Чародей выходит на охоту (СИ) - Рюмин Сергей - Страница 2

— Именно! И у них результативность попёрла по делам, в которых этот самый Устинов участвует! Англичан с посольства нагнули? Нагнули! Кто инициатор? Устинов! Диверсантов поймали? Кто? Опять Устинов!

Галицын молчал, ожидая продолжения.

— В общем, я дал задание Шаркову любой ценой подтянуть Устинова. Это раз. И второе: отработать его связи. Установить колдуна. И как можно быстрее.

— Время не терпит, — согласился Галицын.

Москва.

Даниловский монастырь.

Резиденция патриарха.

Начало января 1982 года.

Лев Полуэктович отложил отпечатанные на машинке листы, своеобразный отчет Коломойцева по результатам работы с подопечным, усмехнулся, заметил:

— Ну, что сказать? Продолжайте развивать отношения с Ковалевым. Всё идёт так, как надо. Сами видите, он вас уже артефактами снабжает и при этом совершенно безвозмездно. Что я вам еще могу посоветовать? Действуйте в том же духе, Степан Никифорович!

Он осторожно тронул коробку с карандашами, развёл руками, пожал плечами.

— Вы, признаюсь честно, в плане психологии намного грамотнее меня. Поэтому учить вас я не собираюсь. Подтягивайте его к нам, подтягивайте, насколько можно. Только аккуратнее, чтобы не оборвать, так сказать, взаимоотношения…

Коломойцев молчал, ожидая, что еще ему выскажет помощник патриарха. Тот, видимо, тоже находился в том же состоянии, не зная, что еще можно порекомендовать. Наконец Лев Полуэктович выдал:

— С деньгами у вас как?

— Нормально, — ответил Степан Никифорович и пошутил. — С деньгами нормально. Без денег плохо.

— Сходите в кассу, — посоветовал помощник патриарха. — Получите 300 рублей на расходы.

Он взял лист бумаги, черканул несколько строк и пояснил:

— Может, стоит Ковалева поощрить из этой суммы? Сами тогда решите, стоит или нет.

Он помолчал и добавил:

— Вам патриарх выражает благодарность.

— Спасибо, — поблагодарил Коломойцев.

— Постарайтесь еще… — Лев Полуэктович бросил взгляд на коробку с карандашами. — Насколько возможно…

Переславль.

Управление КГБ СССР по Переславской области.

03 января 1982 года.

— С завтрашнего дня ты уходишь в отпуск, — заявил Киструсс, глядя в глаза своего помощника подполковника Устинова.

— Есть! — согласился Денис, еще не понимая, что от него хотят.

— Рано утром ты выезжаешь в Ярославль, Иваново, Горький — на своё усмотрение, — продолжил генерал. — Лучше, конечно, в Горький. Выезжаешь попутным автотранспортом. Так называемым автостопом. Понял? Это обязательно. Оттуда, куда ты прибудешь, с автовокзала, именно с автовокзала, это тоже обязательно, междугородным автобусом едешь в Москву. Не доезжая до автовокзала, скорее всего, это будет станция метро Щелковская или Ждановская, попросишь водителя, чтобы тебя высадил. Далее ловишь такси и едешь по этому адресу.

Киструсс протянул Устинову бумажку размером с четверть тетрадного листа.

— Запомнил?

Денис кивнул:

— Так точно!

— Молодец!

Киструсс достал спички, поджег бумагу, аккуратно подержал её над большой хрустальной пепельницей, пока она не сгорела вся, размял пепел пальцем. Вытер пальцы носовым платком и закончил:

— Твоя задача доставить вот эти штучки, — он протянул четыре знакомых Денису карандаша, которые он буквально вчера получил от Антона, а вечером того же дня передал генералу, — по указанному адресу, передать Владимиру Ивановичу. Лично, только ему и больше никому. Даже если вдруг выяснится, что Владимир Иванович болен, сидит в соседней комнате и прочее, всё равно — только ему. Если не получится, выкидываешь их, уничтожаешь или везешь обратно. Понял?

— Как я узнаю, что это именно Владимир Иванович? — поинтересовался Устинов.

— Вот фото, — Киструсс протянул фотографию, на которой стояли рядом два человека: он и тот самый Владимир Иванович.

— Это наш коллега, — подтвердил генерал. — Мы вместе служили.

Разговор проходил в генеральской комнате отдыха. Киструсс, чтобы никто не помешал, закрыл изнутри на ключ и кабинет, и комнату отдыха. А чтобы не подслушал (ну, так, на всякий случай!) включил погромче радио.

В этот раз он даже не предложил своему помощнику кофе.

— Вопросы есть?

— Почему такая секретность? — поинтересовался Денис.

— Эти карандаши предназначаются одному очень важному товарищу, — ответил генерал. — Они ему крайне необходимы. Более того, скажу честно, он сейчас практически чуть ли не при смерти. Товарищ работает в нашем центральном аппарате. Но некоторые наши коллеги из центрального аппарата заинтересованы в том, чтобы он больше не смог работать. Сам понимаешь.

Киструсс выдержал паузу, снимая реакцию Устинова. Денис молчал с каменным выражением на лице.

— Я уверен на сто процентов, что тебя постараются перехватить, — наконец сказал Киструсс. — Хуже всего то, что это будут наши коллеги. Конкретно, про карандаши они не знают. Они считают, что ты повезешь действенное лекарство для этого человека, и поэтому постараются тебя перехватить.

Он выругался, взял со стола пачку сигарет, ловко выбил одну, прикурил, затянулся и снова выругался:

— Интриги, млиат! Как они…

Он вздохнул и продолжил:

— … спокойно работать и жить мешают!

— А откуда они про меня могут узнать? — хмыкнул Денис.

— Есть у меня заместитель, — многозначительно ответил Киструсс, — Шарков Евгений Васильевич. Вот он как раз из когорты этих, вторых…

Глава 1

Глава 1

Переславская область, Кутятинский район

Начало января 1982 года.

Если в декабре погода держалась относительно малоснежная и не особо холодная, то на третий день после нового года сразу зарядил снегопад. Да не абы какой, а с густым пушистым снегом, и продолжался он почти сутки. Следом за ним ударили морозы, градусов под 25. Несколько дней держалась ясная солнечная погода. Словно по Пушкину.

Дорогу в деревню Василий Макарович, конечно, сразу же прочистил, но автолавка всё равно так не появилась. Поэтому снабжение стариков, Цветаны да и Селифана мне пришлось взять на себя. Если автолавка приезжала один раз в неделю, в декабре уже раз в две недели, то я ездил в райцентр два раза в неделю. Покупал растительное и сливочное масло, хлеб, консервы, крупы, макароны, конфеты, всякую молочку от того же молока до сметаны и сыров (коровка у Цветаны удойностью не отличалась, в конце концов она её сплавила Селифану, благо его коровник пустовал уже, наверное, года два). С колбасой и прочими мясными изделиями в Кутятино наблюдался устойчивый дефицит. Но за весь январь я в Переславль съездил всего один раз.

Селифану еще покупал водку. Он, наконец, признался по большому секрету, что обычная водка очень даже ему способствует, точнее, препятствует превращению в оборотня. Самогон, коньяк, вино не препятствуют, а вот обычная русская водка помогает, так сказать, удержаться в человеческом обличии. Селифан начинал пить вечером за день до полнолуния. На это у него уходила одна-две бутылки. Продолжал на следующий день (две бутылки) и день потом (одна-две бутылки). Причем после этого он совсем не страдал похмельем, негативных последствий для здоровья тоже не наблюдалось. И, как вишенка сверху на тортик, целый месяц у Селифана напрочь отсутствовала тяга к спиртному!

Про этот способ ему поведала Цветана, за что он ей был весьма благодарен.

Как оказалось, Селифан, будучи сам с бюрократической точки зрения пенсионером, взял на себя обязанности по доставке пенсий старикам: деду Пете и бабе Вере. Раз в месяц он забирал у них паспорта и уходил «в поход» в Коршево, в тамошнее почтовое отделение. Почтальонша, в обязанность которой раньше входила доставка пенсии в Кочары, была ему за это благодарна. Летом Селифан катался на почту на велосипеде, зимой — на лыжах. А сейчас, когда я поселился в деревне на постоянку, катался со мной по «короткой дороге».