Сегодня, Завтра и Всегда (ЛП) - Бейли Тесса - Страница 49

Мэри вцепилась в подоконник, чувствуя, как разочарование и страдание сжимают горло.

Внизу прибывали полчища вампиров и фей. Свадебные гости, готовившиеся стать союзниками в подземном мире. У них не было оружия, кроме случайных клинков. Только они сами. Существа внизу были древними, в некоторых случаях, и их способность манипулировать объектами и атмосферой вокруг себя была опасна сама по себе.

Прошло четыре дня с тех пор, как Такер оставил ее, и она чувствовала каждую секунду этой разлуки. Тилда неохотно подтвердила слова Адриана: вампир, нашедший свою пару, не может долго жить без нее. Но Мэри начала сомневаться, выживет ли она сама. Внутри нее росло бешенство, которое не утихало. Ее кожа зудела, тело не могло оставаться в покое — поэтому факт того, что ее заперли в этой комнате, был ужасным препятствием.

Мэри ломала руки и расхаживала по комнате, ее нервы были на пределе. Она не могла не сравнивать эти ощущения с тем, что было несколько дней назад, когда она сидела на пассажирском сиденье машины Такера, и все ее существо требовало его. Требовало отдаться ему. Желание, которое он вызвал, победив тех охотников в закусочной, было диким и неотложным.

После дней, проведенных в одиночестве наедине со своими мыслями, она пришла к выводу, что где-то глубоко внутри она всегда знала, что является парой Такера. Голод требовал насыщения прямо сейчас, и единственное, чего он хотел, — это его прикосновений, его укуса, его присутствия.

Она сойдет с ума без этого. Без преувеличений. Она наконец оправдывала свое прозвище.

Бессвязные слова срывались с ее губ, пока она мерила шагами свою тюрьму, глаза ее были тяжелыми и красными от отсутствия сна. Она все еще была в футболке Такера. Тилда заставила ее утром принять ванну, но она тут же надела вещь обратно, отчаянно пытаясь сохранить его запах. Но теперь он больше не успокаивал ее, а делал еще более неистовой. Ей нужно было выбраться.

Но как?

Сотни вампиров и фей заполнили территорию поместья. Она никогда не сбежит, будучи окруженной существами с острым слухом и зрением. Даже если бы она попыталась, она рисковала тем, что Адриан выместит гнев на Такере.

На Такере, который умирал без нее.

Мэри присела, прижала сжатые кулаки к глазам и закричала сквозь зубы, но клеймо на ее горле вспыхнуло, превращая звук в жалкий всхлип. Ее беспорядочное сердцебиение отдавалось в голове так громко, что она не услышала шагов. Она не знала, что кто-то идет, пока Тилда не вошла в комнату с белым платьем на руке.

Напряжение между ними было гуще патоки.

В последние несколько дней Мэри казалось, что она видит проблески раскаяния на лице матери, но оно быстро сменялось решимостью. Именно это мешало Мэри попытаться достучаться до нее. Заставить ее понять, что ничто не стоит союза с Адрианом. Ни воссоединение с Антоном. Ни возвращение в Царство Фей.

Даже ее зрение.

Но Мэри была в ярости. В такой ярости, какой не знала никогда в жизни, и часть ее просто хотела остаться такой — запертой, наедине со своим горем.

Тилда остановилась, когда подошла достаточно близко, чтобы увидеть красное лицо Мэри, но быстро оправилась с бодрой улыбкой: — Пора, дочь моя.

Время для свадьбы.

Честно говоря, она была удивлена, что это заняло так много времени, ведь Адриан жаждал скрепить союз. Теперь она могла лишь безучастно смотреть на прекрасное белое кружевное одеяние. Вот что значит быть по-настоящему бессильной. Ее истощение и боль тянули ее вниз, в глубины мутного болота, где ничто не казалось реальным. Ни платье, ни мать, ни цвета и объекты вокруг. Зрение в этот момент было почти проклятием, потому что теперь она будет наблюдать за своей гибелью, а не просто слушать.

Встретить будущее без цели — это гвоздь в крышку гроба. Это убеждение было единственной причиной, по которой Мэри поднялась на ноги и подняла подбородок, позволяя двум горничным войти в комнату и снять с нее футболку — последнюю связь с Такером.

Она закрыла глаза, пока ее облачали в платье. Когда волосы Мэри были приведены в порядок, ее впервые за четыре дня вывели из комнаты. Тилда, Мэри и горничные спустились по длинному коридору к лестнице. Спускаясь, Мэри увидела внизу зал, где ждал Адриан.

Он выглядел как принц из темной сказки, одетый в элегантное черное, стоя перед витражным окном, залитый лунным светом.

Она знала правду. Он не был принцем.

Перед золотым, богато украшенным троном, обитым синим бархатом, ждал священник. Только один трон. Никакого места для королевы. С одной стороны зала собрались вампиры, выглядящие настороженными и осуждающими. С другой — контингент фей, окутанных светом, некоторые лица были ей знакомы из прошлого. Они тоже выглядели настороженно, в основном опасаясь ее будущего мужа.

— Мы не задержимся здесь надолго, — прошептала Тилда, потирая руку. — Ты увидишь. Как только союз будет скреплен и Ассамблея будет созвана, они вернутся и найдут нас восставшими из пепла. Они увидят, что мы не были слабаками, которых можно бросить. Что мы были стратегами. Мы выжили. Мы убедим Ассамблею помочь Адриану захватить трон вампиров у нового короля. Почтить союз. Тогда твой отец заберет нас домой.

Онемев от головы до пят, Мэри остановилась у подножия лестницы и посмотрела на Тилду: — Теперь я знаю, что такое любовь. Если мой отец оставил нас из-за моей слепоты, в нем нет чести. И он никогда не любил нас.

Тилда вела Мэри к алтарю, где ждал монстр, но она не могла сдержать волну сочувствия, когда мать покачала головой: — У него не было выбора. Последние тринадцать лет он создавал для нас дом в раю. Трудно понять это в столь юном возрасте.

У Мэри не осталось слов.

Море вампиров в красных плащах расступилось, позволяя ей пройти.

Странное покалывание пробилось сквозь ее оцепенение, когда она почти достигла Адриана, но она отмахнулась, приняв это за страх, и продолжала идти, пока не оказалась перед лидером темного восстания. Потребовалось время, чтобы набраться смелости и посмотреть ему в лицо. Когда она это сделала, в нем не было ничего, кроме амбиций, ненависти и жадности. Он окружил себя существами того же склада. Существами, которые считали сострадание слабостью. Включая ее мать. И, познав бескорыстную любовь, Мэри пожалела их.

Именно в этот момент она смогла простить Такера за то, что он ушел.

В отличие от ее отца, он сделал это по-настоящему из любви. Не из амбиций или жажды власти.

Он принес высшую жертву, чтобы дать Мэри то, что, как он верил, сделает ее счастливой. Она сомневалась, что кто-то в этом зале испытал такой уровень великодушия, иначе они бы сражались на другой стороне.

Адриан кивнул священнику и взял ее за руку, отчего холодная дрожь пробежала по ее руке.

— Начинайте, — приказал Адриан, сжимая руку Мэри так, что она поморщилась.

Священник кивнул и шагнул ближе, открыл рот, чтобы начать церемонию…

Пол под ее ногами задрожал.

В периферии зрения Мэри один из вампиров отбросил красный капюшон, его взгляд был золотым, гипнотическим и яростным. Он смотрел на Адриана.

Не было причин, по которым этот вампир должен был быть ей знаком. Она видела всего несколько дней. Но было такое чувство, будто она встречала его сотни, тысячи раз в разных мирах. Ее сердце узнало его.

Этим вампиром был Такер.

Все ее существо ликовало, слезы хлынули из глаз.

Боже, он был самым прекрасным существом, которое она могла вообразить. Сильный, мужественный, ничего не скрывающий, его лицо было таким же выразительным, как и его сердце.

Затаив дыхание, она наблюдала, как он меняется. Она смотрела, раскрыв рот, как под его кожей запульсировало слабое свечение, и глубокое малиновое сияние медленно поднялось над его головой, мерцая, как пальцы на арфе.

По залу пронеслись вздохи. Послышались шокированные шепотки.

Адриан повернул голову и выделил Такера в толпе — единственного вампира без капюшона. Но… не только вампира. Возможно ли, что он был феей?

Когда они были в подвале дома Карла, Мэри встревожилась, узнав, когда именно исчезла Фара. Год Исхода. Более того, мать Такера, должно быть, знала, что уйдет. Это было отражено в ее приготовлениях. Мэри убеждала себя, что совпадение Исхода с исчезновением Фары — просто случайность. Должно быть, да?