Пятнистый (СИ) - Камнев Валерий - Страница 6

— Я один останусь! Что проку с двоих? Если появится лев, то залезу в озеро! А вчетвером охотиться куда лучше!

Видящий Тень соглашается, и мы уходим со стоянки. Я впервые надеваю тетиву в присутствии Искры, и замечаю удивление.

— Можно идти по-двое. — произносит Твёрдая Рука. — Тогда больше повезёт.

Вот мы и оказываемся в паре с ним, поднимаясь на голец. Тропинок здесь нет, за исключением звериных. Дичи вокруг хватает.

— А ты так и не опробовал её! — внезапно говорит двоюродный брат, кивая на Искру. — Какой прок тащить женщину с собой и не пользоваться. Ты же не будешь против, почти-брат, если я возьму её?

— Буду, — настораживаюсь. — Никто не возьмёт её. Я сам не трону её, пока не вернусь к племени.

— Но почему?

— Духи отвернутся от меня. Не будет удачи.

— Откуда ты знаешь?

— Иногда я слышу их, почти-брат. Но не спрашивай больше.

Твёрдая Рука не слишком верит, но уже не просит поделиться женщиной. Если бы он забрал её насовсем, я бы отдал с радостью, но поиграть и выбросить перед возвращением не позволю никому из охотников. Искра заслуживает уважения. Она сама почти охотник.

Идя против ветра, мы молчим и внимательно всматриваемся в окружающий лес. Подобраться к оленю с подхода непросто. К лосю чуть легче, он не такой пугливый, но у гольца лосей нет. Только мелкие олени, вроде белохвостых.

Стрела на тетиве. Мы делаем несколько шагов и останавливаемся. Потом снова продвигаемся вперёд. Метрах в пятидесяти выскакивают несколько оленей и уносятся прочь, завидя нас. Стрелять и не пробую, всё равно не попаду в такую проворную цель.

Но оленей много, и в густых зарослях жёлтой сосны мы снова натыкаемся на дичь. В этот раз расстояние не больше пятнадцати метров, и самец с ещё мягкими рогами получает стрелу. Следом вторую, и вот Твёрдая Рука уже дорезает умирающее животное. Эти маленькие олени не слишком крепки на рану.

— Быстро! — ухмыляется Твёрдая Рука. — Твои стрелы летят как птицы. Но на Пятнистого нужно идти с копьём.

— Я возьму и лук, и копьё.

Пока мы только втроём, хочу испытать Искру. Протягиваю ей обсидиановый нож и поручаю освежевать оленя.

Так я и думал, ей приходилось этим заниматься. Руки женщины проворны и ловки. За работой приятно наблюдать, и даже Твёрдая Рука не выдерживает:

— Жаль прогонять её!

— Я и не собирался.

— Как? — удивляется двоюродный брат. — Ты хочешь взять её с собой? За Пятнистым?

— Если пойдёт. Я скажу Искре, куда собираемся, и если она испугается, то уйдёт от меня, а нет — прогонять не стану.

— Она полезна, — согласился Твёрдая Рука. — Но ты привыкаешь к ней. Трудно будет прогнать, когда ещё больше привыкнешь.

— Может, я не захочу её прогонять.

— Но нельзя оставлять её себе! Это позор — привести с собой такую женщину! Не глупи, почти-брат! Её обязательно следует прогнать!

Искра частично понимает разговор, хоть и старается не подавать виду. Она ловко разделывает мясо, и признаюсь, я бы вряд ли справился лучше.

— Подумаю об этом после, — отвечаю. — Сначала надо добыть шкуру Пятнистого, а уже потом думать, как поступить с женщиной.

— Тут нечего думать! Она не может быть твоей! Посмотри на неё! Её тропа скоро закончится. Ты зря дал ей надежду, подарив новое имя.

Искра мне не нужна. Она совсем не привлекает меня, как женщина. Хоть теперь, отмытая и с увязанными в хвост волосами, выглядит сносно. Вот только лицо, зияющее провалом, ничем не скрыть. Каждому ясно, кто она такая.

Думать о её судьбе неприятно. Женщина изо всех сил старается быть полезной, и в то же время у неё присутствует чувство собственного достоинства. Иногда ловлю себя на мысли, что Искра понимает почти без слов. С ней легко, если не задумываться о возвращении в племя.

Вот и сейчас, закончив разделку, Искра забрасывает на плечи сразу две оленьих ноги. Ей хочется показать, насколько она крепкая. И я понимаю, что доля правды в словах Твёрдой Руки есть. Женщина надеется остаться со мной.

— Отдай, — отбираю одну из ног. У белохвостого они лёгкие, но Искра ещё не вполне окрепла после своих скитаний. Её рёбра всё так же напоминают стиральную доску.

Твёрдая Рука нехотя забирает шкуру, в которую завёрнуты лучшие куски мяса. Он считает, что женщине не повредит лишняя ноша, но всё же не предлагает нагрузить Искру дополнительной тяжестью.

— От неё есть толк, почти-брат, — произносит охотник, когда женщина чуть вырывается вперёд. — Но не привыкай к ней. Она сама выбрала свою тропу. Ты здесь ни при чём.

При взгляде на Видящего Тень я чуть не расхохотался. Они с Тапиром вернулись с пустыми руками. Хвалёные приметы не помогли. Впрочем, имей я только дротики, скорее всего вернулся бы точно так же. Потому не показываю эмоции. Охотнику подобает быть непроницаемым.

Сегодня пылает костёр. Дров можно не жалеть, их тут вволю. Жареная оленина возвращает всем хорошее настроение. Но вдруг из темноты доносится гулкий голос громадной кошки. Описать его трудно. Это не рык, а какой-то чревовещательный утробный звук. Он доносится отовсюду, и я понимаю, что это лев. Такие голоса мне уже приходилось слышать.

— Пугает! — злится Видящий Тень. — Он думает, мы разбежимся и станем лёгкой добычей!

— Он один, — говорит Тёмный. — Или слишком стар, или чересчур молод. Должно быть голоден, если решил подойти так близко.

— Пошёл прочь! — громко кричит Твёрдая Рука. — Иди искать быков, подстерегай оленей, а то мы убьём тебя!

Кто кого убьёт — очень большой вопрос. Зверь в темноте не виден. Он медленно бродит вокруг, всё так же пугая, но мне кажется, не приближается.

— Он слышит запах мяса, — хмуро говорит Тапир. — Он не уйдёт так просто.

Сейчас лук бесполезен. Только копьё может пригодиться. Мы все берёмся за оружие, ожидая, на что решится зверь.

Лев умолкает, и мне это совсем не нравится. Он где-то рядом, но никто из нас не может определить, где именно. Проклятая кошка невидима и неслышна.

Проходит несколько минут, и Видящий Тень первым улавливает какое-то движение во тьме. Он бросает дротик, Тапир успевает молниеносно метнуть туда же своё оружие. В ответ гремит рык, но лев так и не решается напасть.

Это оказалась худшая из ночей. Зверь утих, но никто из нас не сомкнул глаз, ожидая внезапного нападения. В предрассветной мгле лев снова попытался подкрасться незаметно, но отступил от криков и летящих дротиков.

Только когда рассвело, стало ясно, в чём причина его нерешительности. Большой безгривый зверь залёг неподалёку. Он был тощий и облезлый. Старый, или же больной. Голос оказался страшнее, чем сам лев, и потому охотники собираются рассчитаться с ним за пережитый испуг.

Убийство такого старика не принесёт чести, но приходится участвовать наравне с остальными. Потому надеваю тетиву и готовлю одну из лучших стрел, чтобы поразить львиную грудь, когда зверь поднимется из своего укрытия.

Тёмный бросает дротик, за ним — Твёрдая Рука, потом Тапир. Видящий Тень держит атлатль наготове и только лев делает неуверенный прыжок, как в него вонзается моя стрела, и тут же тяжёлый дротик ранит зверя в бок.

Лев жалок. Он едва может двигаться, и представляет собой почти беззащитную мишень. Стрелы и дротики летят наперегонки, и зверь угасает на глазах. Очередной дротик вонзается в спину, и лев падает, чтобы уже не подняться.

Его немного жаль. Бывший царь зверей дошёл до полной беспомощности. Глядя, как охотники собираются свежевать труп, усмехаюсь про себя. Лев бы и сам издох со дня на день, но его когти и зубы превратятся в героические трофеи, если ещё не совсем стёрлись.

— О чём думаешь, Забытый? — спрашивает Твёрдая Рука.

— Стрелы надо меньше тратить, — усмехаюсь. — А тебе — дротики.

— Да. Они нужны совсем для другого зверя.

От подножия гольца мы перенесли стоянку в узкую горную долину, и дни потекли в монотонной работе. Подходящего камня вокруг было просто завались, и потому мы стали излишне переборчивы. Каждый стремился изготовить самые лучшие наконечники, а так как никто не торопил, работа затянулась на целую неделю.