"Фантастика 2026-119". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Абдинов Алимран - Страница 529

Дверь распахнулась, и Сафонов буквально влетел внутрь, задыхаясь. За ним маячили двое мужчин из охраны губернатора.

— Вот он! Степан, ты что тут делаешь⁈ — закричал один из охранников. — Тебя шеф ждёт! Ты почему связь отключил?

Я сделал шаг вперед и закрыл собой Степана.

— Евгений Михайлович, Степан перенёс кратковременный, но острый приступ, — объяснил Сафонову я. — Если бы не бдительность Марка Аркадьевича, — я кивнул на Забелина, — ваш выезд закончился бы трагедией через пять километров.

Охранники напряглись. Сафонов побледнел ещё сильнее.

— Что? Какой приступ? — оторопел заместитель.

Невролог, быстро сообразив, что я отдаю ему лавры спасителя, выпятил грудь и важно шагнул вперёд.

— Острый ангиоспазм, Евгений Михайлович. Предынсультное состояние. Благодаря моей экстренной терапии и… кхм… своевременному направлению от доктора Астахова, пациент стабилизирован. Но ехать он не может. Ему нужен отдых.

— Но губернатор… — Сафонов задрожал. — Кто его повезет?

Я посмотрел на Степана, который уже выглядел вполне здоровым, но всё ещё слабым. Затем перевёл взгляд на охрану.

— Из вас двоих кто-то водить умеет? — спросил я.

— Я умею, но шеф не любит, когда за рулём кто-то чужой, — начал один из охранников.

— Значит, придётся полюбить, — отрезал я. — Степана мы госпитализируем на сутки под наблюдение Марка Аркадьевича. А губернатору вы доложите, что благодаря профессионализму наших врачей его жизнь была спасена от неминуемой аварии. Думаю, он будет благодарен.

Сафонов посмотрел на меня, потом на Забелина. В его глазах медленно прояснялось понимание того, какую выгоду можно извлечь из этой ситуации. «Спасение жизни губернатора» звучит гораздо лучше, чем «помощь водителю».

— Да… да, конечно! — Сафонов закивал. — Марк Аркадьевич, Алексей Сергеевич, вы просто молодцы! Я сам всё объясню Сергееву.

Когда суета улеглась и Степана под конвоем Забелина увели в стационар, в кабинете остались только я и Полина.

На фуршет медсестра идти не хотела, поэтому я отпустил её домой пораньше. Мне же придётся посетить это мероприятие, чтобы уже поставить точку в этой истории с губернатором.

Фуршет в главном холле был в самом разгаре. Правда, пока я добирался туда, большую часть еды и выпивки уже успели поглотить мои коллеги.

Я решил расположиться за столом рядом со своими старыми соратниками. Между терапевтом Жаровым и наркологом Бахаевым.

Для этого пришлось протиснуться через толпу гостей и коллег. И уже на полпути я уловил странное ощущение. Будто кто-то только что пролез рукой в карман моего халата.

Я резко оглянулся, но не смог понять, кто это сделал. Однако я почувствовал, как мой карман немного потяжелел.

Ведь в нём появился какой-то лист бумаги.

А точнее — записка.

Глава 20

Фуршет уже начал потихоньку сдуваться. Губернатор и его люди уехали, но я решил посидеть ещё немного, чтобы поддержать компанию. А заодно подумать, откуда могли прилететь эта записка?

Читать я её пока что не стал. Решил отложить до возвращения домой. Не хочу привлекать лишнее внимание. Глаз тут много. А вполне может оказаться, что в записке какая-нибудь угроза от того же Чумакова или настоящего Астахова.

Я сидел за угловым столом, зажатый между терапевтом Жаровым и наркологом Бахаевым.

— Нет, ну вы видели лицо Чумакова? — Бахаев в очередной раз потянулся к тарелке с канапе. — Алексей Сергеевич, я за этот «сеанс» готов вам свою премию отдать. Хотя нет, премию жалко! Лучше спиртом проставлюсь. Чистейшим, как слеза младенца! Вам понравится!

Жаров, лениво помешивая ложкой в бокале с соком, скептически хмыкнул:

— Ваш спирт, Бахаев, только для протирки поверхностей сгодится. Вы лучше скажите, как нам теперь с этой славой жить? Завтра же к нам полгорода припрётся, чтобы к психиатру попасть. И все ведь попрут через нас — через терапевтов! Будут в очереди стоять, чтобы Алексей Сергеевич им такие же загадки загадывал.

— В нашем деле, коллеги, популярность — это побочный эффект, — улыбнулся я. — Как сыпь при ветрянке. Главное — не чесать, само пройдет.

— Золотые слова! — Жаров поднял бокал. — Но серьезно, Алексей Сергеевич, откуда такая точность? Вы его как будто насквозь видели. У меня в кабинете бабушки так не раскалываются, даже когда я им про бесплатные лекарства заливаю.

Я лишь пожал плечами. Пришлось отстраниться от разговора, потому что система только сейчас закончила сканировать зал. Я пытался найти с помощью неё человека, который мог бы подкинуть эту записку.

Нужно быть готовым ко всему.

/ВНИМАНИЕ! Анализ среды завершен. Обнаружено 48 потенциальных субъектов. Высокий уровень фонового шума. Вероятность идентификации нужного человека — 4 %. Рекомендуется сохранять режим инкогнито/

Как я и думал. Не выйдет. Придётся отложить это до дома. Может, в самой записке что-то вскроется?

— Психосоматика, — вернулся к разговору я. — Когда человек так сильно боится потерять лицо, у него тело само за себя говорит. Потеет, трясётся, нервничает. Нужно просто знать, куда нажать.

— Нажать он умеет, — хмыкнул Бахаев, подмигивая мне. — Слушай, Астахов, а ты Баранову из шестого кабинета не можешь так же «просканировать»? А то она на меня как-то странно смотрит уже неделю. То ли влюбилась, то ли хочет анализы перепроверить.

— Бахаев, вам скоро седьмой десяток пойдёт! — Жаров рассмеялся. — О чём вы вообще говорите?

— Тьфу ты! Глупый молодняк, — фыркнул нарколог. — Любви все возрасты покорны.

Были бы покорны, если бы не любовь Бахаева к водке.

Правда, эту мысль я озвучивать не стал.

Я поддерживал этот нехитрый трёп ещё полчаса, а после мы разошлись по домам.

До служебной квартиры я добрался только к позднему вечеру. Сафонов пытался затащить меня в ресторан, намекал на продвижение по карьерной лестнице. Но мне откровенно не хотелось пить с заведующими и главным врачом. А на таких мероприятиях, как правило, «не пить» не разрешается.

В итоге я сослался на дикую мигрень. Иронично, учитывая дневной диагноз водителя.

Закрыв дверь на все три замка, я сел на кухонный стул и наконец достал из кармана листок. Это был обычный обрывок бланка. Кто-то небрежно вырвал его из стандартных записных книжек, которыми завалена вся наша поликлиника. Сердце ускорило ритм. Я ожидал угрозу, шифр, может быть, очередной «привет» от Чумакова.

Развернул. И ахнул.

«Алексей Сергеевич, я знаю, что вы не любите лишнего внимания, но сегодня вы меня поразили. В кабинете № 12 около регистратуре лежат ваши новые визитки. Я сама их сделала. Надеюсь, там указан правильный номер вашего сердца? Ваша А.»

Боги милостивые, что я сейчас прочитал⁈

Я замер, глядя на ровные, почти каллиграфические буквы.

— Что это за чертовщина? — прошептал я.

/Анализ почерка: Наклон вправо 12 градусов. Округлые петли. Признаки демонстративности. Психологический профиль автора: Женщина, 25–35 лет, склонность к романтизации. Уровень угрозы: Низкий (вероятен личный интерес)/

Личный интерес? Любопытно… А точно ли это не шифровка?

/Подтверждаю. Текст не содержит скрытых паттернов. Однако почерк совпадает с 15 % архивных записей в журналах учета поликлиники. Требуется ручное сравнение/

«Ваша А».

Кто? Анна? Анастасия? Алина? Спасибо, блин, что не Алексей Астахов!

Имена мелькали перед глазами, но я не мог вспомнить никого из поликлиники, кто мог бы даже в теории прислать мне такое сообщение.

Подбросить записку так, чтобы я не заметил — это не просто удачная случайность. У кого-то очень ловкие руки. Если это действительно просто «воздыхательница», то у нас в больнице работают крайне талантливые люди. Или же это чья-то очень тонкая шутка, призванная проверить мою реакцию. В любом случае, завтра придётся внимательно изучить журналы.

Срочности в этом нет, но… Любопытство раздирает!

После сегодняшних событий сон ко мне не шёл. Тело требовало нагрузки, а мозг — разрядки. Я переоделся в свой поношенный спортивный костюм и вышел на вечернюю разминку. Новая квартира была в хорошем районе, и площадка во дворе была на удивление приличной.