Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1 - "eclair" - Страница 71

Забираясь в свою магирету, припаркованную неподалеку, я беззвучно рассмеялась. Несмотря на свое грозное обещание, Руперт тем не менее не оборвал связь, поэтому можно было надеяться, что моя просьба услышана.

Да что там, я была уверена, что он уступит этой просьбе. Руперт определенно относился ко мне куда теплее, чем раньше. Разумеется, он меня не баловал, но, скажем так, обращался со мной почти как с Тори, а это что-нибудь да значило.

Пока я ехала к очередному, уже третьему на сегодня входу в Интерни, мой маршрут практически все время пролегал против солнца. Как быстро летит время, подумала я, морща нос от горячих солнечных лучей, то и дело норовивших ослепить меня. Вот и пришла весна! А этой осенью, то есть уже совсем скоро, Руперт должен официально стать наследным принцем.

Глядя на первые весенние цветы, пестревшие тут и там вдоль стен домов, я думала о весне в Белуа. Надо отдать ей должное, весенняя Шампань была очень красива, но с весенним Белуа сравниться все-таки не могла.

Стоило мне вспомнить о доме, как я сразу же подумала об отце и письме от него, которое получила накануне. Написанное невероятно небрежно для нашего вечно аккуратного отца, покрытое пятнами чернил, оно было исполнено неподдельной тревоги обо мне.

Как я и подозревала, тем «нужным человеком», который поспешил в Белуа, чтобы как можно скорее сообщить моему отцу о постигшей меня беде, была Трисс. Руперт раньше не упоминал о ней, но то, что она сделала, яснее ясного говорило, какую позицию занимал де Гортен и чьим союзником он был. Увы, уже нельзя было сказать, что у Трисс по отношению ко мне нет ничего личного. Не хотелось признавать, но она меня ненавидела. Помнится, когда я вернулась живая и невредимая, она громко зарыдала и бросилась мне на шею. К сожалению, эти крокодильи слезы больше не могли меня обмануть. Как бы мне ни хотелось думать о Трисс хорошо, о прежнем доверии речи уже не шло.

В самом деле, откуда ей было знать, что меня похитили именно в темном переулке, если там совершенно никого не было, кроме меня и злоумышленников? Да и слова варвара-тубарга намекали, что Трисс каким-то образом причастна к случившемуся. Возможно, за моим похищением не стоял сам маркиз де Гортен, но его дочь определенно имела какую-то серьезную причину желать мне зла.

Веселая красавица с волосами цвета морской волны, та Трисс, которую я знала и любила, безусловно, была аристократкой до мозга костей, но, однако, в ней никогда не было жестокой надменности, которая проявилась в нынешней Беатрис. Воспитанная строгим отцом, моя прежняя Трисс выглядела более нравственной, чем я. Та Трисс, которую я помнила по своей прошлой жизни, никогда и ни за что не заманила бы свою подругу в такую чудовищную ловушку.

Трисс, которую я знала, больше не было. Может быть, я всегда обманывалась на ее счет, а может, она изменилась – сейчас это было уже неважно. Я вспомнила, как пыталась успокоить Луана, который чуть не сошел с ума от ужаса, когда узнал, что со мной произошло, – и как Трисс вдруг подбежала к нам и, буквально оттолкнув меня от брата, вцепилась в его руку. Самое смешное, что все это меня даже не удивило, только позабавило.

Впрочем, смеяться я могла разве что над собственной слепотой. Как я могла так долго не замечать очевидного, не чувствовать ненависти Трисс к себе?.. И как же глупо, должно быть, я выглядела со своей щенячьей доверчивостью!

– Я совершенно бесполезна, – пробормотала я себе под нос. Собственно, я не ожидала никакого ответа, но, когда в поле зрения уже показалась следующая лавка, в моих ушах прозвучал спокойный голос Руперта:

– Почему это?

– Потому что, как оказалось, я не могу доверять никому из своих близких, – вполголоса сказала я.

– И это нормально, – буркнул Руперт.

В этом был весь он – ни капли сочувствия! Мне грустно, а он, небось, сидит и чистит свое оружие или что-то еще. Я невольно хмыкнула, представив эту картину, и немедленно услыхала в ответ раздраженное фырканье. «Наверняка хмурится сейчас», – подумала я, а вслух сказала:

– Не хмурьте лоб, ваше высочество!

– Советуй себе, – любезно отозвался он.

– Станете хмуриться – будут морщины, – заметила я.

– Плевать.

– Мне хотелось попросить вас кое о чем, – сказала я после паузы. – Пожалуйста, не лгите мне никогда, хорошо, ваше высочество? Я глупая и наивная и наверняка в любом случае вам поверю… только вы, пожалуйста, все равно не лгите. Ладно?

Это, конечно, было наглостью с моей стороны, ведь я сама обманывала Руперта, а его просила играть честно. Я ждала, что он откажется или попросту промолчит, и потому, не получив ответа, направилась внутрь лавки. Однако когда хозяин уже открывал дверь, в моих ушах прозвучал холодный голос:

– Я так грязно не играю. – Руперт возмущенно фыркнул.

Забыв сделать книксен перед торговцем, я замерла на полушаге. Руперт никогда и ничего не обещал просто так. Если он сказал, что не играет в такие игры, значит, это было равносильно обещанию никогда мне не лгать. Мои губы сами собой растянулись в улыбке, а на сердце вдруг стало удивительно тепло.

– Шевелись, что ты встала на полдороге? – прошипел он, разрушая всю красоту момента. И мне пришлось идти.

Это было странно и даже, пожалуй, смешно. Моя лучшая подруга, которой я готова была присягнуть на верность до гробовой доски, лгала мне в глаза, а человек, который меня убил, только что пообещал никогда не обманывать.

Зайти в магазин мне, однако, не дали.

– Эй, Ларриет! – зазвенел веселый голос. – Не купишь сегодня цветов?

Я обернулась, уже улыбаясь. Меня окликнул Борис, владелец небольшой цветочной лавки, с которым я успела хорошо познакомиться за время, пока наведывалась в эти края по делам Руперта. Лавочка у Бориса была маленькой, не чета помпезному цветочному магазину мадам Марты на Пятой авеню, но здесь продавали цветы не в пример свежее и краше тех, которыми торговала она. Соответственно, отбоя от клиентов у Бориса не было, даром что его товар стоил чуть дороже, чем у именитой конкурентки. Зато он мог им гордиться, и вполне заслуженно.

– Зайду к тебе на обратном пути! – откликнулась я, любуясь его широкой улыбкой.

– В прошлый раз ты тоже обещала, но так и не зашла, – засмеялся он.

Я пожала плечами:

– Не могу же я покупать цветы ежедневно! Сколько, по-твоему, нам, простым слугам, платят?

По правде говоря, моего жалованья дворцовой фрейлины с лихвой хватало на покупку цветов, но Борис думал, что я служу горничной в каком-то столичном особняке. В ответ на мои слова он кивнул:

– И впрямь. Хозяин-то у тебя тот еще жмот!

– Что? – растерялась я.

– Какое же все-таки свинство, – с отвращением сказал Борис. – Выжимать из слуг все соки – и платить при этом сущие гроши!

– Да все не так плохо, – попыталась оправдаться я, но Бориса было не просто заставить замолчать.

– Не так плохо? – возмутился он. – Как же не плохо, когда ты в прошлый раз жаловалась мне, что работаешь на износ, а эта скотина тебе лишней монетки не даст!

Я в ужасе промолчала.

– Нет-нет, он редкий жмот, твой хозяин, так и знай! – убежденно повторил Борис. – Как подумаю об этом, прямо злость берет. И ведь до чего ты терпеливая девчонка, страшно подумать. Тебе, бедной, достаются сплошь окрики да колотушки, а ты даже не желаешь сказать, как его зовут!

Пока Борис распинался, я внезапно увидела рядом с собой Руперта. Как долго он уже стоял здесь? Каким образом появился так незаметно – неужели с помощью черной магии? И зачем ему вообще выходить в город?

Все эти вопросы вихрем пронеслись в моей голове, пока я вымученно смеялась в ответ на праведное возмущение цветочника, с ужасом косясь на фигуру в плаще, стоявшую возле нас. Низко надвинутый на лицо капюшон скрывал глаза Руперта, но почему-то я была уверена, что сейчас они светились нехорошим зеленым светом, как у кота.

«О, Борис, – думала я, леденея оттого, как цветочник входит в раж, на все лады костеря моего хозяина-злодея. – В одном ты совершенно прав! Кому-то сегодня точно достанется… и я даже знаю, кому именно!»