Меня зовут Гудвин - Корнев Павел Николаевич - Страница 7

– Ну ты и зверюга!

И вроде бы только-только расслабился, а тут из-за столь откровенно прозвучавшего в голосе сожительницы одобрения напрягся пуще прежнего. Как бы мне её так в самые кратчайшие сроки не раскочегарить!

Нет, Эля – дама приятная во всех отношениях и отнюдь не дурнушка, но я-то вроде как человек! По крайней мере – человеком себя так до сих пор и полагаю. Не успел толком в зелёную шкуру вжиться. Да делать этого и не собираюсь. А тут такое… Точнее – такая.

О-хо-хо…

Два

Проснулся на рассвете вроде бы отдохнувшим и полным сил, но отнюдь не в самом добром расположении духа. Будто уже одно только само по себе сокрытие информации о смерти Михалыча каким-то образом поставило меня в уязвимое положение, словно оказался из-за этого на крючке у конторы, и ничего не закончилось, а все неприятности ещё впереди.

Захотелось избавиться от нервного напряжения способом, наиболее быстрым и приятным из всех доступных мне сейчас, но совладал с инстинктивным позывом и Элю будить не стал. Вместо этого тихонько-тихонько поднялся с раскладушки, собрал в охапку одежду, прихватил спортивную сумку и прокрался в ванную комнату. Прикрыв за собой дверь, размялся, избавляясь от скованности после сна на неудобном и не слишком-то подходящем по размеру ложе, затем наскоро почистил зубы, оделся и покинул комнату через окно, так её хозяйку и не потревожив. Но зато потревожил кое-кого другого.

– И долго через окно к Эльке шастать собираешься? – с грозным видом потребовала объяснений пожилая орчиха с метлой. При этом орудие своего труда тётка в синем ситцевом халате и тапочках на босу ногу держала таким образом, чтобы в случае неправильного ответа иметь возможность незамедлительно им меня приложить.

Впрочем – нет. Об орудии труда речи определённо не шло. И я характерного шорканья не слышал, и орчиха, несмотря на мощное телосложение, на дворничиху нисколько не походила.

Угодил в засаду, ля! Это ж комендант!

– А нельзя? – осторожно уточнил я в надежде решить вопрос миром, ибо переселяться обратно в общежитие у меня не было ровным счётом никакого желания и отчасти даже возможности, а снимать где-то угол было и неудобно, и накладно.

Комендант вроде как задумалась.

– Нет, что у Эльки постоянный хахаль завёлся – это даже хорошо. Хоть женатики на эту фифу белобрысую заглядываться перестанут. Но режим нарушать не дам! После двадцати двух ноль-ноль никаких посторонних в комнатах! Под угрозой выселения!

Я скрестил на груди руки и покачал головой.

– Не пойдёт. Мне без жилплощади Эля, скажем так, в плане долгосрочных отношений не шибко интересна.

Тётка отставила метлу к стене и предложила простейшее на её взгляд решение проблемы:

– Расписывайтесь, и заселишься на законных основаниях.

– А это уже ей не интересно. Я ж лимита.

– Тогда страдай!

– Ля! – протянул я. – Давай уже сразу к делу перейдём! Я тут вообще сбоку припёка, если кому мозги канифолить, так это Эльке. А раз мы общаемся с глазу на глаз, а не в присутствии участкового, значит, есть ещё какие-то варианты, так?

Комендант подбоченилась.

– Умный, да? – хмыкнула она, но кота за хвост тянуть не стала и заявила: – Дворник нам нужен. А что сама тебя встретила, так надо ещё разобраться, подходишь или нет!

– Кто, если не я? – хмыкнул я. Нельзя сказать, будто мне захотелось взвалить на себя ещё одну подработку, но это предложение было точно не из тех, от которых имелась возможность отказаться. – Какой фронт работ, что с деньгами и со служебным жильём?

Тётка обвела рукой двор.

– Фронт работ для лба вроде тебя смешной. Тут и пенсионер в два счёта управится, просто на двадцать пять рублей в месяц никто не соглашается, а кому служебное жильё нужно, тоже мимо проходят. Нет его у нас.

Я поморщился. И денег кот наплакал, и морока какая-никакая добавится.

– Дворницкая же должна быть? – уточнил я на всякий случай.

– Дворницкая есть, как не быть, – подтвердила комендант. – Идём покажу!

Немного времени в запасе у меня ещё оставалось, так что проследовал за тёткой в дом, а там по короткой лестнице мы спустились к небольшой полуподвальной комнатушке-пеналу, сплошь заваленной инвентарём и всяческим хламом.

Чуть меньше двух метров в ширину, метра три с половиной в длину. А и нормально!

Оглядевшись, я решил, что если разгрести всё барахло, то на освободившееся место точно получится поставить раскладушку, и предложил:

– Ну так и пропишите меня здесь.

– Так тут жить невозможно!

– Так я тут жить и не буду.

– Нужна прописка, к Эле оформляйся!

Я покачал головой.

– Жениться на ней не собираюсь, а прописка нужна, чтобы на законных основаниях в общежитии ночевать. Нужен дворник – я согласен. Но с пропиской. А нет – Эль на свете много. Если хорошо поискать, то и с отдельной квартирой найти получится.

– Вот ты жук! – то ли возмутилась, то ли восхитилась комендант. – Ладно, договорюсь с паспортным столом. Но тогда выйдешь уже завтра!

– С первого октября выйду, – сказал я. – У меня как раз одна подработка закончится…

Но не тут-то было.

– Завтра! – отрезала тётка. – А то знаю я вас, кобелей! Месяц поматросишь девчонку и другую найдёшь, с отдельной квартирой! Либо вечером оформляться приходи, либо после десяти выметайся!

Я досадливо поморщился, но всё же кивнул.

– Приду оформляться. Вечером!

И поспешил в молочный магазин. Пришёл только за пару минут до первой машины, и выглянувшая на задворки заведующая глянула зло, но ничего говорить не стала. И даже две обычных пачки творога помимо рубля выделила, но как-то сразу не осталось сомнений, что доверия я не оправдал, и в самом ближайшем будущем мне подыщут замену. А не получится – обратно прежнего алкаша возьмут. Попала шлея под хвост, ага.

Вроде бы – наплевать, проживу и без этой подработки, но мне ещё ж кому-то талоны на мясо сдавать!

С Тони насчёт этого потолковать?

Пока переодевался в подсобке, меняя старые спортивные штаны и майку на больничную униформу, обдумал эту мысль и счёл её вполне достойной внимания. Ну а не поможет стиляга – тоже не беда. Во-первых, меня отсюда ещё не турнули, а во-вторых, только десятое число на календаре, талоны на октябрь самое раннее через две недели выдадут.

С рублём в кармане и двумя пачками творога я отправился в больницу, намереваясь переодеться, заодно и навестить своих приболевших коллег. Охранники на служебной проходной меня разве что заинтересованными взглядами смерили, а вот попасть в терапевтическое отделение оказалось не так-то и просто. Нет – проскользнул бы туда в своей больничной униформе без особого труда, но не имел ни малейшего представления о том, где искать Дарью, Жору и дядю Вову, поэтому оказался вынужден обратиться за помощью к медсёстрам. Ну а те воспользовались случаем и всю душу из меня вынули, горя желанием вызнать подробности вчерашнего происшествия. Насилу их любопытство удовлетворил. И уверен, проходи этот разговор с глазу на глаз, то кое-кто из собеседниц предоставил бы мне возможность удовлетворить не только его.

«Что-то ты становишься шибко популярным, – подумал, шагая через вестибюль. – До добра это не доведёт…»

Ну а как иначе? Тот, кто этих зеленокожих девчонок удовлетворяет, появлению конкурента в моём лице определённо не обрадуется. Доказывай потом, что ты из тех, кто великую эльфийскую культуру уважает.

Погрузившись в раздумья, я заметил вынырнувшего невесть откуда Льва, лишь когда тот меня окликнул:

– Гудвин!

Я остановился и обернулся, протянул лейтенанту руку.

– С Дарьей повидаться пришёл?

– Ага, – подтвердил эльф. – Только ни в какую не пускают. Передашь?

Он протянул мне цветастый полиэтиленовый пакет с апельсинами, плиткой шоколада и парой бутылок минералки, я машинально принял гостинцы, но сразу опомнился и предложил:

– Так давай провожу!

– А сможешь? – удивился Лев.