Восхождение Плотника. Том 4 (СИ) - Панарин Антон - Страница 48

Тарас кивнул, а после стал махать руками зазывая всех с собой.

— Женщины и дети, прошу сюда! Да, да. Не толпитесь, места всем хватит! — Выкрикнул он на ходу считая количество людей требующих размещения.

Я же посмотрел на рыжего, а после перевёл взгляд на оставшихся мужиков и гаркнул во всю глотку:

— Значит так! Вы прямо сейчас идёте в низину холма и выберете себе участки под строительство! Каждый сам определит место, где ставить дом, только без ссор и мордобоя. Если кто начнёт скандалить из-за участка, того наделю самой поганой подтапливаемой землицей на берегу, и будет он каждую весну вычерпывать воду из горницы ковшом. Ясно?

Фома переглянулся с мужиками позади себя. Те покивали.

— Вот и славно! Каждый участок должен быть квадратным по пятьдесят шагов… — Я замялся поняв что среди мужиков есть коротконожки у которых пятьдесят шагов будут на порядок меньше чем у того же Фомы и добвил. — Шагать будет Фома, так что хватайте его за гриву и тащите на свой участок!

Мужики заржали.

— Ну всё Фома, гриву оторвём тебе! — Гоготнул кто-то.

— Ага, будешь вышагивать как цапля до заката! — Подал басовитый голос другой мужик.

— Ну что поделать? Придётся ноги бить, ради вас засранцев. — Ухмыльнулся Фома. — А где лес на срубы брать?

— Лес вокруг, бери не хочу, топоры у вас с собой есть. — Я указал в сторону подлеска понимая что неплохо бы его проредить, увеличив площадь потенциального города. — Доски и брус на крыши я предоставлю.

— Тогда не будем терять времени. Веди. — Пробасил Фома и мы пошли вниз по холму.

Место здесь было неплохое. Пологий склон, защищённый от северного ветра холмом, с ручьём на южной стороне и подлеском, который давал и дрова, и строительный материал. Полсотни мужиков разбрелись по низине, тыкая палками в снег, пробуя грунт и обсуждая достоинства каждого пятачка.

— Вон там, у ручья хочу! — орал один.

— А я вон на том пригорке! — перекрикивал его другой.

— Братцы, а ту берёзу можно срубить или она казённая?

Ссор, к моему удивлению, не случилось. Участки разобрали за час, и ещё три часа Фома бродил туда сюда отмеряя пятьдесят шагов для каждого из переселенцев.

А потом началась эпопея… Следующие две недели слились в непрерывный рабочий гул, от которого звенело в ушах с утра до вечера. Стучали топоры, жужжали пилы, мат стоял такой, что всем детям хотелось залить в уши воск, чтобы они не слышали этой ругани.

Но несмотря на все неудобства стройка шла довольно быстро. И шла она быстро в первую очередь потому что заработанное мной золото непрерывно лилось в карман моего партнёра с лесопилки. Да, продавал он доски и брус по себестоимости, но вы представляете сколько нужно материала на полсотни домов? Мягко говоря очень много, а если не мягко, то дохрена.

Первым делом завершили стену в низине, которую начали ещё до прихода переселенцев. Брёвна для частокола валили в ближнем лесу, ошкуривали на месте и тащили волоком до стройплощадки.

Фома и новые мужики рассудили и поняли что строить избы не защищённые частоколом, это своего рода самоубийство. По этому они присоединились к строительству стены, чему Григорий был несказанно рад.

Фома оказался плотником не хуже меня. А трое его земляков, братья Кондратьевы, валили лес с такой скоростью, что я заподозрил их в родстве с дятлами, ведь топоры стучали практически без остановки.

К исходу третьего дня стена замкнулась, охватив низину кольцом. Периметр деревни увеличился втрое. С высоты холма стена выглядела весьма солидно, хотя оставалось ещё возвести вышки, а после нанять стражников. Но даже и без них, деревня выглядела укреплённым посёлком готовым отразить нападение шайки разбойников.

Как только стену завершили, Фома со своей бригадой пошел ставить избы, а Григорий со своими ребятами начал постройку вышек.

Фома разбил мужиков на бригады по пять-шесть человек, каждая бригада делала сруб, а когда заканчивала, помогала соседям. Лес валили с рассвета, ошкуривали на месте, подвозили к участкам на санях и сразу клали в стены. На срубы шел только сухостой, ведь если делать избу из сырой сосны, то по весне стены может повести, а при подсыхании дерева, оно и запросто может лопнуть.

Чем дольше шло строительство, тем дальше в лес приходилось уходить в поиске сухостоя, часть из которого оказывался гнилым при проверке. Тем не менее топоры стучали от зари до заката. Так стучали что Пелагея проела мне всю плешь говоря о том что её уже достало всё и она скоро соберёт манатки и уйдёт жить на болото. Злата всё время протестовала и Пелагея сдавалась, уходя наверх и со всей силы захлопывая дверь.

Все эти дни я следил за строительством, порой мотался в мастерскую, где справлялись и без меня. А когда день подходил к концу, я обязательно плавал в замёрзшей Щуре, парился в бане, отжимался и приседал. Своего рода зарядка, от которой восхитительно спалось! По пробуждению обязательно обливание ледяной водой у колодца и тренировка с топором на заднем дворе.

Тело, доставшееся мне от прежнего хозяина, с каждым днём становилось всё крепче. Поначалу после обливания я стучал зубами добрых полчаса, то теперь холода я практически не замечал. Так, лёгкое покалывание в коже, после которого наступала бодрость, которую не мог подарить ни один самый крепкий в мире кофе.

На закате я обходил деревню, расспрашивая переселенцев всё ли впорядке и нужна ли моя помощь? К моему удивлению, всех всё устраивало. Старожилы отлично ладили с переселенцами, а переселенцы в свою очередь проблем не создавали. Только дети бегали по деревне стайками и дрались между собой. Но это была нормальная детская возня, а не повод для тревоги.

Спустя две недели половина семей справила новоселье. Двадцать изб стояли в низине, срубленные из брёвен, с дощатыми крышами и печами, сложенными из камня с глиной. Двери пока не запирались, потому что петли ещё не подвезли, но это было дело наживное. Остальные срубы поднялись до половины и ждали завершения, на что требовалась ещё неделя, от силы полторы.

Я стоял на вершине холма и смотрел вниз на раскинувшуюся Яриловку. Деревня расползлась в стороны и заполнила низину, а новый частокол очертил периметр, внутри которого жизнь бурлила так, что шум в иные часы долетал до опушки леса. Гаврила получил первую выплату в двадцать золотых за строительство стены и вышек, а теперь со своими работягами принялся за возведение порта.

От созерцания меня отвлекли шаги. За спиной захрустел снег и раздалось знакомое покашливание. Древомир поднялся на холм и встал рядом. Старик долго молчал, щурясь от закатного солнца, бившего в глаза, потом покачал головой и произнёс с какой-то задумчивой хрипотцой:

— Да, внучок, не думал что доживу до времён, когда наша деревня так расширится. Помню, при Микуле тут и тридцати дворов не набиралось, а теперь гляди-ка.

— Есть такое дело. Но нам нужно строить дома впрок, — ответил я, не отрывая взгляда от низины. — Если придёт ещё одна волна переселенцев, а она обязательно придёт. То расселять вновь прибывших нам будет некуда. Лучше поставить десяток пустых изб заранее, чем потом распихивать людей по чужим избам.

Древомир вдруг рассмеялся и хлопнул меня по плечу.

— Ну чё, внучок? Сбылась мечта идиота. Ещё немного и Яриловка превратится в город. И проблем у тебя прибавится.

— А когда их было мало? — Спросил я посмотрев на деда.

— И то верно. Вся жизнь это сплошное преодоление проблем. — Кивнул дед. — Не впервой. Справимся.

Хоть Древомир и пошутил насчёт города и мечты идиота, но его слова были недалеки от правды. В средневековье городом считается поселение численностью от пятисот человек, а в Яриловке уже сейчас живёт больше двух сотен человек. Пара таких караванов как привёл с собой Фома и мы официально станем крошечным, но городом.

Ветер задул с севера, пригнав с собой запах дыма и свежесрубленного дерева. Древомир поёжился, подтянул ворот тулупа и побрёл в сторону дома. Я постоял ещё минуту, глядя на Яриловку с высоты, и подумал, что не мешало бы построить кабак, ведь в городе обязательно должны быть хоть какие-то развлечения. А то кроме работы, у нас и заняться то нечем.