Хозяйка уездного города 2 (СИ) - Сёмина Дия - Страница 5

Или тётка показалась в сто раз хлеще стервой, нежели Лёня с его патологической жадностью. Из огня, да в полымя. Или есть ещё что-то, о чём я до сих пор не знаю.

Сижу перед господином Крюковым, закусив губу, и жду его решения по моему вопросу, надеясь, что хотя бы оплата услуг его сподвигнет на безнадёжное дело.

— Вы, сударыня, в таком случае прогуляйтесь, мне потребуется около часа, всё заполню должным образом, запишу, и после останется лишь подписать, и заберёте свои документы, всё удовольствие стоит полтора рубля. Вообще дороже, но так как я сам не в полной мере уверен в благоприятном стечении обстоятельств, то и вас обдирать не намерен.

— А сам процесс во сколько мне обойдётся?

— Порядка десяти рублей, заседание потребуется всего одно, никаких дополнительных представительств не потребуется и, следовательно, без дополнительных расходов обойдёмся. Через две недели вернётесь, и я вам скажу точную дату и время судебного разбирательства, вот так устроено наше скромное, но весьма справедливое правосудие.

— На справедливость и уповаю в большей мере.

Пришлось выйти в коридор, где меня ждёт уставший от мытарств Алёша.

— Делопроизводитель попросил нас часик погулять, дорогой. Дел-то полно, ещё в налоговую, ну то есть в казначейство зайти нужно, взять у них бланки, заказать новую печать, раз мы теперь город с самоуправлением, то и документооборот меняется, и неплохо бы спросить методичку по расчётам и датам налоговой отчётности.

Брови Алёши встали домиком.

— Шурочка, ты меня, конечно, прости, но я тебя слушаю и начинаю помышлять о нехорошем…

— Не поняла, о чём это ты?

— Ты на себя только похожа, но как послушаю, так и диву даюсь, уж прости, но так даже наши учителя не могли разговаривать. Ты же едва грамотная была, читала с трудом, да, писала красиво, но только из прилежности, но ошибок больше, чем слов. А теперь — глава города, в казначейство идём, и про налоги рассуждаешь, словно министр. Тебя не подменили часом?

Он меня подловил так, что и не выкрутиться. Сказать правду — утратить доверие ребёнка и потерять его навсегда.

— Послушай, это не так и сложно, я три года изучала всё сама и вот поумнела. Странно, что ты только сейчас спросил об этом.

— Так боялся, что обидишься.

— С умом-то жить полегче, хотя я уже в этом сомневаюсь. Набрала на себя обязанностей, кстати, — подняла палец, припомнив важный момент, что я теперь не простая просительница, а Глава города, и скорее вернулась в кабинет.

— Что-то ещё, Александра Андреевна?

Набираюсь смелости и слегка корректирую стратегию. Так надо было бы с самого начала поступить, чтобы обезопасить себя от той самой «мужской солидарности» и патриархальных взглядов на ситуацию, ведь «Законы пишут мужчины!».

— Да, развод мне нужен не только по личным соображениям. Но и потому что меня давеча каким-то чудом избрали главой города Кулебякина. Я человек ответственный и при исполнении. А мой супруг возомнил себя невесть кем, и скажем так, не совсем чист на руку во многих вопросах, на него сейчас ревизор напишет такой отчёт, что подумать страшно. Я бы не хотела, чтобы его неприятное прошлое порочило мою репутацию. Это я всё к тому говорю, что дело о разводе носит ещё и политический характер.

— Поразительная ситуация. Вы… и глава города? — он явно хотел добавить уточняющее слово «женщина», но опыт юридической работы вовремя отфильтровал феминитив, учитывая, что «глава» и так женского рода.

Но как ему вдруг стало неуютно.

Словно старый, проверенный социальный компас, каким он привык пользоваться, потерял свои ориентиры. Его мировоззрение трещит по швам, ибо женщина не смеет занимать такой пост априори!

— Да, глава городского самоуправления, избранная законно, почти единогласно на общем городском собрании. Так что ещё раз хочу заострить ваше внимание на щекотливости данной ситуации. За мной целый город, я не могу рисковать доверием избирателей, оставаясь женой непопулярного, отставного чиновника, с позором изгнанного из собственного города.

На лице господина Крюкова появилось то самое холопское выражение: слегка заискивающее, дружелюбное и весьма заинтересованное, как обычно, смотрят на власть имущего чиновника. А я сейчас использую свою власть и положение в обществе не самым законным образом, прикрываясь конфиденциальностью и доверием избирателей, пытаюсь намекнуть, что к решению моих проблем надо бы подойти со всей тщательностью.

Быстро же он переварил и впитал в себя новую данность:

— Ну-с, госпожа градоначальница, это многое меняет. Я, разумеется, ко всем делам отношусь весьма трепетно и внимательно, но ваше постараемся провести ещё и тайно, не позволяя делу просочиться в общество. Однако смею вам напомнить, что сам господин Гончаров весьма своеобразная личность, импульсивный и скандальный человек, а уж про его матушку…

— Да, я всё понимаю и прошу сделать то, что зависит от вас. Остальное я постараюсь решить сама.

— Как прикажете, сделаю всё, что смогу. Со всем рвением…

— Уповаю на это.

— А простите меня великодушно, не сочтите за склонность к словоблудию, но вот Сомов с таким жаром любопытствовал тем же вопросом. Уж не имеет ли он на вас виды? Я сие уточняю лишь для того, чтобы судье шепнуть, что вы вновь собираетесь выйти замуж за достойного и порядочного господина, в таком-то случае, никакие устои общества не пошатнутся…

Он меня сделал на раз-два. Прижал к стене своим вопросом и фактически требует подтверждения, что я после развода останусь приличной, целомудренной женщиной. Надо же, какой въедливый.

— Между мной и каким-либо другим мужчиной в настоящее время нет никаких отношений, я женщина честная, ответственная, и в авантюры с головой не кидаюсь. У меня мост стоит недостроенный, лужа в центре города и долги по налогам надо закрыть в этом году. Если достойный человек посватается после развода, непременно выйду замуж. Клянусь.

Так, я спасла ещё одного мужчину от разрушения парадигмы его мира. Но думаю, что скоро многие будут приезжать в Кулебякин не воду минеральную пить, а посмотреть на единственную, отчаянную бабёнку, решившую взвалить на себя, тяготя чиновничьей жизни и службы. А ещё, скорее всего, после развода у меня прибавится поклонников, желающих, как и Сомов, прибрать сахарную должность жены к рукам. Но до всего этого, как пешком до Китая.

Глава 5

Сногсшибательная новость

На душе стало немного легче, почему-то ощутила, как ореол местечковой власти вдруг стал для меня спасательным жилетом в бескрайних тёмных водах нелёгкой реальности. Главное — не привыкнуть и не стать такой же, как Лёня.

Первым делом зашли в казначейство, меня там даже не восприняли как главу, посчитали, что просто с поручением приехала, выдали и бланки, и настенный календарь казначея, и методички, и печать обещали заказать в столице и через три недели привезти, а пока можно пользоваться старой. Я все документы сложила в серую папку, какую мне ссудил безразличный клерк. И с чувством исполненного долга, поспешили с Алёшей решать личные проблемы: его одежда, более лёгкая летняя обувь, мне ещё бельё нужно прикупить. Блузу и юбку, если попадутся приличные, и туалетное мыло, а то мои волосы похожи на ломкую солому, с которой Шурочка мирилась, а я уже не могу. И далее по списку: маленькие ножнички, пилочку для ногтей, может быть и духи. Есть пять рублей, какие я могу себе позволить на эти траты, но особо не ожидая, что всё в лавках найдётся.

Нашлось почти всё, кроме духов и пилочек для ногтей, такие мелочи раскупают в тот же день, как привозят из столицы. Посетовав, что мне в большой город в скором времени вряд ли удастся попасть, решила завершить поход по магазинам, и всё же как-то собраться в ближайшие недели в столицу. А пока отдала брату все вещи, чтобы не делать крюк через площадь и потом возвращаться в юридическую контору.

— Алёша, вон наша карета стоит, держи покупки и папку с бумагами, Константину Титовичу скажи, что я скоро освобожусь, только документы заберу у юриста и домой.