Последние дни шахского Ирана. Глазами корреспондента ТАСС - Крутихин Михаил - Страница 12

В этот день участники продолжавшегося уже не первую неделю тахассона работников высшей школы решили усилить протест и в придачу объявили 24-часовую голодовку. К такой же форме протеста против расправ над демонстрантами прибегли работники культуры Кермана, занявшие для этого управление просвещения провинции. Интересно, что их поддержали 17 000 горняков керманских угольных шахт, которые вышли на демонстрацию солидарности с требованиями интеллигенции.

Вечером узнаю: нижняя палата парламента (меджлис) одобрила кандидатуру нового премьер-министра, предложенную шахом. За Бахтияра проголосовали 140 депутатов из 165 присутствовавших. Проголосовавшее против меньшинство выступило с заявлением (также расклеенным на следующий день на улицах), что одобрение шахской кандидатуры делалось по приказу, а не демократическим путем.

Судя по всему, нарушения комендантского часа по ночам становятся традицией. Снова в тишине издалека доносятся крики и выстрелы. Засыпаю, только когда эти звуки, наконец, стихают. Сплю «сандвичем» между двумя толстыми матрасами: владелица дома, где находятся наши квартиры, совмещенные с корпунктом ТАСС, отключила отопление совсем, мотивировав свой негуманный поступок топливным кризисом, а в комнате одна из стен — сплошное окно, за которым где-то около нуля. Одеяла уже не помогают согреться.

3 января 1979 года

В Тегеран с секретной миссией прибыл заместитель командующего вооруженными силами НАТО в Западной Европе генерал ВВС США Роберт Хайзер. О том, какую роль в иранских событиях сыграл этот военный, станет известно много позже, но для понимания происходившего рассказать об этом надо здесь, в процессе редактирования дневника.

По газетным сообщениям того времени, президент Картер направил Хайзера в Иран, чтобы мобилизовать командование иранских вооруженных сил на поддержку правительства Бахтияра и спасение таким образом шахского режима. Однако непосредственный начальник этого эмиссара, тогдашний командующий вооруженными силами НАТО генерал Александер Хейг, как писала в январе 1980 года The Washington Post, в частной беседе утверждал, будто главной задачей миссии было не помочь Бахтияру, а нейтрализовать «ястребов» в иранском генералитете и в конечном счете ускорить свержение шаха.

Что касается генералитета шахиншахской армии, то в последние месяцы 1978 года военачальники постепенно стали разочаровываться в способности шаха справиться с восстанием и отнеслись с подозрением к искренности американских советников. Генерал Хосроудад, командующий ВВС генерал Рабии, а также командующий сухопутными войсками и одновременно военный комендант Тегерана генерал Овейси продолжали работать над деталями уже упоминавшегося шахского плана «кровавого урока мятежникам» — потопления революции в крови 50 000–100 000 человек, по их оценкам.

Часть генералов была потрясена намерением шаха покинуть страну. В Ниаваранском дворце появилась депутация высших военачальников, которые не просто просили шаха остаться. Они говорили, что «разнесут дворец, если он уедет, как намечено». Ранее глава военного кабинета Азхари столько раз мешал шаху принять решение об отъезде, что тот как-то спросил у него: «Я что, под домашним арестом?» (Об этих сценах более чем год спустя рассказал американскому журналисту Ричарду Сейлу высокопоставленный сотрудник госдепартамента США.)

По данным американской печати, к концу 1978 года планировались три независимых друг от друга военных переворота. Сейл пишет, что самый радикальный план разработали военновоздушные силы и воздушно-десантные войска. Перед захватом власти заговорщики собирались подвергнуть бомбардировке с воздуха священные для мусульман-шиитов религиозные комплексы в Куме и Мешхеде.

Генеральские проекты спасения Ирана появились еще и потому, что до военного командования дошли слухи: якобы шах, к концу года впавший в депрессию и потерявший способность принимать какие-либо решения, примерно 12 декабря в присутствии группы американцев подписал небезынтересный документ, хотя и попытался позже обратить свой поступок в шутку. В этой бумаге содержался план, разработанный двумя доверенными лицами Хомейни: аятоллой Мохаммадом Бехешти, из дома которого распространялась часть получаемых из Франции распоряжений Хомейни, а также видным юристом и членом Национального фронта Хасаном Назихом. Последний стал после свержения шаха главой Иранской национальной нефтяной компании, а потом, когда его обвинили в связях с США, бежал за границу.

По условиям этого плана, шах должен был покинуть Иран и оставить власть Регентскому совету в соответствии с конституцией. Совет предполагалось сформировать из четырех человек во главе с лидером Национального фронта Каримом Санджаби. На проведение свободных выборов в парламент отводилось три месяца, в течение которых монархия не ликвидировалась. Шах практически и начал выполнять этот план, однако поменял кандидатуру Санджаби на более покладистого Бахтияра.

Единодушия в оценке шахских планов, какими бы они реально ни были, не наблюдалось ни среди генералов, ни у американцев. Распри в оценках событий тех дней не стихали долго. То и дело в солидных изданиях появлялись взаимные обвинения американских государственных деятелей, отвечавших за сношения с иранским режимом. Каждый автор стремился доказать, что именно его действия могли бы «спасти Иран для Соединенных Штатов», а другие чиновники и военные это дело проиграли.

Рабочая группа по Ирану в госдепартаменте США поддержала предложения посла Салливана ориентироваться на приход к власти аятоллы Хомейни и готовить, в связи с этим, контакты с будущим иранским руководством. В интервью ряд американских дипломатов потом признают, что еще осенью 1978 года в Вашингтоне, НьюЙорке и Париже проходили встречи между представителями Хомейни и посредниками от администрации Картера. Салливан, по его утверждению, даже получил от госсекретаря Сайруса Вэнса документ с изложением основных пунктов, которые американский эмиссар с особыми полномочиями мог бы обсудить во Франции с Хомейни, и успел даже добиться утверждения этого документа шахом. Вэнс решил назначить этим уполномоченным генерального инспектора дипломатической службы, бывшего посла США в Афганистане и бывшего экономсоветника США в Иране Теодора Элиота, который мог бы «убедить Хомейни в том, что американский план продиктован самыми благородными и искренними намерениями».

Однако советник президента США по национальной безопасности Збигнев Бжезинский имел на этот счет иное мнение. Он в это время сопровождал Картера на рыбалке в Гваделупе, и именно там было принято решение свернуть подготовку к миссии Элиота и направить в Тегеран генерала Хайзера. Как утверждает Салливан, отвергнув шанс на переговоры с Хомейни, Бжезинский и Картер сделали ставку на «либеральное» правительство Бахтияра.

До этого Бжезинский целиком ориентировался на подавление массового движения в Иране силами шаха и его армии. Не доверяя Салливану, он к ноябрю 1978 года создал в Тегеране свое собственное «посольство» вокруг бывшего зятя шаха, иранского посла в Вашингтоне Ардешира Захеди. По просьбе Бжезинского Захеди (бывший, кстати, сыном того генерала Фазлоллы Захеди, который военным путчем в 1953 году помог американцам восстановить шаха на троне) выехал в Иран с поручением укрепить шаха в решимости к подавлению назревавшей революции. Ежедневно встречаясь с шахом, Захеди докладывал Бжезинскому о результатах встреч по открытому каналу телефонной связи, не останавливаясь перед секретным характером ряда сообщений.

По словам Салливана, шах понимал беспочвенность требований Бжезинского о расправе над населением и просил американского посла предупредить Вашингтон о сомнительном характере донесений Захеди.

И вот теперь Картер с Бжезинским сделали резкий поворот и бросились поддерживать Бахтияра.

В Иране же шаги приближающейся революции раздавались все слышнее. Мешхедские события после кровавой расправы над жителями города превратились в победу антимонархических сил. По требованию разных политических организаций из тюрем там были освобождены 164 заключенных. В демонстрациях в Сари, Куме и Бехбехане убито по одному человеку, в Хоммершехре — четверо. В Керманшахе сожжена остававшаяся нетронутой часть здания генерал-губернаторства.