"Фантастика 2026-119". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Абдинов Алимран - Страница 380

– А что, дитятко, не пора ли свадебку сыграть?

Крапива прыснула:

– Опоздала, матушка. Свадебка-то у нас еще в Мертвых землях была.

И хлопает глазищами своими синими и бесстыжими!

Признаться, Мертвыми земли звали разве что по привычке. После летней бури земля насытилась даже там, где уже несколько десятков холодных ветров рос один желтый сухостой. Нынче степь зеленела не хуже Срединных земель, а птиц и зверей расплодилось в ней столько, что и урожай сажать не надо: знай кидай стрелу на тетиву и тащи домой жирного зайца! Тем и промышляли шляхи, оставшиеся от некогда грозного войска. Жить на одном месте они не привыкли и быстро покинули деревню, а там снова развалились на несколько племен, и каждое, по совету Шатая, поставило над собой вождя. Вожди же ходили на поклон к Шатаю каждый месяц и, коли случался какой неразрешимый спор, просили судить. Когда такое приключалось, Свея довольно цокала. Потому что шлях не просто выносил решение, а прежде удалялся в клеть с Крапивой и Власом, долго с ними говорил и лишь потом объявлял, как надобно сделать. И никто не перечил! А Крапива вела себя ровно посаженка и обоими мужиками командовала… Нет-нет, а Свее делалось завидно. Да что уж! Все тяпенские бабы хоть и посмеивались, а втайне завидовали лекарке.

А и было чему! С женихом у аэрдын заладилось. Отец сманивал Власа в столицу, но тот наотрез отказался.

– Ты, – заявил княжич Туру, – сколько тщился земли объединить? А сдюжил я!

Крапива, стоявшая тогда по правую его руку, негромко кашлянула, и Влас поправился:

– Мы сдюжили. Стало быть, нам их и стеречь.

С братом вышло не хуже. Шатай быстро освоился, завел дружбу с мужиками, помогал с животиной, а особенно с лошадьми, случись у какой подвернуть ногу али простыть. А уж как люб был девкам! Как ласков, как складно врал про степь да как красиво пел! Оттого Влас с Крапивою все чаще коротали вечера вдвоем: шлях возвращался в клеть к утру, уставший, охрипший и счастливый. Днем же, когда они с княжичем обыкновенно ладили срубы новых домов-близнецов, получал от Власа нагоняй:

– Вольно́ было ночью шляться невесть где, да, шлях? А работать мне теперь одному за двоих?

– А тэбэ завидно? – скалился в ответ Шатай. – Тожэ пошляться хочэтся, но аэрдын боишься?

Влас фыркал, а после добродушно бормотал под нос:

– А то ты сам ее не боишься!

Так и остались в Тяпенках Влас и Шатай, муж и брат травознайки. Им-то двоим Дола плешь и проела. Решила не мытьем, так катаньем найти к ним подход и стала носить работникам пироги да молоко, пока те трудились над срубами. По ее и вышло. Как-то раз принесла Дола молодцам по доброму куску сала с хлебом, а когда те, поблагодарив, уселись за еду, начала причитать:

– Хороши вы у меня, диво как хороши! Вон какая изба добрая будет! Не стыдно жену привести да детушек по лавкам рассадить! Семерых.

Влас поперхнулся, и Шатай с готовностью похлопал его по спине.

– Отчэго жэ нэ восьмэрых? – хитро прищурился шлях.

Дола закивала:

– Оно и десяток можно! У Крапивы-то бедра широкие, выносит, как есть выносит!

Княжич добавил в сторону:

– Я только такого не вынесу. Мне вон шляха хватает…

Шатай невозмутимо ответил:

– Если нэ справишься, я готов найти аэрдын нового мужа. Получшэ. Мы будэм рассказывать их дэтям о тэбэ.

– Да пошел ты!

– Сам пошел.

Дола подумала, что уж кому-кому, а этим двоим о детях задумываться точно покамест рано. Но она явилась для другого, поэтому продолжила:

– Одна беда: родятся детки сиротками…

– Как это сиротками? – вскинулся Влас.

Дола намедни придумала, как станет говорить о том, каков позор – родить, не женившись. Дескать, вне закона родиться – все одно что сиротой. Но тут поглядела на Власа, на Шатая, на Крапиву, показавшуюся у ближайшего двора и ускорившую шаг при виде матери – почуяла неладное! – наклонилась и прошипела:

– Потому что, если не женитесь, как до́лжно, я что тебе, что Крапиве головы отверну, как куренкам! – И, когда аэрдын подошла, снова добродушно улыбнулась: – Доченька! А я тут покушать твоим работничкам занесла… Ты садись, садись! Уморилась небось, бегавши…

Словом, не прошло и месяца, как Крапива и Влас начали готовиться к свадьбе по срединному обычаю, и сердце Долы перестало заходиться.

Эпилог

Свадьбы в Тяпенках всегда устраивали шумные. Верно говорят, что веселиться всего лучше умеют те, к кому Лихо часто захаживает. Прежде деревенька на границе враждующих земель успела натерпеться от обоих народов, потому и рождение каждой новой семьи отмечала так, чтобы внукам было рассказать не стыдно. Свадьба лекарки с княжичем и вовсе обещала запомниться на века.

Приехал Посадник Тур с братом Несмеянычем. Последний долго не мог оклематься после ранения, зато, наконец выздоровев, наверстывал упущенное и знай носился на коне от Тяпенок в срединную столицу и обратно. Отчего-то не захотела явиться мать княжича, но тот вроде не сильно горевал. Выругался маленько, шарахнул по стене сарая, подвернувшегося под горячую руку, а после выплюнул:

– Больше и не позову!

Приехали с дарами вожди шляхов – привезли выделанные шкуры, соленое мясо и костяные гребни. С ними вместе приехала женщина, подойти к которой осмелилась лишь аэрдын. Шляшенка была высока ростом, а сказать, как она выглядела, не сумел никто, потому что каждый видел ее по-своему. Только зеленые, как изумруды, глаза запомнились всем, кто встречал обоз.

Крапива со шляшенкой отошли в сторонку и долго говорили, а ветер трепал их волосы. На прощание женщины крепко обнялись, и больше никто не видел зеленоглазую ведьму. Только травознайка хитро улыбалась, когда ее спрашивали о таинственной гостье. Словно ведала что-то, чем ни с кем делиться не собиралась. Да так оно, собственно, и было.

Наряд у невесты вышел диковинный. Не походил он ни на свободные платья шляхов, ни на вышитые сарафаны срединников. Тонкая шелковистая ткань облегала стан, сквозь нее виднелся зеленый узор крапивы на коже, и, когда солнце освещало фигуру аэрдын, она казалась не то живым цветком, не то духом, поднявшимся из земли. Кто-то из деревенских даже ахнул, углядев сходство с образом Рожаницы, некогда вырезанным на стволе священного древа, но то, верно, уже были враки.

Влас и Шатай, выбранный дружкой, тоже были заглядение. Статные, ладные, белозубые… Такие разные и вместе с тем похожие, будто братья. Они стояли пред Старшим домом в ожидании невесты и нетерпеливо топтались на месте, иногда подначивая друг дружку:

– Нэ струсишь? Смотри, еще можно сбэжать.

– Сам беги, а то выкуп начнется, девки от тебя живого места не оставят!

Шатай гордо выпятил грудь. Девок в Тяпенках в самом деле оказалось много, да все пригожи и на песни падки. Вот и вышло, что некогда безродный найденыш превратился в доброго молодца.

– Ничэго, справлюсь.

Мимо спешила стайка красавиц – разодетых, румяных, веселых. И каждая нет-нет, а кидала на шляха хитрый взгляд. С дружкой жениха на свадьбе сговориться – к счастью. Уж не предложит ли Шатай кому об руку ходить?

Подле парней задержалась Ласса, вынула из кошеля нарядный пояс, поклонилась шляху.

– Прими подарочек, – попросила она и покраснела, – не побрезгуй. Сама вышивала…

Но Шатай заместо того, чтобы протянуть руки вперед, поднял их.

– Надэвай, – велел он, хитро улыбаясь. – Я ваши наряды носить нэ обучэн.

Ласса испуганно пискнула: не подглядит ли кто? Но подружки были заняты каждая своим делом, а жених княжич, словно нарочно, нагнулся перешнуровать сапоги. Пришлось подчиниться… Когда, вдоволь насмущавшись, Ласса скрылась в Старшем доме, Влас пихнул побратима в плечо:

– Хороша!

– Хороша, – кивнул Шатай. – И добра, как аэрдын.

Княжич помолчал, а после серьезно сказал:

– Прости. Если бы она только могла… твоя аэрдын выбрала бы тебя.

– Нэт, – покачал головой Шатай. – Она выбирала тебя снова и снова. Еще там, в стэпи, когда ты умирал и шел за плэмэнэм на вэревкэ, как раб, а я сидэл в сэдлэ. Она все равно видэла только тэбя.