Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1 - "eclair" - Страница 72

– Ты даже осунулась, бедняжка, – тем временем продолжал болтать он, с состраданием всматриваясь в мое побледневшее лицо. – Неужто этот гнус и впрямь держит тебя в черном теле?

Хуже всего оказалось то, что мне нечем было крыть, ведь в прошлую нашу встречу я и правда наплела Борису с три короба про своего злодея-хозяина, и теперь он, красуясь передо мной и на чем свет понося Руперта, то и дело пересыпал свою речь фразочками вроде «помнишь, ты же сама говорила, что этот жмот…». «Этот жмот» тем временем стоял в одном шаге от Бориса, внимательнейшим образом слушая его трескотню. Я мечтала провалиться сквозь землю.

– Не помню, чтобы я говорила подобное! – наконец вставила я, пытаясь хоть немного выправить дело. Борис закатил глаза, собираясь мне ответить, но не успел – его вдруг перебил Руперт.

– Надо же, – негромко сказал он, делая шаг вперед. – Какой же злодей этот ее хозяин. Что еще она про него говорила?

Руки Руперта были скрещены на груди, а губы – из-под капюшона виднелась нижняя часть лица – сжались в тонкую линию: верный признак подступающего бешенства. И надо ему было выбраться из дворца в такое неудачное время! Сидел бы себе и дальше, полировал свои ружья! А я теперь отдувайся.

Предчувствуя беду, я быстро встала между Рупертом и цветочником, закрывая Бориса своей спиной:

– Н-нам разве уже не пора?

– А ну, тихо! – свистящим шепотом приказал Руперт, отодвигая меня с дороги и делая шаг к Борису.

– Чего вам, господин? – спросил тот, дружелюбно посмеиваясь.

– Что еще она говорила о своем хозяине? – ледяным тоном произнес принц, подходя ближе к торговцу. Тот стоял, прислонясь плечом к своей цветочной будке, и даже не подозревал, какая опасность нависает над ним в этот момент.

– Да больше ничего особенного, – невозмутимо пожал плечами Борис. – Или нет, вспомнил. Говорила, что рожа у него уж очень высокомерная, характеру под стать!

– Борис! – в ужасе возопила я.

Цветочник наконец сообразил, что в воздухе запахло жареным, но не особенно смутился и лишь отпустил веселый смешок, обращаясь к нависшему над ним Руперту:

– Фу-ты ну-ты. А вы, господин, кто таковский будете? И не жарко вам в эдакую погоду в плаще!

Ответом ему было ледяное молчание. И тут Бориса осенило.

– О! – радостно заявил он. – А не женишок ли вы нашей Ларриет, часом?

Я отчаянно замотала головой, но ни один из собеседников на меня не посмотрел. Рот Руперта – по-прежнему единственная часть лица, видневшаяся из-под капюшона, – чуть приоткрылся, словно его шокировала подобная идея. Впрочем, в его ответной реплике прозвучало лишь одно привычное мне раздражение:

– Бред собачий!

– Тогда чего вы так разревновались? – невозмутимо пожал плечами Борис, весело глядя на Руперта.

Принц развернулся на каблуках и, не говоря ни слова, быстрым шагом пошел прочь. Я кинулась следом. На бегу я оглянулась на цветочника: тот все еще стоял у своей будки, посмеиваясь и почесывая затылок. Трепло! Никогда больше не стану покупать у него цветы!

– Ваше вы… то есть господин! – окликнула я, задыхаясь, и схватила было Руперта за край плаща, но он, не сбавляя хода, резко стряхнул мою руку и продолжил идти вперед, словно меня не существовало.

– Господин! – с отчаянием воскликнула я, из последних сил стараясь шагать вровень.

На сей раз Руперт меня не игнорировал – он остановился, развернулся всем корпусом и резко спросил:

– Что?

Застыв на месте, я прокашлялась и смущенно спросила:

– Вы… сердитесь, да?

– Не сержусь, – отрезал он.

– Тогда почему так невежливо сбежали?

– У меня рожа под стать характеру, разве нет? – едко спросил принц. – Держу марку.

Покраснев, я опустила голову. Язык мой – враг мой!

Руперт тем временем одним движением плеч сбросил свой плащ, словно только и ждал, когда мы покинем Пятую авеню, чтобы избавиться от него. Прежде чем плащ успел спланировать на мостовую, я ловко подхватила его и заискивающе улыбнулась Руперту:

– Вообще-то я имела в виду комплимент. Этот цветочник просто все перепутал! Я имела в виду, что ваше выс… то есть в-вы, господин, мудры настолько, насколько прекрасны. Внешнее всегда отражает внутреннее!

Руперт насмешливо поднял брови.

– Если это так, то у меня для тебя плохие новости, – протянул он. – Учитывая, какая ты дурочка…

Итак, он только что заявил мне, что я уродина. Это был один из многочисленных талантов Руперта – макнуть человека лицом в грязь буквально парой слов. Вот только, в отличие от Бориса, я не могла высказать Руперту все, что о нем думала!

Принц вновь устремился вперед, и я, торопясь следом, чтобы отвести душу, представляла себе, как пну его в коленку и он споткнется и шмякнется во весь рост. У-у-у, гнусный тип!

Руперт тем не менее не только не споткнулся и не шмякнулся, но и весьма быстро добрался до конца улочки, по которой мы шли. Там он остановился, прижимаясь к углу дома, и тихо свистнул, подзывая меня, будто собачку. Этот оскорбительный жест означал, что Руперт советует мне поторопиться. Легко сказать! Он и раньше вечно везде носился как угорелый – вероятно, из-за своего непоседливого характера, – а теперь, когда заметно вытянулся и отрастил пару длинных ног, за ним и вовсе было не угнаться. Последние футы своего пути я преодолевала почти бегом.

– Ты ползаешь, как сонная черепаха, – немедленно заявил Руперт, когда я, задыхаясь, наконец добежала до него.

– Нет, это вы носитесь как укушенный, – возразила я, опираясь на стену и пытаясь выровнять дыхание.

– Многих торговцев уже знаешь? – спросил он, игнорируя мое замечание.

– Ну, некоторых с Пятой авеню точно, – ответила я, подумав. – Я ведь в последнее время часто бываю в тех краях.

– И улыбаешься им направо и налево, как слабоумная, – вдруг разозлился он.

Я озадаченно уставилась на него, не понимая, что именно в моих словах вызвало у него такую реакцию. Он же неожиданно наклонился, рассматривая мое лицо с неприкрытой насмешкой, которая заставила меня нахмуриться, потому что я чувствовала, что сейчас он скажет какую-нибудь гадость.

– Улыбнись, – скомандовал он, постучав своим длинным пальцем по моему лбу. Я не выдержала и фыркнула от смеха.

– А ну, не смейся! – потребовал принц. Я гневно уставилась на него. Разве не он велел мне только что улыбаться, а теперь запрещает? Он что, совсем меня за дурочку держит?

– Вы сами приказали мне улыбнуться! – возмутилась я, на что этот мерзавец тотчас нашелся с ответом:

– Приказал. И увидел, что ты похожа на смеющийся пельмень. Больше так не делай!

Прежде чем я набрала в грудь воздуха для достойного ответа, он уже отвернулся и начал высматривать что-то за углом дома, у стены которого мы стояли. Похоже, он кого-то поджидал. Я как раз собиралась спросить, зачем мы здесь торчим, но Руперт шикнул на меня и прижался к стене. Сообразив, что следует быть предельно незаметной, я, в свою очередь, тоже прижалась к стене и даже присела, чтобы казаться меньше ростом. Руперт беззвучно фыркнул, искоса поглядев в мою сторону:

– Ты чего?

– Мы разве не в засаде? – уточнила я.

– Я – да, – надменно заявил он. – А ты можешь…

Он вдруг осекся, потому что в переулке появился какой-то человек. Прежде чем тот успел нас заметить, Руперт коршуном бросился на него и схватил за горло. Его жертва была куда мощнее и выше, чем сам принц, но неожиданная атака ошеломила мужчину. Пока он пытался восстановить равновесие, Руперт уже отступил на шаг и, подпрыгнув, ударил его ногой в лицо. Мужчина упал, а Руперт выхватил пистолет и направил его на упавшего. Тот попытался встать, но принц яростно пнул его в грудь, и тот захрипел, откидываясь назад.

Я замерла у своей стены, не в силах ни подойти к Руперту, ни окликнуть его, ни даже пошевелиться. Если он собирался избивать людей, то ему следовало взять Макса для таких дел!

– А ну, отдай, – тем временем потребовал Руперт, нависая над своей жертвой и настойчиво протягивая руку.