Мастер архивов. Том 3 (СИ) - Волков Тим - Страница 17

Через минуту я уже стоял у дверей особняка Оболенского. На кованой калитке висела табличка с вензелем «П. О.».

Я глубоко вздохнул, нажал кнопку звонка.

— Проходите, — ответил голос из динамика.

Калитка щелкнула, открываясь. Но там никого не оказалось. Из динамика раздался голос самого Оболенского:

— Проходите. На второй этаж. Там мой кабинет.

Я поднялся. Стены лестницы были увешаны трофеями — головы оленей, кабанов, даже медведь скалился откуда-то с высоты. Богато, но как-то… навязчиво. Хозяин явно любил демонстрировать свое положение.

Кабинет оказался просторным, с высокими окнами, выходящими на Неву. Массивный стол красного дерева, кожаные кресла, шкафы с книгами в старинных переплетах. На стене — еще одна голова, на этот раз лося, с ветвистыми рогами.

Оболенский сидел в кресле у камина, с бокалом в руке. Увидев меня, он не поднялся — только указал на кресло напротив.

— Проходите, Алексей. Садитесь.

Я сел. Князь долго изучал меня взглядом — холодным, цепким, профессиональным. Сегодня он выглядел иначе, чем вчера за карточным столом. Собранный, уверенный, опасный.

— Хорошо выглядите, — заметил он. — А я вот после вчерашнего проигрыша до сих пор в себя прийти не могу. Вы меня, знаете ли, удивили.

— Повезло, — скромно ответил я.

Князь конечно же врал — моя вчерашняя победа для него пустяк.

— Не скромничайте. — Оболенский отставил бокал. — Везет тем, кто умеет ждать. А вы, судя по всему, умеете. Итак, Алексей, давайте без лишних предисловий. Зачем вы хотели меня видеть?

Я выдержал паузу. Ровно столько, сколько нужно, чтобы показать, что не тороплюсь.

— Мне нужен выход на Сергея Дмитриевича Собакевича, — сказал я спокойно.

Оболенский поднял бровь. В его глазах мелькнуло что-то. Удивление? Интерес?

— Собакевич? — переспросил он. — Начальник канцелярии Министерства Императорского двора? Довольно высоко метите, молодой человек. Для простого архивариуса.

— Я не простой архивариус, — ответил я, понимая, какой типаж собеседника интересен Оболенскому. — Я амбициозный архивариус. И хочу расти.

— И поэтому вам нужен Собакевич? — кивнул князь. — Думаете, он поможет вам с карьерой?

— Я думаю, что без выхода на таких людей карьера не делается, — честно сказал я. — Хочу устроиться в его канцелярию. Но понимаю, что просто так туда не попасть. Нужна рекомендация. Нужно, чтобы меня представили в нужном свете.

Оболенский слушал, поигрывая перстнем на пальце.

— Допустим, я могу это устроить, — сказал он наконец. — У меня есть связи. Но, Алексей, вы же понимаете… ничего в этом мире не делается бесплатно.

— Понимаю.

— Хорошо. — Князь поднялся, прошелся по кабинету. — Я могу организовать вам встречу с Собакевичем. Но за это… — Он остановился, посмотрел на меня в упор. — За это вы будете мне должны.

— Сколько?

Оболенский усмехнулся.

— Не деньги. У меня их достаточно. Мне нужно другое. — Он помолчал. — Вы мне интересны, Алексей. У вас есть выход на Архив. А Архив — это… — Оболенский ухмыльнулся, — это такие возможности!

— Согласен, — сказал я, понимая к чему он ведет.

Оболенский кивнул.

— Отлично. Но Алексей, вы должны кое-что понимать. Напрямую к Собакевичу у меня выхода нет, — признался он. — Старая обида. Лет десять назад я обыграл его в карты. Крупно. Очень крупно. Он этого не забыл и не простил. Такие люди, как Сергей Дмитриевич, не прощают унижений.

— Тогда как же…

— Через его камердинера, — Оболенский понизил голос. — Старика Игнатия. Он служит у Собакевича тридцать лет. Предан хозяину, как пес. Но у него есть слабость.

— Какая?

— Выпить и поболтать. — Князь усмехнулся. — А еще он игрок. По пятницам мы иногда режемся в картишки. Игнатий считает меня «своим». Доверяет.

— И через него можно решить вопрос? — понял я.

— Можно. — Оболенский поднялся, подошел к окну, выходящему на Неву. — Я могу устроить вам встречу с Игнатием. А дальше вы сами. Собакевич старика уважает. Если Игнатий замолвит словечко…

Он замер на полуслове.

Странно замер. Как-то неестественно выгнулся.

— Князь? — позвал я.

Оболенский не ответил. Он стоял спиной, глядя в окно, но вдруг его рука дернулась, вцепилась в подоконник.

Я вскочил.

— Князь⁈

Он медленно, очень медленно повернулся.

Я увидел его лицо — бледное, перекошенное, с широко раскрытыми глазами. А потом опустил взгляд ниже.

В его животе зияла рана. Круглая, размером с кулак, обугленная по краями. Из нее шел дым. Запахло паленым мясом и магией.

— Какого…

Оболенский рухнул на пол. Замертво.

Я застыл на месте. Секунду. Две. Потом рванул к окну.

Стекло было… проплавлено. Идеальный круг с потеками стекла по краям. В комнату ворвался холодный воздух с Невы. Я выглянул наружу — внизу, на набережной, никого. Только редкие прохожие, идущие по своим делам.

Магия.

Кто-то метнул заклятие с большого расстояния. Профессионально. Точно.

Я обернулся. Оболенский лежал в луже крови, и его глаза, уже мертвые, смотрели куда-то в потолок.

— Черт, — выдохнул я. — Черт, черт, черт.

Мысли метались с бешеной скоростью. Нужно уходить. Немедленно. Пока кто-то не пришел на звук. Пока меня не обвинили в убийстве. А ведь все так и подумают.

Я пришел к Оболенскому. У нас был разговор. Меня видел дворецкий. Меня видели слуги. А теперь Оболенский мертв, и я единственный, кто был с ним в комнате. Никто мне не поверит. Никто. И слушать моих оправданий уж точно не будет. Твою мать…

Я рванул к двери.

На лестнице послышались шаги. Тяжелые, быстрые — охрана.

— Князь? — донеслось снизу. — С вами все в порядке?

Да как они поняли, что вообще что-то случилось⁈ Кто-то проходил мимо и услышал?

Я рванул к окну. Выбитое стекло, холодный воздух, Нева внизу. Второй этаж. Высоко, но выбирать не приходится.

Шаги уже ближе.

Я перелез через подоконник, ухватился за водосточную трубу. Предательски заныло вывихнутое плечо. Нет, только не сейчас. Я сжал челюсти. И начал спускаться.

Снизу уже кричали прохожие, показывали пальцами. Я не обращал внимания — только вниз, быстрее, еще быстрее.

Труба кончилась. Я спрыгнул, приземлился, подвернул ногу, но устоял. И побежал.

Вдоль набережной, к мосту, в лабиринт питерских дворов. Сзади послышались крики. Но я не оборачивался.

Просто бежал. Потому что остановиться означало проиграть.

Глава 8

Виктор Зарен вошел в кабинет, даже не сняв пальто. Слуга, попытавшийся помочь, был остановлен одним движением руки — коротким, резким, не терпящим возражений. Дверь захлопнулась с глухим стуком.

— Я слышу твои шаги за три комнаты, — раздался голос из глубины кабинета. — Ты зол. Это хорошо. Злость — это топливо.

Григорий Черный сидел в кресле у камина, как всегда, развалившись с видом хозяина положения. В его руках дымилась трубка — длинная, старинная, с вычурным серебряным набалдашником. Где он ее вообще взял? И кто ему разрешил курить в комнате⁈

Черный даже не обернулся на вошедшего.

Зарен сбросил пальто прямо на пол, подошел к бару, налил себе коньяку. Залпом выпил.

— Отклонили, — сказал он глухо. — Во второй раз.

Григорий медленно повернул голову.

— Конкретнее. Ты же ведь знаешь — я не могу читать мысли.

Он повернулся к вошедшему:

— Пока не могу.

Зарен прошелся по кабинету, сжимая пустой бокал.

— Сегодня было второе заседание Императорского Совета. Я думал, после первого они поймут… Но нет. Эти старые маразматики во главе с Безобразовым решили, что я слишком много власти хочу. — Он усмехнулся, но усмешка вышла злой. — Слишком много власти! Я, который десятилетиями эту Империю прикрывал!

— Кого назначили? — перебил его Григорий, все быстро поняв.

Зарен остановился, посмотрел на него. Глаза его горели холодной яростью.

— Московского. Главного инспектора магического надзора Первопрестольной. Аркадия Венедиктовича Соболева. Слышал о таком?