Пятнистый (СИ) - Камнев Валерий - Страница 15

Искра благодарно улыбается. Должно быть, ей очень приятно, что её жизнь в моих глазах куда ценнее шкуры смилодона.

Женщина нерешительно мнётся, никак не решаясь что-то сказать. Не тороплю её, но наверное зря. Искра явно говорит совсем не то, что хотела сначала. Я вижу это по эмоциям на её лице.

— Мы найдём дерево, — произносит женщина. — У него сильные корни. Их нужно варить и пить отвар. Тогда Твёрдая Рука сможет вернуться к своему племени.

— А ты знаешь, где оно растёт?

— Внизу, — Искра указывает рукой вдаль. — Там где река спустилась с горы. Оно растёт вдоль воды. Я знаю. Я видела.

С названиями деревьев тут тяжко. Если у зверей есть названия, то у растений их почти нет. Можно только описывать словами, но это тяжёлое испытание для нервов. Проще показать вживую, чем тратить уйму времени на объяснение. Слова местного языка не отличаются разнообразием.

Я думаю, что речь об иве, и произношу:

— У этого дерева гибкие ветки? Такие, как ты?

— Да, — Искра улыбается. — Тонкие, но их трудно сломать.

Это точно ива, но насколько знаю, пьют отвар из коры. В народной медицине я слаб. Может, корни ещё лучше. Но, по крайней мере, дерево мне знакомое, а значит точно ненароком не отравим почти-брата неизвестным растением.

Ветер сегодня плохой. Крутит и налетает порывами. Для добычи животных с подхода самый худший вариант. Потому решаем спуститься вниз, к ивовым деревьям, попутно высматривая дичь, а уже потом, на обратном пути, поохотиться до результата. Сушёное мясо закончилось и организм просто требует жареной оленины.

Продвижение медленное и осторожное. Хотя большие кошки и убиты, но кто знает, какие ещё хищники могли забрести на их территорию. Идём по оленьим тропинкам, обходим густые заросли кустарника, но добыча убегает заранее. Лишь однажды мелькает несколько оленей, но они далеко — метрах в пятидесяти, и стрелять по ним — дохлый номер. Я знаю, что не попаду.

Спустившись с горы, речушка разливается пошире, и вокруг неё, на питаемой водой почве, растут почти непроходимые заросли. В кустарнике мелькает рыжий бок, и Искра мгновенно бросает в него дротик. Раздаётся треск, зверь бежит напрямик к воде, а Искра не менее проворно спешит за ним. С луком я не успеваю догнать её. Слышатся всплески, какая-то возня, и торжествующий голос Искры. Пока я добираюсь к ней — всё уже кончено.

Добычей женщины оказался некрупный тапир. Молодой, или же просто мелкий по размеру. Как бы там ни было, а он добыт, и мы вдвоём вытаскиваем зверя к тропинке.

На копье Искры сломан наконечник, на дротике тоже. Мы кладём повреждённое оружие сверху туши, и торопимся дальше. Нужно отыскать иву и как можно скорее вернуться к добыче, пока какой-нибудь медведь не утащил подвернувшийся на пути подарок.

Уходим вниз по течению примерно на полкилометра, пока Искра не подаёт сигнал — деревья найдены.

Это ивы, только чёрные, и они подступают к самой воде. Искра оживляется, залезает в речушку, и ловко орудуя обсидиановым ножом, нарезает целые пучки красноватых корней. Перехватываю их ремешками, и мы торопимся обратно.

Возвращаясь к оставленной туше, держу стрелу на тетиве. Если медведь отыщет тапира, то нападёт на любого, кого сочтёт конкурентом. Потому предосторожность не будет лишней.

Искра шагает рядом, неся корни, и то и дело бросает на меня задумчивые взгляды. Её, наверное, тянет поговорить, но на охотничьей тропе не ведут беседы. Я молча улыбаюсь Искре, и женщина радостно сверкает глазами.

Лёгкий звук достигает моих ушей. Он доносится оттуда, где мы оставили тапира. Какой-то деревянный стук, только едва слышный. Останавливаемся, и Искра сразу бросает ношу на тропинку.

Нужно обойти справа. Ведь там, впереди, точно возится какой-то зверь. Уступать ему добычу без боя не хочется, но надо выяснить, кто именно подобрал тушу.

Потому делаем большой круг, выходя на тропу далеко позади мёртвого тапира, и медленно возвращаемся, прислушиваясь к лесу.

Мы движемся очень осторожно. Я опасаюсь наткнуться на короткомордого или ещё кого-нибудь, равного ему по силе. Можно бы отступить, оставив тапира, но вдруг там просто парочка волков, некрупный медведь или ягуар. Мы очень устали за последнее время, и не хочется снова бродить в поисках добычи.

Мне кажется, что мы ошиблись. Никакого зверя подле тапира не видно. Но тут же от открытия перехватывает дыхание — в густых зарослях кустарника спрятался человек с копьём.

Слева от него — ещё один. Они обмениваются жестами. Всё ясно — охотники сделали засаду на тех, кто оставил добычу. Отступать нельзя. Они смогут выследить нас, если захотят. Избавиться от них сейчас гораздо удобнее, чем ожидать, когда они отыщут нашу стоянку.

Наверное, один из них чувствует направленный в спину взгляд. Охотник оборачивается, меняясь в лице, и я, не раздумывая, натягиваю лук.

Торопливо целю в смуглую неприкрытую грудь, но стрела ударяет в живот противника. Острый кремнёвый наконечник уходит глубоко внутрь, и охотник коротко вскрикивает, падая.

А вот его напарник уже спешит к нам. Он рослый и крепкий, с тяжёлым копьём в руках. Охотник бежит со всех ног, но стрела оказывается быстрее.

Человек вздрагивает, когда наконечник ударяет в грудь. Будь охотник опытнее, он возможно, сумел бы уклониться от выстрела. Но бегущий на нас отродясь не сталкивался с луком и не ожидал такой каверзы от никчёмной гнутой деревяшки.

Охотник хватается за древко. Он ранен, но не смертельно, и вторая стрела спешит исправить это.

Мужчина падает, роняя копьё. Он дёргает ногами, пытаясь подняться, но силы оставили тело. Подойдя ближе, Искра подбирает копьё, принадлежавшее раненому, и размашисто вбивает ему в горло. Кровь брызгает из артерии, и Искра, морщась, отходит от умирающего.

Второй ещё жив. Он держится за живот левой рукой, пытаясь зажать рану. В его правой руке кремнёвый нож, но он уже бесполезен. Я убью охотника не подходя вплотную.

Ему лет тридцать, может и больше. Не такой крупный, как убитый напарник, но жилистый и крепкий. Он глядит на меня с ненавистью и презрительно фыркает, рассмотрев Искру.

— Это охотники твоего племени? — спрашиваю у неё.

— Да, — нехотя отвечает женщина. — Только не из моего рода.

— Спроси, что они здесь делали и где ближайшие охотники?

— Я сам отвечу тебе, трус! — произносит раненый на языке моего племени. — Я, Чёрная Птица, великий охотник! А ты жалкий олений помёт! Трус, убивший Бегущего Медведя издалека! Давай, бросай в меня дротики! Я умру, как мужчина! А охотники нашего племени отомстят за мою смерть!

— Зачем мне тебя добивать? — наигранно усмехаюсь. — Рана глубокая. Ты будешь умирать медленно, помня о своих словах. Не хочешь отвечать, где остальные охотники? Так я сам знаю — близко никого нет, иначе бы ты их позвал. Вас двое — значит, пришли искать камень. Мне, может, и отомстят, но не скоро. А будешь оскорблять — сниму шкуру с твоей головы, и ты отправишься к предкам с великим позором.

— Снимай! — зло щурится охотник. — Я даже не дрогну!

— Сниму, — серьёзно отвечаю. — Только с мёртвого. Ни к чему зря мучить тебя.

Расспрашивать его дальше бессмысленно. Охотник упрям и не выдаст своих. По-настоящему пытать его мне не хочется.

— Изгнанная привела тебя на наши земли, — пренебрежительно кривится раненый. — Ты такой трус, что никто из настоящих женщин не захочет стать твоей! Только эта бесклювая ворона может лежать под тобой! — и охотник плюёт в сторону Искры.

От удара копьём он даже не заслоняется, принимая смерть с достоинством. Чёрная Птица был храбрым, но теперь мёртв.

— Интересно, откуда он знал наш язык? — произношу негромко, обращаясь к Искре.

— Мужчины нашего племени переходят горы, чтобы добыть себе женщин. Чем дальше они уходят, тем почётнее. Они воруют женщин у вашего племени, и иногда даже идут далеко на восход солнца, чтобы взять женщин у дальних племён. Наверное, он уже приходил на ваши земли. Может, одна из его жён принадлежала раньше к твоему племени, и он выучил новый язык.