Чародей выходит на охоту (СИ) - Рюмин Сергей - Страница 59

Тем временем шум боя стал затихать. Сначала стихли вот эти КПВТэшные «ду-ду-ду-дух», потом замолк треск «калашниковых». Громыхнули пара взрывов, но уже каких-то не особо громких, приглушенных.

— Всё, кажись, — подал голос дежурный. Он ошибся. Несколько раз треснули одиночные выстрелы. После чего наступила тишина.

На улице вдруг стало светло. Кто-то включил ночное освещение. Вдоль дорожек зажглись фонари. Лампочки над подъездами загорелись ярче. Дежурный щелкнул выключателем, зажигая верхний свет в коридоре гостиницы. Он повернулся ко мне. Я улыбнулся, разглядев его поближе: пограничник оказался совсем молоденьким безусым мальчишкой, которому на первый взгляд больше 15–16 лет и не дашь. Он поймал мой взгляд, смутился, смешно покраснел и буркнул, глядя в сторону-вниз:

— Спать идите, товарищ гость!

В это время на улице раздался стрекот небольшого ветролётика. Мы выскочили наружу. В небе, невидимый в ночной тьме, пролетел уже с севера на юг, возвращаясь обратно, давешний нарушитель границы.

— Вот гад! — вырвалось у пограничника. — И наши вертолеты, как назло, позавчера отогнали на запасную площадку.

Он вздохнул, сел на своё место, взял трубку телефона:

— Лопырь! Гостевой вызывает Лопыря!

Я не стал слушать их диалог, направился к себе в комнату.

Глава 37

Глава 37.

Таджикская ССР.

Горно-Бадахшанская область.

Хорог. Погранотряд и его окрестности.

Почти по Милну: «Винни-Пух и все, все, все…»

Утро после боя.

— Садись! — Розанов поставил на стол бутылку коньяка, бросил рядом шоколадку, выставил два граненых стакана. Он ловко вытащил пластмассовую пробку, разлил янтарный напиток по стаканам: немного, едва ли по трети в каждый.

— Давай! — поднял свой стакан. — За удачу!

Старыгин поддержал его тост, чокнулся с начальником отряда. Они, что подполковник, что полковник, одним глотком опустошили посуду, закусили кусками шоколада.

За окном уже светало. Ночь отступала, утро вступало в свои права.

— Я там отделение с лейтенантом Зорькиным оставил, — сказал вдруг Розанов, наполняя стаканы опять. — К обеду на место ЧП, — Розанов осклабился, — отцы-командиры из Душанбе, — и уточнил, — из погрануправления подтянутся. Военная прокуратура кого-нибудь пришлёт. А у Зорькина высшее юридическое, ему и карты в руки!

Начальник погранотряда засмеялся:

— Он отбрешется!.. Давай еще раз за удачу!

Офицеры выпили.

— Такого никогда еще на моей памяти не было, — заметил Розанов. — Чтоб так, совсем без потерь, даже без раненых обошлось. Царапины, ушиб не в счёт! И пацан твой ловко с местом прорыва подсказал…

— Про него лучше не говорить, — мрачно заметил Старыгин. — Я их поутру самолетом в Душанбе отправлю. Там как с билетами, проблем нет?

— Я тебя умоляю! — отозвался Розанов. — Какие проблемы да еще у нас? Пойдешь в форме, всё будет в лучшем виде! Твой-то как, не нашелся?

— А то ты не знаешь? — мрачно ответил Старыгин. — Радист-то в первую очередь тебе докладывает.

— Можно подумать, у тебя запасного канала связи нет, — ухмыльнулся Розанов.

— Где я тебе за два дня «почтовый ящик» организую? — огрызнулся Старыгин. — Тем более, что связь с резидентом напрочь отсутствует. Вся надежда была на вашего радиста.

Розанов развел руками:

— Ну, извини. За наших я ручаюсь. Сигнал точно не проходил. Еще по одной?

Коньяку в бутылке оставалось как раз еще на один тост.

— Наливай!

Розанов закурил, раскрыв окно. Старыгин с трудом подавил желание «стрельнуть» сигарету. Вообще-то он бросил уже лет пять назад. Но иногда желание закурить вспыхивало, тянуло, причем с такой силой, что он едва сдерживался. Как правило, это происходило после всякого рода передряг и нервотрёпок. Вот как сейчас, например.

В кармане у него лежали три смятых кусочка металла. Вчера, не удержавшись, он выехал вместе с мангруппой Амелина. Впрочем, не он один. Розанов тоже в стороне не остался, поехал на прорыв.

Пограничники залегли за скалами метрах в пятидесяти от берега. Дождавшись, когда большинство духов переправится через реку и выйдет на берег, они кинжальным огнем, практически в упор, расстреляли почти всю банду. Этому поспособствовало, что в помощь пограничникам были установлены три прожекторные установки. Правда, с противоположного берега, как оказалось, моджахедов прикрывали пулеметы, в том числе крупнокалиберные. Они в считанные минуты раздолбали прожектора, но те свою задачу успели выполнить.

Пулеметные точки тоже подавили. В этом приняли участие и БТРы, и снайперы, и гранатометчики.

Старыгин, находившийся недалеко от «ГАЗ-66», в кузове которого был установлен прожектор, получил пулеметную очередь прямо в голову. Полковник мог поклясться, что пули попали ему в лицо, но вместо того, чтобы разнести его голову, они осыпались перед ним. Не отскочили рикошетом, а именно осыпались…

Старыгин в отражении атаки участия не принимал. Он лишь подстраховался: вдруг резидент рискнет эксфильтроваться именно здесь и сейчас.

Он неспеша выбрал кусочки металла, то, во что превратились пули, с земли, сунул в карман, чтобы потом их уже детально рассмотреть, да и как сувениры оставить себе на память.

Полковник погладил карман, где лежали эти «сувениры», словно проверяя, не привиделось это ему, были ли на самом деле? Они были там…

— Три «шестьдесят шестых» в хлам, — тем временем продолжал Розанов. — Оба БТРа в решето! «За речкой» у духов, похоже, «Браунинги» стояли. А личный состав цел и невредим! Эх, коньяк кончился…

Розанов с сожалением приподнял пустую бутылку, вздохнул:

— За такую удачу надо неделю пить, не просыхать!

В казарме погранотряда.

— Мужики, реально! — шепотом рассказывал рядовой пограничник, сидя у оружейной комнаты, вычищая свой автомат. — Душара мне в упор в грудину очередь засадил! Всю «хэбэшку» мне изодрал — и нифига!

— А кто тебе, Силуков, команду дал в атаку идти? — лениво поинтересовался сидящий рядом сержант. — Какого хрена ты на духов в рукопашную попёр, а?

— Да блин, — Силуков хотел что-то сказать, но отмахнулся, только буркнул. — Так получилось, товарищ сержант!

— Ну, вот чтоб дальше так не получалось, товарищ солдат, — сказал сержант. — Объявляю вам два наряда вне очереди.

Сержант поднялся, взяд автомат за цевье, протянул дневальному, который поставил его в стойку в металлическом шкафу.

— Фил, ты чего? — возмутился было Силуков, но поймав насмешливый взгляд младшего командира, ответил. — Есть два наряда вне очереди!

Сержант ушел. Еще один пограничник, тоже как и Силуков, рядовой, дочистил свой автомат, сдал его дневальному и, прежде чем уйти, бросил:

— Дурак ты, Силуков! Ты сержанту спасибо должен сказать и своим компотом месяц его поить! Понял?

— Это почему я дурак? — возмутился Силуков.

— Ты какого рожна в атаку без команды попёрся? — завелся собеседник. — В войнушку поиграть решил? Так мало того, за тобой еще и трое молодых поднялись!

— Ну, виноват я, виноват! — махнул рукой Силуков.

— Разбор полётов будет, тебе отцы-командиры это припомнят, — продолжил пограничник. — И двумя нарядами ты точно не отделаешься. Минимум, пять суток ареста на «губе», а то и отчисление из отряда! Только товарищ сержант Филиппов тебе уже два наряда объявил. Соображаешь? Наказал он тебя, дурака, своей властью. А два раза не наказывают. Вот и выходит, отмазал он тебя. Хотя бы и не стоило!

Он ушел в расположение. Силуков огляделся по сторонам, встал с табурета, залез в карман шароваров, вытащил горсть пуль:

— Вот! Они мне за пазухой под ремнем собрались. Пузо обожгли. Показать?

Два его собеседника посмотрели друг на друга, улыбнулись. Один из них ответил: