Пятнистый (СИ) - Камнев Валерий - Страница 5

По-моему, она уже достаточно перенесла на своей шкуре. Особенного сочувствия женщина не вызывает, но и злиться на неё ни к чему. Любой, оказавшись на её месте, попытался бы украсть продукты. А вот второй раз она пришла не за ними. Женщина собиралась украсть оружие, но говорить остальным об этом не следует. Тогда её точно сочтут опасной.

Поить пленницу из своей фляги брезгую, но вести к ручью в темноте тоже не хочется. Нехотя протягиваю флягу и жду, когда мне её вернут.

— Зря ты жалеешь её, — говорит Твёрдая Рука. — Ты же видишь — её лишили лица. Значит, она обманула своего мужчину. Отдавалась другому, а он узнал. Она не заслужила жалости. Её надо отыметь и прогнать.

— Нет. Она из Кровавых Охотников. Мне хочется поговорить с ней.

— Она теперь никто. Безродная.

— Да, но жила у них, и знает многое. Прогнать её я всегда успею.

— Тебе решать, — нехотя соглашается двоюродный брат. — Но ни к чему жалеть дурную женщину.

А ведь не жалеть не получается. Чем дольше смотрю на неё, тем больше думаю о судьбе Улыбки. Подбирать гулящую женщину не хочу, но и выгнать на верную смерть не горю желанием. Страшно даже подумать — оказаться в одиночестве на равнине. Без огня, спутников и оружия… А ведь женщина умудрилась выживать какое-то время. За одно это она заслуживает уважения.

Выливаю остаток воды и обжигаю горло фляги над пламенем костра. Пленница не сводит с меня глаз, и я жестами пытаюсь объяснить, что собираюсь вести её с собой.

— Забытый! — произношу, легко ударяя себя в грудь. — А ты? — указываю на неё рукой.

Женщина молчит, хоть жест должен быть понятен любому. Ах, так! Хочешь скрывать имя?

Но разозлиться не успеваю. Тапир вмешивается и проговаривает:

— У неё больше нет имени. Его отняли при изгнании. Так всегда бывает.

— Но она же его помнит!

— Помнит, но не может назвать себя. Так и должно быть. Той, кем она была, больше нет.

— И как теперь называть её? Эй, ты?

— Как хочешь, — Тапир удивляется. — Дай ей новое имя, вот и всё. Только ни к чему это. Всё равно ведь прогонишь.

Умом понимаю, что лучше прогнать сразу, но одно дело понимать, а другое — решиться на это. Знать, что от меня зависит её жизнь. Может, наше племя примет чужую, и она сможет прожить ещё какое-то время. Тем более неизвестно, за что именно изгнали её. Но она нарушила обычаи Кровавых Охотников, а не наши.

— Дать имя, говоришь? — задумчиво смотрю на пленницу. — Пусть будет Кэса — Искра. Она может так же вспыхивать.

Совет Тапира оказался кстати. К удивлению, женщина радуется, получив имя, и больше не глядит так, словно собирается перегрызть горло. Я показываю на неё, потом на искры, и женщина понимает, что означает её новое прозвище.

— Утром поговорите! — бурчит Видящий Тень. — До рассвета осталось недолго!

— Я посмотрю за ней, — тихо говорит Тапир. — Теперь мой черёд охранять. Не переживай. Она не убежит. Только надо связать руки.

Мне, конечно, хочется узнать о её племени, но не настолько, чтобы караулить постоянно. Решит сбежать — и чёрт с ней. Переживать не стану.

Вместо того, чтобы вязать руки, развязываю ноги. Жестами объясняться несказанно трудно, но вроде бы до неё доходит. Хочешь бежать — беги! Хочешь остаться — не вреди никому из нас. Она что-то торопливо говорит, но бежать, судя по всему, не собирается.

Нехотя отдаю ей оленью шкуру, а сам укладываюсь ближе к костру. Только заснуть не выйдет. Слишком много мыслей бродит в моей голове.

Безносая осторожно обходит костёр и ложится на землю в паре метров от меня. Лучше бы она этого не делала. Запах немытого тела вызывает ещё большее отвращение. Утром надо заставить её хорошенько искупаться, а то находиться рядом попросту невозможно.

Глава 3

Горы уже рядом. Равнина сменилась редколесьем, пересечённым оврагами и балками, и темп продвижения упал. Видящий Тень всё торопил нас, желая достичь к вечеру подножия гольца, чуть отстоящего от основной гряды. Этот голец — привычное место стоянки охотников, и Видящий Тень считает место самым благоприятным для ночлега.

Сегодня я иду замыкающим, держа копьё наготове, а Искра шагает впереди, неся большую часть моей поклажи. За несколько дней похода я уже свыкся с женщиной, ставшей для меня странным молчаливым напарником, и теперь её присутствие воспринимается как само собой разумеющееся. Будто я всё время путешествовал с ней рядом.

Она ничем не напоминает женщин нашего племени. Скорее, это ещё один охотник, бредущий по тропе. Мне кажется, ей приходилось добывать дичь, или, по крайней мере, участвовать в охотах. Слишком толково глаза оценивают оружие, теряясь лишь при виде моего лука.

Лук — это загадка для женщины. Искра не задаёт вопросов, но её так и тянет узнать, что за палка представляет для меня великую ценность. Сегодня лук и колчан со стрелами впервые несёт Искра, и я чувствую, насколько она горда оказанным доверием.

Но всё куда проще — вручить женщине дротики или копьё — означает испортить оружие. Каждый охотник убеждён в этом, и не захочет делить дорогу с ненадёжным спутником. А вот до моего лука никому нет дела. Он не в счёт. Главное, чтобы остальное оружие я нёс самостоятельно. Дикость, но что поделаешь…

Признаться, я ожидал худшего. Но за время пути охотники немного свыклись с женщиной, и реагировали на её присутствие спокойно. Происшествий не случалось. Удача не подводила нас, и все благополучно забыли, что изгнанные приносят несчастье.

На Искре моя запасная набедренная повязка из мягкой оленьей кожи. Но нечем прикрыть грудь, чтобы уменьшить внимание со стороны спутников. Разрезать ради этого единственную оленью шкуру жаль, а саму Искру, судя по всему, ничто не смущает.

Сверху над левой грудью у женщины мелкие шрамы, будто оставленные маленькими когтями. Мне интересно узнать их происхождение, но хочу как следует выучить Искру нашему языку, а уже потом выспрашивать. Пока мы общаемся больше жестами, хотя женщина делает определённые успехи.

Языки разные, и не слишком похожи. Хорошо, что используемых слов немного. Уделив Искре больше времени, я бы выучил её как следует, но пока приходится довольствоваться малым.

Вообще, по местным меркам, она достаточно умна и способна.

К подножию гольца приходим в середине дня, и Видящий Тень командует отдых. Место действительно отличное. Небольшое озеро окружают заросли рогоза, а по водной глади скользят чирки и канадские гуси.

Вяленое мясо надоело всем, и Твёрдая Рука подбивает пойти поохотиться. Он толкует о многочисленных оленьих следах, замеченных в округе, и дразнит воображение описанием жареной оленины.

Поскольку нас пятеро, то двое должны остаться на стоянке, а трое уйти на охоту. Видящий Тень соглашается, и так как он старший из охотников, то и пойдёт вместе с Твёрдой Рукой. Тапир хочет отправиться с ними, но Твёрдая Рука зовёт меня.

— Пойдём, почти-брат! — говорит охотник. — Твои стрелы помогут нам.

Искру придётся тащить с собой. Оставить её наедине с Тапиром и Тёмным не собираюсь. Если Тапиру ещё можно доверять, то Тёмному точно нет.

— Возьму женщину, — изображаю недовольство. — Пусть помогает нести мясо.

Видящий Тень морщится. Он не решается запретить прямо, опасаясь моего непослушания, но и идти на охоту с женщиной считает неправильным. Дурная примета. Можно вернуться без добычи.

Тапиру сегодня наплевать на приметы. Он горит энтузиазмом поохотиться. Лучше бы с нами пошёл он, а не Видящий Тень. Но старший уже не отступит, раз собрался.

— Не бери её, — нехотя говорит Видящий Тень. — Женщины не умеют вести себя тихо.

— Тогда я уступлю очередь Тапиру, — усмехаюсь. — Ты ведь не против?

Видящий Тень не против, но запомнит мой отказ слушаться. Ему всё равно с кем идти, со мной или с кем-то другим, но старший недоволен. Будь на его месте Слышащий или Волчий Человек, никто не посмел бы отказаться от охоты.

Как ни удивительно, но выручает Тёмный. Наверное, ему мы опостылели все разом, и охотник с удовольствием отдохнёт от нашего общества.