли, а сам ушёл, когда оперчасть расформировали и только надзорные функции оставили.