Мимо открытых окон - Гринвуд Брин - Страница 4

Я не боялась оказаться в приюте: в одном из них мне уже случалось жить. Я боялась оказаться на автобусной остановке. Или в парке на скамье. Или в картонной хибаре возле помойки.

Когда Райли уходил в первый раз, я, заливаясь слезами, сошла за ним по лестнице и проводила взглядом, пока он не сел в машину. На сей раз, как только он ступил на площадку, я захлопнула дверь и заперла ее. Я любила его, а ему просто было со мной удобно. Худо ли, когда кто-то покупает продукты, оплачивает половину счетов, убирает в квартире, да еще и не прочь заняться сексом. Ну чисто Бемби.

Теперь мне нужно было перенаправить энергию добра на себя. Подходя к кофейне, я надеялась на чудо. И тут появилась Талия с ласковыми словами. Талия с «мерседесом», где работает кондиционер. Талия с отравленным кофе.

Я выложила ей все то, что должна была сказать Райли. Потом то, что мешало мне спать по ночам. Что меня не принимают на низкооплачиваемую работу из-за высшего образования, поэтому мне не удалось устроиться ни в торговлю, ни в общепит. Что при попытке устроиться на более высокооплачиваемые места меня изнуряли многочисленными собеседованиями, но в итоге выбирали другого кандидата. Что те, кого я считала своими друзьями, пропали, когда я нуждалась в них больше всего.

Талия обнимала меня, ее золотые браслеты бренчали, соприкасаясь с моей спиной.

– А как же ваши родные? – спросила она. – Они не могут ненадолго приютить вас? Пока вы снова не встанете на ноги.

Испытывая странное головокружение, видимо из-за того, что раскрыла все свои секреты, я включила ей запись с автоответчика – недавний выговор от отца: «Беатрис! Мне звонила Синтия и сказала, что волнуется за тебя. Что ты оставила у нее на телефоне сообщение, которое ее встревожило. Надеюсь, ты не просила у нее денег. Она тебе больше не мачеха, и не смей нагружать ее своими проблемами. Вместо того чтобы просить подаяния, тебе следует обивать пороги в поисках работы. Распечатай стопку резюме и методично обходи те организации, куда хочешь устроиться. Нечего ждать, когда тебе позвонят. Взрослая жизнь трудна. Ты должна нести ответственность за себя. И за образование хореографа. С тем же успехом ты могла бы освоить подводное корзиноплетение. Нужно было выбирать более практичную профессию, например учителя или маркетолога. К тому же ты позволяешь своему парню вытирать об тебя ноги. Сама виновата в своих проблемах. Принимай более разумные решения. Позже поговорим».

– Речь отъявленного засранца, – заключила Талия.

Меня при этом рассмешили два обстоятельства: во-первых, она назвала моего отца засранцем, а во-вторых, ее акцент казался все более фальшивым, чем дольше я ее слушала. Не прекращая смеяться, я зевнула.

– Вы согласны?

– Отъявленный засранец, – повторила я.

– Дайте мне ваш телефон. Я поставлю его на зарядку.

И я отдала ей мобильник, размякнув оттого, что кто-то, пусть даже незнакомка, обо мне заботится.

– Значит, в университете вы изучали танец? – спросила Талия.

– И современные языки.

– Ах, вы знаете языки?

– Испанский, французский, корейский и немецкий – в таком порядке по степени беглости речи.

Мне стало неловко, что я будто бы хвастаюсь, и я покраснела; голова кружилась. Мы ехали. Она везет меня домой? Не помню, чтобы она заводила машину, но мы ехали.

– Впечатляет. Большинство американцев говорят только по-английски. Вы, видимо, много путешествовали?

– Нет. Это дорого. Была только в Мексике и Канаде. А куда мы едем?

– В мой офис, поговорить о работе.

Я хотела спросить, далеко ли ее офис, но не смогла открыть глаз.

– Вот и умница. – Талия похлопала меня по ноге. – Поспите.

Глава третья

Когда я проснулась, стоял день. Я потянулась за телефоном, но рука скользнула по верху тумбочки и ничего не нашла. Мобильник у меня был с четырнадцати, почти десять лет подряд, и странно было оказаться вдруг без него. Все равно что проснуться с ластами вместо рук. Я села и попыталась рассуждать логически. У меня отобрали и телефон, и ноутбук, значит, я отрезана от общения с кем бы то ни было. Дверь на замке, окна за решеткой. Меня накормили. Слова женщины не вязались со здравым смыслом. Если я пленница, то почему камера такая уютная? Что Они собирались со мной делать? Кому надо похищать человека, чтобы нанять няню?

Я бросила попытки найти логику, вылезла из кровати и пошла в ванную. Звук смываемой в унитазе воды, видимо, оповестил мою тюремщицу, что я проснулась, поскольку она объявила завтрак, сказав в интерком:

– Сядь за стол.

Я прикинула, что произойдет, если я оставлю стул под дверной ручкой. Вероятно, явится бугай с пистолетом. Я убрала стул. Помня об электрошокере, села за стол и положила на него ладони. Установленный распорядок, даже такой извращенный, как этот, всегда придавал мне уверенности. Вошла та же женщина с тележкой, на сей раз одетая в красную кофту. Она вынула из кармана электрошокер.

– Усвоила вчерашний урок? – спросила она.

Я вздрогнула и на случай, если этого недостаточно для ответа, подтвердила:

– Да.

– Хорошо. Направишься ко мне или мне не будет видно твоих рук, и я шарахну тебя снова.

Спрятав электрошокер, она подняла крышку подноса со вчерашним ужином и нахмурилась:

– Что не так с картофельным салатом?

– Я подумала, – мне было стыдно вслух признаться в этом, – что вы туда что-то подсыпали.

Она фыркнула.

– Мне не нужно тебя усыплять. Идти тебе некуда. Где стаканчик?

– Оставила его себе, чтобы пить.

– Я буду каждый раз приносить новый. Его нужно возвращать с подносом.

Новое правило.

– Принести его? – Я оставила стаканчик на краю раковины.

– Нет. Положишь его на этот поднос, когда все съешь.

Она поменяла вчерашний поднос на новый и покатила тележку к двери одной рукой, держа вторую в кармане.

– Подождите, – окликнула я. – А что мне делать?

– Пока не приедут дети, ничего. Считай, что у тебя каникулы. Ешь, спи и читай. – Ее взгляд метнулся к роману на тумбочке.

– Спасибо. За завтрак.

Она закатила глаза и проворчала:

– Не старайся. Я знаю все фокусы. Сама их пробовала.

– Меня зовут Беатрис.

– Я знаю, как тебя зовут.

Видимо, у нее моя сумка с водительским удостоверением и паспортом.

– А вас как зовут?

– Тебе не нужно ни с кем обо мне говорить.

– Должна же я как-то вас называть.

Женщина раздраженно вздохнула, но ответила:

– Можешь звать меня Исабель.

Как только она ушла и заперла дверь, я сняла крышку с подноса. Завтрак состоял из яичницы-болтуньи и жареных колбасок, немного остывших, теплого черничного кекса и разделенного на дольки клементина в миске. Между тарелками лежал новый пластиковый стаканчик.

Ей не нужно меня усыплять, сказала она, хотя могла и солгать, но дверь запрета, а у охранника пистолет. Я поела и стала расхаживать по комнате, ища, за что уцепиться. Хоть какие-то детали, которые намекнут мне, где я нахожусь и кто такие Они. В кино обязательно находится зашифрованное сообщение, нацарапанное на каркасе кровати или под столом, либо секретные заметки, наспех сделанные в книгах. Я проверила всю мебель и пролистала книги, но ничего не обнаружила.

Потом прибыл обед, я вернула оба использованных стаканчика и получила новый. Узница с примерным поведением. Бемби.

– Чьи это книги? Те, что поновее. Ваши? – поинтересовалась я, когда Исабель меняла подносы.

Она не ответила.

– Куда отдавать белье в стирку? – попыталась я вывести ее на разговор.

– Тебе нужно что-то постирать прямо сейчас?

– Нет. Спрашиваю на будущее.

После ужина она принесла корзину – холщовый мешок на колесиках, – которую закатила в стенной шкаф, пока я сидела за столом, держа руки на виду.

– Когда приедут дети? – спросила я.

– Через несколько дней.

– Вы сказали, здесь есть классная комната. Можно ее посмотреть? Чему я должна буду учить?